Жизнь и смерть первого афроамериканца-коммуниста
Первый афроамериканец, вступивший в компартию, родился в Техасе и умер узником советского ГУЛАГа.
Ловетт Хьюи Уайтман был сыном Моисея Уайтмена, освобожденного раба из Южной Каролины, и уроженки Техаса Элизабет Форт. Повзрослел, Ловетт сменил свое второе имя на девичью фамилию матери, называя себя Ловеттом Фортом-Уайтменом.
Уайтмен родился в Далласе и учился в сегрегированной государственной школе для чернокожих, после чего поступил в Университет Таскеги в Алабаме, окончив который он недолгое время проучился в Университете Фиска в Нэшвилле. Вскоре его мать бросила Моисея Уайтмена и переехала в Нью-Йорк, где работала в пароходной компании, что позволило ей оплатить обучение Ловетта и его младшей сестры Хейзел. К 1910 Элизабет воссоединилась со своими детьми в Нью-Йорке. Ловетт стремился стать актером, пианистом или шоуменом, но согласно данным переписи населения он числился портье.
В 1913 году он отправился на полуостров Юкатан, где работал бухгалтером в компании, производящей пеньку. В это время Мексика была охвачена революцией и изобиловала радикальными идеями. Находясь там, Форт-Уайтмен освоил не только испанский язык, но и левый жаргон. Вернувшись в Нью-Йорк в 1917 году, он вступил в Социалистическую партию Америки, начав долгую карьеру политического радикала. В 1926 году журнал Time даже назвал его «самым черным из красных». Но многое о его короткой жизни и ее трагическом конце до сих пор неизвестно, ведь он провел около пятнадцати лет за границей, в местах, где записи о нем либо недоступны, либо неизвестны американским исследователям.
Социалистическая партия
В Нью-Йорка Вайтмен добился расположения лидеров Соцпартии: основателя Братства проводников спальных вагонов Асы Филиппа Рэндольфа, феминистки и гражданской активистки Элизабет Герли Флинн, богатой светской львицы и реформистки Роуз Пастор Стокс, известного газетного карикатуриста из Сан-Антонио Роберта Майнора и Сэна Катаяма, иммигранта из Японии и основателя компартий в США, Японии и Мексике.
Отчасти Форта-Уайтмена заприметили из-за того, что он представлял небольшую, но многообещающую демографическую ситуацию для Соцпартии: родившихся в США афроамериканцев. Непропорционально большое число членов партии были белыми иммигрантами из Европы, а большинство чернокожих были выходцами из Вест-Индии.
В 1917 году в Социалистической партии состояло около 80 тысяч членов, а сама партия была состояла из «языковых федераций», каждая из которых проводила собрания и публиковала газеты на своих языках. Хотя чернокожие социалисты формально были членами англоязычной секции, к 1919 году наиболее воинствующие из них также принадлежали к Африканскому кровному братству, группе, основанной и возглавляемой мигрантами из Вест-Индии.
Однако вскоре из-за чисток и расколов членство сократилось почти вдвое, и партия так никогда и не достигла прежних вершин. В результате на ее пепле возникли две партии, поддерживающие большевистскую революцию: Коммунистическая партия Америки, членами которой были в основном иммигранты, и Коммунистическая рабочая партия англоговорящих активистов.
В течение этого периода Форт-Уайтмен некоторое время писал колонки в качестве театрального критика для социалистического еженедельника и, как и Рэндольф, агитировал за прием чернокожих рабочих в профсоюзы Американской федерации труда. В конце концов он решил пуститься в разъезды по Америке. В сентябре 1919 года, когда он провел ряд лекций в шести городах в Огайо и Пенсильвании, и его подход был поистине примиренческим. Он выступал перед аудиториями, которые состояли из синдикалистов, социалистов и коммунистов, а однажды — даже перед церковными прихожанами. Ловетт выживал засчет пожертвований слушателей его лекций, а также денег, которые ему посылала его сестра Хейзел.
В Мексике Форт-Уайтмен проникся идеями Дома рабочих мира, синдикалистской группы, считающей, что промышленность должна принадлежать рабочим, а не государству, во многом похожей на американских вобблис (простонародное название членов Международных рабочих мира). В Янгстауне, Огайо, вобблис показали Уайтмену не церемонящуюся с читателем брошюру «Справедливость для негра: как ее добиться»:
По всей этой так называемой «стране свободы» чернокожий работник считается низшим существом. Ему недоплачивают за работу и просят вдвое больше за аренду. Его бьют, его проклинают, на него плюют, короче говоря, к нему относятся не как к человеку, а как к животному, ноше на плечах правящего класса.
Когда член Индустриальных рабочих мира в Янгстауне предложил Форту-Вайтмену членский билет с оплаченными взносами до января 1920 года, он с гордостью принял его вместе с сотней экземпляров «Справедливости», которые он распространял во время последующих выступлений.
В конце сентября Уайтмен добрался до Сент-Луиса и планировал наведаться в гости к Хейзел, которая к тому времени вышла замуж и вернулась в Даллас. Он приехал в город с Робертом Майнором, который должен был там выступить. Майнор не был незнакомцем для местных читателей газет: в течение шести лет до отъезда в Нью-Йорк, где он стал самым высокооплачиваемым карикатуристом страны, он работал в газете St. Louis Post-Dispatch. Его трехчасовая лекция о Советском Союзе собрала 1200 слушателей.
Форту-Уайтмену не настолько повезло с аудиторией. Его выступление 10 октября в Еврейском трудовом лицее, организованное Коммунистической рабочей партией, собрало несколько десятков зрителей, и все они были арестованы полицией. И хотя в последующие недели большинство из них отпустили, Уайтмена и слушателя-иммигранта продержали под стражей несколько недель, предъявив обвинения в подстрекательстве к мятежу, которые вскоре были сняты.
Налет на лекцию Уайтмена был организован отделом по делам радикалов Бюро расследований, которое возглавлял 24-летний Джон Эдгар Гувер. В течение лета 1919 года, так называемого «Красного лета» бунтов и забастовок, бюро внедрило своих агентов в различные леворадикальные группы по всей стране. Они выделили дело Форта-Уайтмена в особое расследование и отправили своих агентов в Даллас, чтобы допросить его сестру Хейзел. Их отчет показывает, что она искусно притворялась, и что агенты были одержимы расовым вопросом:
Миссис Харрис - образованная и стильная негритянка, хозяйка богатого, элегантно обставленного дома, и общается только с представителями высшего общества… Сестра клянется, что никогда не слышала, чтобы ее брат был замешан в расовых беспорядках… Сама она отрицает членство в какой-либо организации или обществе, а также говорит, что не подписана и не читает издания, в которых пропагандируется, проповедуется или поощряется социальное равенство для негров.
Хотя в офисе в Сент-Луисе было письмо, которое она написала Ловетту, агенты, по-видимому, приняли ее отрицание за чистую монету, возможно, потому, что ее муж заявил, что он запрещает ей общаться с «неграми, которые хотят быть наравне с белыми людьми».
Американский негритянский трудовой конгресс
К 1924 году конкурирующие ленинистские партии объединились в одну организацию – Коммунистическую рабочую партию, более известную как Коммунистическая партия США. В начале того же года Форт-Уайтмен представлял как Африканское кровное братство, так и Коммунистическую партию на чикагском конгрессе чернокожих организаций Негритянского Синедриона. Впоследствии он переселился в Чикаго, где занимался партийным строительством, а летом того же года отправился в Москву на 5-й конгресс Коминтерна.
В аудитории, перед которой выступал Уайтмен, были Иосиф Сталин, Хо Ши Мин и друг Форта-Уайтмана Сэн Катаяма, который к тому времени перебрался в Москву в качестве члена исполкома Коминтерна и главы его американского бюро. Форт-Уайтмен также завоевал доверие Николая Бухарина, теоретика, который был сторонником Ленина в период их дореволюционного изгнания и в 1924 бывший членом советского Политбюро.
После окончания конгресса Форт-Уайтмен остался в Москве и поступил в Коммунистический университет трудящихся Востока. Он совершил поездку по СССР, стал почетным членом украинской казачьей дивизии и, во время визита в Туркестан якобы сменил фамилию на «Уайтменский».
Находясь в Советском Союзе, Форт-Уайтмен также лоббировал в Коминтерне свои идеи. Он предложил Компартии создать группу под названием «Американский негритянский трудовой конгресс» (АНТК), задачей которого будет повышение членства в профсоюзах среди чернокожих, борьба с линчеваниями и расизмом, а также противостояние законам Джима Кроу. В феврале 1925 года исполком Коминтерна принял эту идею и возложил на Уайтмена ответственность за ее реализацию. В том же месяце он вернулся в Чикаго и в течение следующих трех лет пропагандировал АНТК везде, где мог, даже среди либералов Гарварда.
Иммигранты из Вест-Индии, которые стали коммунистами раньше Уайтмена, с неодобрением отнеслись к его повышению. Предполагалось, что АНТК станет массовой организацией, в которую войдут члены, единственное согласие которых с Коммунистической партией заключается в ее расовой программе. Но Форт-Уайтмен, по словам его критиков, слишком привязывал ее к партии и СССР.
Особенно сильно это проявилось на учредительном съезде АНТК в октябре 1925 года. Форт-Уайтмен взял на себя ответственность за организацию развлечений во время первого вечера съезда. Он выбрал якобы русскую балетную труппу и русскую драму. Товарищ Уайтмена по компартии Гарри Хейвуд позже вспоминал:
«Съезд проходил в зале на проспекте Индианы… посреди черного гетто. Когда я приехал, там было полно народу, возможно, около 500 человек. Оказавшись внутри, я увидел столпотворение возле двери… Я подошел посмотреть, что происходит. Что-то оказалось не так с «русским балетом», который собирался выступить в зале. Молодая белокурая женщина из «балета» была потрясена цветом кожи большинства зрителей, видимо, ожидая, что он будет другого оттенка. Громко, с широким техасским акцентом, воскликнула она. «Я не пойду танцевать для этих ниггеров!»
Кто-то крикнул: «А ну выгоните этих красоток!» и «русская» танцевальная труппа поспешно покинула зал.
Русские актеры остались исполнять одноактную пьесу Пушкина. Они, по крайней мере, были настоящими русскими… Но, увы, она была на русском… Ее уместность для конгресса чернокожих рабочих была, мягко говоря, не очень ясна».
И хотя Роберт Майнор заявил, что съезд дал АНТК «великолепную основу», на следующий день вернулись лишь несколько десятков человек, большинство из которых были местными чикагцами.
Не помогло и то, что Форт-Уайтмен от всего сердца подражал русским даже в своей манере одеваться. Как Хейвуд описал его:
«Форт-Уайтмен был поистине фантастической фигурой… он щеголял в наряде русского стиля, одетый в косоворотку, которая доходила почти до колен, декоративный пояс, высокие сапоги и меховую шапку. Перед нами был настоящий черный казак, которого можно было увидеть прогуливающимся по улицам южной части Чикаго. Не было никаких сомнений, что он был шоуменом; казалось, он всегда ирает ту роль, которую выбрал для себя».
Другие коммунистические активисты сочли Форта-Уайтмена посредственным организатором. Их особенно раздражало то, что печатный орган АНТК Negro Champion нерегулярно выходил в печать. Отметим, что к нашему сожалению выпуски под редактурой Уайтмена не сохранились до наших дней. Хотя критики Форта-Уайтмена жаловались на него Майнору как председателю партийной комиссии, ответственной за работу с чернокожими, он игнорировал их.
Белый активист партии из Огайо Исраэль Амтер, который, как и Майнор, был в авангарде внутрипартийного крестового похода за построение мультирасовой организации, сообщил об этом генеральному секретарю партии Чарльзу Рутенбергу во время недавнего визита:
Товарищ Уайтмен не выполнил инструкции исполкома о том, что после каждой встречи… он должен агитировать рабочих за вступление в АНТК… Вместо этого он произносит речь и затем исчезает.
Но Рутенберг защищал Уайтмена в своем ответе несколько дней спустя:
Нет сомнений, что у вас есть повод жаловаться на то, как Уайтмен проводит встречи с чернокожими. Есть похожие жалобы… в связи с невозможностью проводить встречи в соответствии с графиком. Однако в настоящее время Уайтмен это лучшее, что у нас есть для работы с чернокожими, и мы должны быть как можно более терпеливыми и стремиться к повышению ответственности в организационной работе с его стороны.
Кризис в Москве
Пока АНТК под руководством Форта-Уайтмена топтался на месте, в Москве назревал кризис. После смерти Ленина в 1924 году в Политбюро началась борьба за место партийного вождя. Постепенно верх стал одерживать Иосиф Сталин, в 1926 году организовав изгнание из страны Троцкого, которого Ленин видел своим преемником. Но Форту-Уайтмену было нечего бояться, т. к. он был сторонником Николая Бухарина, который поддержал борьбу против Троцкого.
К 1928 году Сталин стал продвигать в Политбюро теорию о том, что капитализм движется к кризису и упадку. Реформисты, по его словам, будут пытаться спасти его с помощью реформ. По его мнению, это делает их врагами, а не союзниками. Сталин назвал такие группы «социал-фашистскими». Среди них были Американская федерация труда, Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения и Соцпартия.
Но Бухарин с ним не соглашался. Он уже ставил под сомнение план Сталина по форсированной индустриализации в СССР, и на сессии Коминтерна 1928 года заявил, что капитализм на грани краха не стоит. К тому времени Чарльз Рутенберг умер, а его место занял 30-летний Джей Лавстоун, бывший лидер социалистов в Сити-колледже Нью-Йорка. Вместе с Бухариным он утверждал, что группы реформистов не должны считаться врагами дела коммунизма.
Лавстоун привлек Форта-Уайтмена к обсуждениям расизма в США. Все сходились во мнении, что в силу обстоятельств американских чернокожих можно привлечь радикальными призывами. Но не было единства в вопросе о том, когда это произойдет и как можно облегчить эту задачу.
Большинство чернокожих американцев по-прежнему работали в сельском хозяйстве и жили на юге, где, будучи издольщиками и фермерами-арендаторами, образовали класс, похожий на европейское крестьянство. Основываясь на трудах Маркса о Французской революции и Парижской коммуне, большинство марксистов с подозрением относились к крестьянам как к консервативному и даже реакционному классу.
Во время дебатов в Коминтерне в 1928 году Лавстоун утверждал, что капитализм в Соединенных Штатах будет продолжать развиваться, и что черные будут продолжать покидать фермы ради работы в промышленности как на юге, так и на севере. Он предвидел, что не нужно пытаться организовывать издольщиков и фермеров-арендаторов, потому что, по его словам, американское крестьянство постепенно сокращается. Форт-Уайтмен поддержал позицию Лавстоуна, подготовив обращение, в котором утверждалось, что даже такие организации, как АНТК на самом деле не нужны.
Однако русские коминтерновцы отрицательно отнеслись к тезису Лавстоуна об «американской исключительности». Они вспомнили о том, что годами ранее Ленин сравнивал афроамериканцев с «угнетенным национальным меньшинством». Это означало, что американские чернокожие имели право на «национальное самоопределение», статус, который требовали большевики. Их «националистическая» программа нашла поддержку у Сэна Катаямы и членов Африканского кровного братства, которые перешли на сторону коммунистов. Они отмечали, что в 200 округах от Восточного Техаса до Вирджинии чернокожие составляли большинство населения, однако им было фактически запрещено участвовать в голосовании. По их словам, территория, которая называлась Южным черным поясом, потенциально может стать республикой советского типа.
Коминтерн разрядил этот спор, приняв как интеграционные, так и националистические предложения. Он приказал американским коммунистам заняться построением организации на юге, агитировать за право на самоопределение и за создание профсоюзов в промышленности на расово интегрированной основе. Но Коминтерн не пошел на компромисс по поводу грядущего краха капитализма. Тезисы Бухарина и Лавстоуна были отвергнуты окончательно.
После завершеия конгресса Форт-Уайтмен остался в Москве. Вскоре, как и следовало ожидать, начались чистки: в 1929 году Бухарина исключили из Политбюро, а Лавстоуна — из американской компарии.
Но даже несмотря на падение своих союзников, Форт-Уайтмен нашел работу учителя в школе для англоговорящих учеников, большинство из которых были детьми инженеров и других специалистов, помогавших на стройках индустриализации. Американский журналист, посетивший школу в 1932 году, сообщил, что Уайтмен утверждал, будто является выпускником Чикагского университета и «говорит по-английски с красиво поставленным оксфордским говором». Возможно, он вновь играл.
Вскоре он попробовал свои силы в написании сценариев. В июне 1932 на корабле в Ленинград прибыла группа афроамериканцев, которым предложили снять в СССР фильм о жизни чернокожих в Бирмингеме, штат Алабама. Среди 22 прибывших был известный поэт и драматург Лэнгстон Хьюз. Форт-Уайтмен нанял духовой оркестр, чтобы приветствовать их «Интернационалом», когда они сошли на берег, а затем сопровождал группу в Москву, где их встретили как высоких гостей страны. Но фильм, предварительно названный «Черно-белый», так и не был снят. Главный сценарист, русский по национальности, несмотря на помощь Форта-Уайтмена, не имел ни малейшего представления о жизни чернокожих в Америки. Кроме того, ознакомившись со сценарием, члены Политбюро выступили против этого проекта, опасаясь, что он осложнит дипломатические отношения между СССР и США. После более двух месяцев споров потенциальные актеры отправились домой.
Повторный арест и смерть
Оставшись в Москве, эрудит Форт-Уайтмен смог получить двухлетнюю стипендию по этнологии в Московском университете и каким-то образом умудрился получить работу в качестве исследователя в сфере рыбоводства. Но в 1933 году он запросил у американской компартии разрешение вернуться домой. Его письмо было перехвачено советскими властями, которые вместо того, чтобы переслать его, занесли его в полицейские записи.
В нерабочее время экспат Форт-Уайтмен часто обедал с приезжавшими в СССР афроамериканцами, особенно членами компартии. В начале 1936 года, после горячего спора с американскими товарищами, он был выслан в Алма-Ату, которая была первой остановкой Троцкого перед изгнанием из страны. В начале 1937 года Бухарин был арестован по обвинению в сговоре с целью свержения советского государства, а год спустя расстрелян. Через два месяца после казни Бухарина, Форт-Уайтмен был вновь арестован и приговорен к пяти годам каторжных работ в ГУЛАГе на золотодобывающих приисках на Колыме.
По словам одного из заключенных, Форт-Уайтмен часто не справлялся с квотами выработки и подвергался избиениям. Из-за этого или по другим причинам он лишился зубов 13 января 1939 года, в возрасте сорока девяти лет, он умер в ГУЛАГе, как говорится в его свидетельстве о смерти, от «сердечной недостаточности». Если бы свидетельство заполнял его поклонник, то он написал бы, что причиной смерти стало разбитое сердце.
Оригинал: Jacobin
Автор: Дик Ривис
Перевел: Ян Веселов
В продолжение темы советую ознакомиться с материалом Медузы о Ловетте Форте-Уайтмене, где сделан акцент на его жизни в СССР, работами The Cry Was Unity: Communists and African Americans, 1917-1936 Марка Соломона и Blacks and Reds: Race and Class in Conflict, 1919-1990 Ёрла Затчинсона о попытках американских коммунистов вовлечь в партию афроамериканцев, а также с книгой The Forsaken: An American Tragedy in Stalin’s Russia Тима Тзулиадиса, посвященной судьбе американцев по разным причинам оказавшихся в СССР в период Большого террора.
P. S. Подписывайтесь на наш канал в Телеграмме. Если Вы хотите поблагодарить и материально простимулировать авторов канала, у нас есть Яндекс кошелёк для пожертвований.