Любовь к Богу – стержень, опора и сила. Проповедь протоиерея Алексия Гомонова, духовника Клуба Петра и Февронии от 19 декабря 2010.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.
Мы с вами спели акафист. Постом. Мне кажется, здесь нет нарушения. Потому что вот некоторые говорят: вы что, молитесь о супружеском счастье Петру и Февронии?! Они же монахи. Вы что монахами хотите стать? Монахи это особое воздержание в жизни, это высокая молитвенность, и сочетается с постом все это – и молитвенность, и воздержание, целомудрие особое.

Нет. Молятся все: миряне, мечтающие о супружеском счастье, семейном счастье, и монахи, желающие сохранить мир в своей семье. У них, монахов, своя семья. Семья монашеская. С мамочкой игуменьей, или с отцом игуменом. Тоже семья, свои семейные отношения, распри, прения, служение другому в духе снисхождения и любви.

Итак, все молятся Петру и Февронии, и постом не зазорно. Но вот пост накладывает особое настроение на подобные молебны, на подобное обращение к святым Божиим. Мы с вами готовимся воздержанием поста достойно встретить праздник Рождества Христова, приход Спасителя в мир. Достойно – это значит, чтоб это не был праздник гастрономический, если можно так сказать. Вот тебе пожалуйста барашек из теста с изюмом, вот тебе (что там из рождественских блюд) – индейка или заяц, не знаю, чего еще там.

Нет, мы должны так постараться постом, чтоб восприятие прихода в мир Христа коснулось нас очень чувствительно. Чтоб эта радость от праздника Рождества, начавшаяся на ночной службе в ночь с 6 на 7 января, чтоб эта радость не угасла аж до Крещения на все 15 дней Святок. И чтоб дальше Святок, дальше в жизни нашей, пришедший в мир Христос ощутимо, веско звучал в моей жизни. Чтоб Его законы, законы Христа, Его устав, его Евангелие для меня значили больше всех уставов, всех законов мира. Чтоб если я где-то позволяю себе кое-что нарушить, ну допустим, правила дорожного движения – превышу скорость, сверну где-нибудь, пока никто не видит, то здесь закон пришедшего в мир Спасителя, закон Божий, Христов, я себе ничего не позволю. Господь для меня Царь Царей, и нарушить его законы для меня – это значит мучиться потом до тех пор, пока не буду прощен, до тех пор, пока снова мир не вернется в самые тонкие сферы моей жизни. И так с уголовным законодательством, и так с гражданским кодексом.

Петр и Феврония принадлежали к нашим благочестивым предкам, а там все было иначе. Там не только знали с детства «Отче наш», там не только привычными были пост и богослужения по праздникам и воскресным дням. Там привычным был авторитет отца. Мне рассказывали мои родственники, как никто не начинал обедать раньше деда, отца. «Все лучшее детям» - этот разлагающий детей, неправильный лозунг, тогда отсутствовал. Лучший кусок отцу, почет деду, старшим, дальше так дойдет и до младшего, щадя конечно его нежность. Но вместе с тем все внимание, весь почет старшему кормильцу за столом. И никому и в голову не приходило из детей что-то там позволить себе в отношении отца и за столом, и вообще, ибо авторитет старших генетически закреплен был, и понадобилось много поколений всяких революционных бунтов и смуты, для того, чтобы размыть в нас этот авторитет отца. Как теперь безумные дети восстают на отца! Восстают на его требования, на традиции семьи с легкостью наступают, позволяя себе быть несдержанными в отношении того, за кого заступается сам Господь!

Начало моей жизни, мой отец, мои родители. Заступается очень крепко Господь, ибо заповедь, нарушение заповеди почитания родителей, карается смертью, или жалким существованием восставших на отца или родителей.
Нормальным было среди наших предков и для Петра и Февронии, да и до недавних пор, понятие чести, преданности, благородства. В чем сейчас благородство у людей? В изысканном костюме в безукоризненности форм автомобиля, железной кобылы, простите, грубо сказал, железного коня, в начищенных ботинках? Кто сейчас дорожит честью рода, фамилии? Про таких говорят - не умеют жить, не умеют брать от жизни все. А это уже не сочетается с фамильной честью, с высоким достоинством русского человека, достоинством христианина. Брать от жизни все. Почему человеку, который однажды, (раньше так было) совершил нечистый поступок, не было доверия уже на всю жизнь. Так было. Он обещал, но не исполнил, не вернул долг – и все. Ему больше никто верить никогда не будет. Потому что в отличие от Запада, у нас на Руси контрактов не заключали. Договаривались, ударяли по рукам -и вырастали заводы, совершались большие стройки, создавались большие предприятия. И никаких контрактных обязательств. Тебе под честное слово дадут очень много, отпустят немерено. Но если подведешь, пообещаешь и не исполнишь – горе тебе! С тобой просто никто больше не будет иметь дела.

Точно также с человеком, замеченным в нецеломудренных отношениях с противоположным полом. Эту девушку больше никто замуж не возьмет. Ее называют лушкой, и эта лушка проклята. Говорят сейчас так до сих пор в аулах некоторых. Если парень девушку за руку подержал - люди видели, что только за руку подержал и не более- или женится, или зарежут, везде найдут. У нас на Руси было так и еще более. Ибо высота духовной жизни в нашем народе, сравнивать не будем, требовала от человека достоинства в поступках, которые совершаются не на глазах даже, а наедине с собой. Ибо все верили в вездеприсутствие всевидящего ока, Бога, и в таком случае человек боялся скверно поступить даже без свидетелей.

Удивительно ради любви отказаться в жизни от всего - как Петр и Феврония. Он был княжеского рода, она крестьянка из простых, из какого-то глубокого селения глухого, но исцелила его от проказы вражьей. Но поженившись и видя неодобрение ближних - не хотели ее княгиней считать, достойной супругой своего князя, своего родственника. Вот когда начался бунт, неповиновение подчиненных, князь не применил силу. Они ушли, скрылись из глаз их. Фактически князь Петр отказался от княжества, княжеских почестей. Они растворились в неизвестности. Для них важнее было сохранить брак.

Кто сейчас из нас сможет так жить браком, во всех этих корпоративах, когда нас отделяют от любимых, от жен, от семей, веселятся только сотрудники. Ох уж эти корпоративы! Кто из нас ради своей любви, ради своей семьи пожелает и с домом расстаться, и со всеми этими машинами, работой, зарплатой, говоря современным языком. Уйти на новое место начинать с нуля, где уже не будешь ты князем, не будет у тебя слуг, будешь просто человек. Даже невозможно представить такую ситуацию для нас, совершить такую жертву. У Петра и Февронии это было. Много других еще подвигов они совершили, в конце жизни отказались от всего вообще. От постели, от уютного жилища, от пищи, здоровой, вкусной, от покоя - на склоне лет, уставши от жизни. Они оделись в рубища, они спали мало, на жестких постелях, питание их было монашеской скудной пищей, а в основном все время было бодрствование, как мы говорит, бдение. И забыли про них, что они их князья. Каждый ушел в свой монастырь, мужской и женский. Конец – всему венец. Здесь уже любовь к Богу, желание как можно ближе быть с ним в конце жизни, такая у нас традиция – в конце жизни принимать монашество - Александр Невский, Даниил Московский, и прочие. Такая традиция существовала потому, что в основе была любовь к Богу.

Итак, любовь к Богу – стержень, опора, сила, источник вдохновения для Петра и Февронии, для наших предков, и не были они посрамлены ни разу. Если кто-то сейчас пытается оспорить важность православия для нашего народа, заявляя с высоких трибун в открытом эфире, тут я недавно слышал: стоя в пробке, включил «Русское радио», и заявила одна депутатша (какой позор она сказала - ну не понимает она своего позора!), она сказала: «Я тоже духовный человек, для меня духовность – это Пушкин, Чайковский, а религия – нет». Дальше стали говорить про нашу церковь, смешивая ее с каким-то комсомолом, с какой-то агрессивностью. Раз потерпели поражение в 20-м веке (это времена гонения она называет поражением церкви! Сонм новомученников и исповедников российских! Их кровью Россия уцелела, их кровью оплатил наш народ за отступление от веры и убийство царей). А теперь, мол, церковь пытается взять реванш, тогда проиграв, пытается теперь влезть во власть. Это в тот момент, когда всем стало понятно, что нравственность нужна, чтоб прекратили мальчишки душить друг друга, прекратились чтоб всякие межэтнические национальные распри. Нравственность высокая…

Ищут все национальную идею. Что соединит всех, укрепит их, поднимет на новую высоту? Договорились, что испытания. Войны хотят что ли? Не надо, чтоб война нас соединяла. Нас соединяет Господь. Пусть он в нашей жизни, нарождающийся Христос, к достойной встрече которого мы готовимся постом, все более и более явно звучит в нашей жизни. И семейное счастье, ради которого мы молимся Петру и Февронии, оставляя дом и собираясь в такие воскресные вечера, и семейное счастье зависит, как и все в нашей жизни, от Бога. Преклоним колени перед святыми Петром и Февронией, которые в простоте своей (а в основе простоты своей - доверие Богу во всем), совершили подвиг своей жизни, чему мы сейчас все удивляемся. А всего-то любовь к Богу была у них и следование его святым правилам.

Спаси Господи Инну Милькину и Наталью Швакову за расшифровку!