Повелитель и штурмовик.

Пластиковые штурмовики и пижамы в полоску.

Кажется, все люди, которые хотя бы немного интересовались историей создания и появления на свет Звёздных войн, вышедших на экраны в 1977 году, прекрасно осведомлены о том факте, что все права на франшизу принадлежали Лукасу. Все прекрасно осведомлены и о том, что именно Звёздные войны, фактически, совершили своего рода революцию в области раскрутки и продажи сопутствующих товаров, в частности – фигурок. Права на выпуск первой линейки action-figures героев далёкой-далёкой получила компания Kenner; в линейку эту входили: Р2-Д2, Си-Три-Пи-О, принцесса Лея, Люк Скайуокер, Чубакка, Хан Соло, Оби-Ван Кеноби, таскенский рейдер, джава, Дарт Вейдер, death squad commander и, конечно же, имперский штурмовик обыкновенный.

Неудивительно, что образ штурмовиков, обретших статус буквально иконы стиля благодаря маккуориевскому дизайну, стал одной из наиболее часто встречающихся визуальных тем в сопутствующей продукции по киновселенной. Формула «мы говорим штурмовик, подразумеваем – Звёздные Войны» работает безотказно. На полках в соответствующих специализированных магазинах покупателя, желающего порадовать себя чем-нибудь на, скажем, силовую пятницу, будут ждать буквально ряды, нет – стройные колонны штурмовиков: фигурки, статуэтки, бюсты, формы для льда, наушники, ледянки – и всё это смотрит на вас немигающим взглядом чёрных визоров снежно-белых шлемов. В больницы к детям приходят, чтобы их поддержать в трудную минуту, среди прочих мандалорианцев и принцесс Альдераана элитные бойцы Империи, с которыми дети с радостью обнимаются. Это, безусловно, очень мило и я вовсе не ставлю своей задачей бросить тень на деятельность пятьсот первого, который я всем своим сердцем искренне люблю, однако на ум приходит довольно мрачная аналогия. В документальном фильме Never Sleep Again: the Elm street legacy, посвящённом, как можно догадаться из названия, кинофраншизе об обгоревшем молодом человеке в полосатом свитере, один из авторов сценария Дитя снов – пятого фильма франшизы – Дэвид Скоу, говоря о невероятной популярности Фредди, упомянул, что одна компания на пике славы франшизы о злоключениях подростков с Вязовой улицы выпустила полосатые комплекты пижам для детей, что выглядело по меньшей мере странно, учитывая тот факт, что Фред Крюгер был ни много ни мало растлителем детей и серийным убийцей.

Данная метаморфоза – превращение отрицательного персонажа в поп-культурную икону – не является чем-то уникальным, присущим только лишь франшизе Кошмара или же жанру слэшер в принципе. Я, однако, не хочу углубляться в исследования и попытки объяснить причины данного культурного феномена. Гораздо больше меня интересует конкретный пример: пример штурмовиков. И если детская красно-полосатая пижама является репликой элемента одежды спрингвудского педофила, то, скажем, костюм штурмовика-палача для детей в возрасте от семи до десяти является репликой брони солдата, служившего тоталитарному режиму, совершавшему акты как этнических чисток, так и геноцида.

Проблема со Звездой Смерти.

Человек, который не желает погружаться с головой в непроходимые дебри расширенного канона далёкой-далёкой, представляющего из себя — помимо уже трёх полноценных анимационных шоу — бесконечное количество книг, комиксов, анимационных фичуреток, призванных помочь продвигать серию кукол, обычно имеет следующее представление о штурмовиках: господа в белой броне, постоянно бьющиеся головами о дверные проёмы, вечно палящие мимо цели, неспособные сокрушить даже сопротивление разрозненной кучки плюшевых медвежат. Являются ли для обывателя штурмовики воплощением зла? Да, являются. Но они являются воплощением зла весьма аморфного, абстрактного немного даже наигранного.

Но ведь Империя – скажут мне – взорвала Альдераан! Да, взорвала. Но основная проблема заключается в том, что про родную планету Бри и Бэйла Органы зритель не знает ничего, кроме того факта, что принцесса Лея родом (хотя технически она родилась на Полис-Маса) оттуда. Мы не видели Альдераан, не видели его жителей, никто из героев, представленных нам до рокового выстрела первой Звезды Смерти, не находился в момент выстрела на поверхности. Ужасно ли уничтожение целой планеты? Да, но два основных фактора делают эту трагедию более абстрактной, размытой: во-первых, уже упомянутое отсутствие реальной эмоциональной привязки, во-вторых, тот факт, что это вымышленная вселенная, а факт уничтожения планеты с помощью луча, разработанного на основе кибер-кристаллов, является лишь плодом научной фантастики, и посему уничтожение Альдераана не резонирует, не задевает струн души человека. Более приближенным к реальности примером является пробный выстрел боевой станции по Джедда-сити. Однако здесь мы вновь натыкаемся на ту же проблему, что и в случае с Альдерааном: мы не видим, как напрямую это влияет на кого-либо из персонажей, которых мы знаем. Да, погибает Со, сметённый взрывной волной, но это был его осознанный выбор, что – наравне с тем фактом, что раскрыт он, равно как и большая часть персонажей Изгоя, откровенно плохо – не позволяет горевать о его безвременной кончине. Главные герои же, сев на свой, прости Богиня, У-крыл, спасаются от разрушительной взрывной волны, не потеряв никого из команды. Никакого тяжёлого драматического эффекта гибель Джедда-сити в киноверсии не производит. А вот в новеллизации, написанной Александром Фридом, есть сцена, в которой нам показывают маленькую девочку, незадолго до этого спасённую во время перестрелки Джинн. Эта девочка наблюдает за тем, как ядовито-зелёный луч несётся к городу, чтобы превратить всё — и ею саму и её мать — в пепел. Вот – вот что должно было быть в фильме, чтобы зритель почувствовал: да, Империя – это злодеи. Не просто абстрактные злодеи, а реальные убийцы, уничтожающие мирное население, всех: не только мужчин, но и женщин с детьми.

Вместо этого нам показывают, как Кассиан во время миссии на Кольце Каферны хладнокровно убивает Тивика – своего информатора – из-за сломанной руки. Попробуем, хотя вашей непокорной это и не нравится, воспользоваться аналогией. Вот давайте представим себе фильм про белорусских партизан, которые забирают у крестьянки последнюю корову, вынуждая несчастную женщину идти за ними несколько часов по пятам, умоляя вернуть скотину, потому что есть нечего. А теперь давайте немного разовьём эту гипотетическую ситуацию: давайте представим, что до выхода на экраны вот этого фильма про белорусских партизан не было бы ни единой киноленты, которая бы запечатлела, передала через визуальный нарратив преступления нацистов. Не было ни Иди и смотри, ни А зори здесь тихие, ни Списка Шиндлера, а были бы задорные фильмы о приключениях группы героев в тщательно отретушированных декорациях второй мировой – ну, эдакие Неуловимые мстители: с юморком, задором и огоньком. В этих фильмах, скажем, сказали бы, что немцы уничтожили Гданьск – сравняли его с землёй. Но нам бы этого не показали, а это был бы, скажем, рассказ одного из героев, который сам родом из этого ганзейского порта. Что бы мы вынесли из этой ситуации? Мы бы вынесли следующее: да, нацисты, конечно, злодеи, но ведь и белорусские партизаны не сахар! И это в лучшем случае мы бы получили эдакую теорему Эскобара. В худшем – мы бы получили группу людей, которые, основывая своё представление о Второй мировой на этом гипотетическом фильме (давайте для простоты называть его Бандит два: Вторая мировая – истории) и предшествующей эпопее, где немцы показаны, конечно, злодеями, но злодеями абстрактными, стали бы утверждать, что, мол, нацисты-то поддерживают порядок и борются за правое дело, а вот партизаны-де только и делают, что из засады стреляют по штурмовикам, взрывают конвои и крадут, ну, не кибер-кристаллы, конечно, но, скажем, нацистское золото.

Так вот, эта гипотетическая ситуация, как ты, о мой смекалистый читатель, уже догадался – явная аналогия на ситуацию с репрезентацией Империи в нынешнем каноне. И, я напомню, что реальный прототип Империи – это Третий Рейх, о чём, в частности, говорил Джон Моллоу – дизайнер костюмов для оригинальных Звёздных Войн: «Прежде всего, он [Джордж Лукас] хотел, чтобы имперцы выглядели эффективно, тоталитарно, по-фашистски». Можно, конечно же, пытаться отнекиваться и говорить, что, мол, Империя – это собирательный образ зла, но мне искренне очень жаль людей, отрицающих тот факт, что прообразом империи является сами знаете, какой режим.

Uncle Owen! This totalitarian regime has a bad representation!

В одной из бесед, посвящённых обсуждению именно данного вопроса, мой товарищ сказал, что для нас — зрителей — наиболее явным и чудовищным злодеянием, совершённым Империей, должно было стать уничтожение, сожжение фермы Ларсов вместе с его двумя обитателями — дядей Оуэном и тётей Беру. Я не могу не согласиться с тем фактом, что убийство двух ни в чём не повинных людей — это чудовищно. Однако здесь мы опять же говорим о том, что представленное убийство не может вызывать в душе зрителя сильнейшего эмоционального отклика по двум причинам: во-первых, без смерти дяди и тёти Люка его путешествие, ставшее и для нас с вами отправной точкой в исследовании мира далёкой-далёкой, не состоялось бы, поэтому, фактически, смерть Оуэна и Беру была необходимой жертвой, ставшей катализатором для начала путешествия нашего кэмпбеловского тысячеликого героя. Во-вторых, смерть Оуэна и Беру, как уже писалось выше, является частью мифа о герое, в котором зачастую герой должен потерять что-то, разрывая замкнутый круг каждодневного обыденного существования, чтобы начать свой путь. Поэтому смерть эта не так трагична и ужасна, просто потому что для нас и Оуэн, и Беру значат даже меньше, чем родителя Брюса. К тому же, Брюс на протяжении всей своей жизни не может избавиться от преследующей его травмы — двух гулких выстрелов в полутёмной Crime Alley. Я, конечно, извиняюсь, но что-то я не помню, чтобы Люк в Империи или Джедае просыпался в липком поту от кошмаров, навеянных видом двух горящих тел.

Поэтому я, увы, вынуждена сказать, что в киновселенной мы видим Империю как зло, ничем не отличающееся от, скажем, зла в Эрагоне. Ага, видели? Вы даже не помните, о чём этот фильм/книга, тем более не можете вспомнить, чем там занимались отрицательные персонажи. Яркий внешний вид — это одна из основных причин, почему Империя — визуальная репрезентация которой насквозь пропитана отсылками к и параллелями со сами знаете, каким режимом — выделяется из общей серой массы прочих злодеев. Проблема в том, что Империя должна представлять собой нечто гораздо более мрачное и зловещее. Не помогает этому и то, что штурмовики и имперские офицеры в других популярных медиумах представлены даже скорее комичными, неряшливыми (да-да, Повстанцы, это я сейчас про вас говорю). Это уж никак не заставит меня воспринимать Империю как чудовищно страшный, грозный тоталитарным режим, который вынуждает большую часть галактики жить в липком страхе, смиряясь или борясь в меру своих сил с дискриминацией и бесправием, навязанным Корусантом.

И вот по поводу дискриминации я и хотела бы поговорить. Империя в первую очередь дискриминирует инородцев, что довольно неплохо описано в Tarkin за авторством Лучено/Лусено (как вам угодно). Проблема заключается в том, что это всё равно инородцы, всё равно пришельцы: куаррены, мон-кала, иши-тибы, тви'леки и прочие родианцы с салластанцами. Человек, конечно, понимает параллели, однако он не может полностью перенести на себя персональный опыт инородцев. Так, мне, возможно, будет неприятно, если меня назовут «блиннолицей», но я скорее буду пребывать в некоем замешательстве. Тогда как меньшинства реальные довольно резко и болезненно реагируют на ругательства, направленные конкретно против них и издевающиеся над конкретными их персональными атрибутами. А вот «блиннолицый» — это слово, которое происходит из вымышленной вселенной и адресовано вымышленной расе, поэтому не несёт такого же тяжёлого наследия, как,к примеру, n-слово. Поэтому его использование и не вызывает такого же отторжения и омерзения.

А вот реальные меньшинства из нашей с вами галактики в галактике далёкой-далёкой представлены в новом каноне очень, скажем так, странно. Но об этом ниже.

Empire did nothing wrong!

Недавно я была призвана в комментарии под постом в одной небезызвестной группе по далёкой-далёкой, хотя мой праведный гнев не обрушился ни на чьи головы, так как кто-то уже сделал за меня всю работу. В записи речь шла о том, что GLAAD номинировала Афрочку на премию в категории визуальных новелл. Так вот, помимо очевидной гомофобной повестки, удивляться или возмущаться которой я уже, честно говоря, давно устала, там всплыла группа субъектов, которые, как оказалось, являлись настоящими, правдивыми нацистами, отрицающими холокост. Так вот, один из этих странных людей оставил комментарий следующего содержания: «Интересно, а почему Неофашистские организации не выдают ЗВ премию за отличную фюрерскую речь Хакса?» Сам этот господин и вообще сами неонацисты в данной ситуации не так интересны. Проблема заключается в том, что люди, не являющиеся членами их омерзительного кружка по интересам, частенько поддерживают подобных кадров, когда речь в обсуждениях заходит об Империи. Понятное дело, что Империя симпатична неонацистам по многим пунктам: начиная от чисто эстетического appeal, заканчивая расовой дискриминацией инородцев. Простые обыватели, нацистами не являющиеся, однако, зачастую поддерживают тезисы о том, что Империя, мол, поддерживает порядок, что демократия – в киновселенной показанная в лице разлагающейся Республики – не может дать галактике стабильности, которой та алчет. И здесь мы вновь возвращаемся к проблеме репрезентации Империи в нынешнем каноне, так как именно в том, как репрезентована Империя и лежит ответ на вопрос, почему люди могут, не будучи, на что ваша непокорная надеется, нацистами, поддерживать тоталитарный режим. Пусть даже этот тоталитарный режим и представлен синекожими стратегами, астматическими гонщиками и любителями рассказывать завораживающие истории, мешая наслаждаться оперой.

В данном случае я хочу поговорить именно о том, как Империя представлена в проектах Диснея – будь то фильмы, анимационные сериалы, комиксы, книги или видеоигры. И в данном случае я бы, прежде всего, хотела обозначить один термин – диснефикация. Диснефикация в данном случае – это процесс, в ходе которого какой-либо объект подвергается кем-то (зачастую крупной корпорацией, в нашем случае — Диснеем) определённой обработке, чтобы представить его в более выгодном с маркетинговой точки зрения свете. Один из наиболее, как мне кажется, явных и существенных примеров данного явления представляет собой экранизация Собора Парижской Богоматери Гюго. Данное произведение уж точно никак не тянет для основу для мультфильма, основная целевая аудитория которого – юные зрители до 12-ти лет. И всё же Горбун из Нотр-Дама вышел на экраныв 1996 году и представляет из себя вполне классический диснеевский продукт, в котором ария Фрола разбавлена щепоткой поющих горгулий, сыпящих отсылками к Волшебнику из страны Оз. Пример создания с помощью обработки даже из довольно непривлекательного с точки зрения массового потребителя продукта «горяченького пирожка» с щепоткой поющих горгулий.

Мышь и шестерня.

Итак, 2012 год: Дисней за баснословные 4 миллиарда долларов США приобретает у дедушки Лукаса его детище Лукасфильм. 25 апреля 2014 года принимается решение, разбившее сердца многих фанатов, по сей день считающих Войну за бакту одним из наиболее выдающихся произведений мировой литературы, поставить жирный крест на всей расширенной вселенной, сохранив права канона только за шестью игровыми эпизодическими фильмами (никаких эвоков и праздничных спецвыпусков), мультфильмом Войны клонов (2008) и анимационным сериалом с идентичным названием (2008-2013). Таким образом началась новая эра репрезентации Первой галактической империи в различных медиумах.

Хочется остановится на нескольких конкретных примерах, которые, как мне кажется, являются симптоматическими. Итак, 2014 год, на прилавках книжных появляется роман A New Dawn Джона Джексона Миллера, который рассказывает о первой встрече и приключениях Калеба Дьюма (также известного, как Кэйнан Джаррус) и Геры Синдуллы.

Нас, однако, интересует один из ключевых персонажей романа – тогда ещё капитан Рэй Слоун. Несмотря на мою бесконечную любовь к Слоун, я не могу не сказать, что её персонаж во многом противоречив: во-первых, она женщина, во-вторых, она – женщина цвета. Оба эти фактора являются вовсе не отрицательным, но даже наоборот – позитивными. Но это в вакууме. В данном же контексте Слоун является кадровым офицером на службе у Империи – режима, угнетающего большую часть галактики. То есть, женщина цвета является частью машины угнетения, прообразом которой является Третий Рейх. И я могла бы закрыть глаза на это досадное недоразумение, если бы по итогу Слоун, дослужившаяся до звания гранд-адмиральши к событиям трилогии Aftermath Чака Вендига, не выставлялась как, хоть и не положительный, но и не полностью отрицательный персонаж. То есть, представление меньшинств в различных медиумах – это очень важно, даже нужно; показывать, что женщины, тем более – женщины цвета могут занимать руководящие должности – необходимо. Но вот только не нужно делать их высокопоставленными офицерами во флоте космических нацистов. То есть, я надеюсь, мысль понятна? Было бы странно, если бы, к примеру, DICE в рамках кастомизации персонажей в последнем Battlefield позволили бы делать нацистов людьми цвета, не так ли? Так вот, повторюсь: Империя – это космические нацисты, списанные с нацистов реальных. Поэтому инкорпорировать в их ряды представителей меньшинств из нашего с вами мира – это немного проблематично. Сюда же можно отнести и моффа Рилота Дэлиан Морс из Lords of the Sith Пола Кемпа. Один из первых представителей ЛГБТ в новом каноне далёкой-далёкой является весьма значимым и весомым винтиком в бюрократической машине Империи, управляя планетой, население которой — тви'леки — подвергается систематической дискриминации.

В эту же корзину можно положить и Иден Версио – командиршу отряда «Инферно», представленного как в одноимённой книге за авторством Кристи Голден, так и во второй части Battlefront’а, выпущенного уже упомянутыми выше DICE. Опять же, женщина цвета является командиршей отряда, который должен был инфильтрироваться в ячейку повстанцев, оставшейся без видимого главы (тут мог бы быть спойлер, но его не будет) после смерти Со. Чтобы не сорвать своего прикрытия, члены отряда готовы – не без моральных колебаний – даже взорвать целый завод, на который прибыла экскурсия детей, так как повстанцы у нас теперь – очень противоречивые господа, готовые убивать детей ради достижения высшей цели. Итак, во-первых, здесь опять без должной обрисовки злодеяний имперцев показываются радикалы-повстанцы, для которых убийство детей не является чем-то невероятно аморальным. Во-вторых, опять представитель меньшинств сражается на стороне Империи, помогая сокрушать инакомыслящих, взорвавших имперцев на первой Звезде Смерти. Нам показывается ситуация, в которой нет чёрного и белого, а только бесконечное, грязное, липкое серое. При этом имперцы даже выглядят более выгодно, потому что практически всеми членами отряда «Инферно» - кроме, конечно, Гидеона Хаска, этот – конченый ублюдок – движут благие намерения. Конечно, картину меняет сюжетная компания второй части Battlefront’а, но вот только не очень приятный осадок уже остался – я бы даже сказала, наследил.

И сверху, чтобы далеко не ходить, кладём и Сиену Ри – героиню романа Lost Stars Клаудии Грей, уроженку Джелукана и одну из лучших асов Империи. Сиена – это вообще отдельная песнь подбитого майнока, потому что – помимо того, что у нас опять женщина цвета является важным звеном в тоталитарной машине угнетения – она, даже осознавая всю омерзительную сущность имперского монстра, принимает осознанное решение остаться на стороне космических нацистов, потому что так ей велит долг. Я могу как угодно относиться к старой расширенной вселенной, в которой, как бы, тоже любили показывать честных и благородных имперцев, но там Империя была не только максимально расистской, но ещё и насквозь мизогинической, что немного лучше отражает изначальный концепт Империи, основанной на вы сами знаете каком государстве из первой половины 20-ого века.

Именно об этом я и говорила, чуть выше рассуждая о том, что дискриминация в рамках далёкой-далёкой является для нас достаточно абстрактным концептом. Потому что угнетение салластанцев — это плохо, но никто из нас с вами не станет вскидывать руки к небу, если в наш адрес крикнут «блиннолицый». А вот представители реальных меньшинств, которые до сих пор подвергаются систематической дискриминации, Империей не угнетены, даже наоборот: они занимают позицию угнетателей. Но проблема заключается в том, что даже когда Лукасфильм доходит до описания реальных преступлений против определённых рас, это выглядит по меньшей степени странно.

Дальше на повестке у нас Повстанцы. Не просто военизированное сопротивление Империи, а мультипликационное шоу от нашего любимого ковбоя – Дэйва Филони. Здесь меня интересует один конкретный персонаж – Александр Каллус (также известный, как Фалкрум), имперский агент, чем-то напоминающий принца Чарминга. Так вот, этот самый Каллус принимал, как становится известно из шоу, самое непосредственное участие в геноциде лассатов на Ласане. И это, вроде бы, должно демонстрировать всю бесчеловечную суть империи, ведь уничтожение практически всех представителей целой расы – это, как бы, уже за пределами. Но вот загвоздочка: Каллус-то, как бы, в итоге оказывается положительным персонажем. В седьмом эпизоде второго сезона The Honorable Ones Газеб Ореллиос – один из немногих выживших лассатов – оказывается заперт в ледяной ловушке с Каллусом. В итоге двое проникаются друг к другу уважением, и Зеб даже прощает имперца за все его прошлые прегрешения. Это всё, конечно, очень мило и учит детей всепрощению, но, я, конечно, извиняюсь за свой скептицизм и чёрствость, некоторые вещи не прощаются. К примеру, нелюбовь по отношению к Тому Хэнксу, ну, или в нашем случае – натуральный геноцид. Человек может сколько угодно раз раскаяться (тут, как бы, избегая особых спойлеров, советую обратиться к сюжетной компании второго Battlefront’а), но вот только уничтоженной расы лассатов это не вернёт. Я не хочу опять использовать аналогию, но, если я скажу три ключевых слова: эсэсовец, холокост, раскаяние – я думаю, вы всё и без меня поймёте. Я даже не хочу начинать рассуждать о Трауне, потому что это уже абсолютная героизация Империи через образ гениального шахматиста, честного и благородного.

Диснефикация зла.

И всё это было бы не столь проблематично, если бы не тот факт, что практически с самого начала под эгидой нового канона Диснея выходят произведения, в которых нам обрисовывают абсолютно серую ситуацию, в которой все правы и неправы, виноваты и невиноваты – прямо как у одного жадного до денег польского писателя. И, возможно, это было бы неплохо, возможно, Рэнсом Кастерфо – молодой сенатор, являющийся положительным персонажем и выступающий с откровенно правых позиций, рассуждая о том, что Империя не была inherently evil, но что суть её исказили коррумпированные негодяи навроде Вейдера и Палпатина – стал бы одним из моих любимых не огранённых алмазов далёкой-далёкой. Но только вот у нас с вами получается именно что ситуация с белорусскими партизанами и коровой без предшествовавших им Иди и смотри и тому подобных кинолент.

Я вовсе не считаю, что Дисней намеренно пропагандирует натуральный, обыкновенный фашизм, но вот только проблема в данном случае, конечно, заключается в том, что Дисней заинтересован в том, чтобы продать как можно больше плюшевых штурмовиков и наборов имперских наручников (нет, я это не выдумала, это реально существующий продукт). А чтобы продавать как можно больше плюшевых штурмовиков необходимо сделать образ Империи привлекательным или хотя бы таким, чтобы, когда по территории Disney Parks в Орландо в очередной раз будут маршировать штурмовики Первого/Верховного Порядка, рекрутируя, согласно сценарию шоу, людей для вступления в свой маленький кружок неонацистов, ни у кого не возникало неловких ощущений или неудобных вопросов об аморальности подобного шествия.

Только вот проблема заключается в том, что из-за этого нежелания малевать Империю только лишь чёрными красками, простой обыватель, видя твит ли, комментарий ли в соцсетях, оправдывающий Империю и отрицающий её inherently evil nature, невольно вспомнит о том, что Кассиан без жалости убил Тивика, повстанцы из ячейки Со готовы были взорвать невинных детей, чтобы продемонстрировать свою решимость, и его обуяют сомнения: а вдруг Империя и вправду не такая плохая? А вдруг и правда за порядок и справедливость? И я в корне не согласна с госпожой Линдсей Эллис, пришедшей в своём видео-эссе к выводу, что, мол, у ПП нет идеологии. Что, мол, это как у Эко в Ур-фашизме: идеология настолько размытая и настолько абстрактная,что она может вызвать интерес и одобрение у максимально широкого спектра людей. Я прошу прощения, но вот этот вот имперский салют говорит об очень многом:

И тот факт, что Дисней, чётко обрисовав контур фашистского государства, не хочет наполнить его внутренним содержанием фашистского государства, более полагаясь на яркую картинку, на эстетику, потому что нужно продать побольше комплектов спального белья со штурмовиками – это проблематично.