Отчет об игре «Ци. ВэйЦи». Часть первая

Предыстория персонажа

Империи живут по своим законам. Они рождаются, расширяются, процветают, увядают и гибнут. Я не знаю, на какой стадии находимся мы сейчас. Но я знаю, что наша империя велика и многолюдна, наша цивилизация прекрасна и уникальна, а наш народ изобретателен и трудолюбив. Мы можем возводить и дальше наши стены, закрыться от кочевников, ограничить контакты и торговлю со всеми соседями, огородиться от всех и наслаждаться плодами нашей цивилизации и культуры. Но разве разумно прятать уникальный бриллиант в шкатулку? Разве для нее он создается? Есть гораздо более славный и жизнеспособный путь. И мы встанем на него. Мы не будем закрываться от всех, мы станем центром континента, мы донесем плоды нашей цивилизации до самых дальних уголков земли, мы вытащим наш бриллиант из шкатулки и озарим его светом весь мир. Как на Небе нет границ для солнечного или звездного света, так и на Земле не будет границ для света нашей культуры. Мы — Поднебесная, и волею Неба нам суждено стать Срединным Государством, но сейчас мы не являемся таковым. Наше государство подтачивают внешние и внутренние враги, мы не следуем по пути, уготовленным нам самим Небом, и значит...пришла пора перемен. И я, Чжу Цзяньшэнь, восьмой император династии Мин, провозглашаю новый этап нашей Империи — Чэнхуа («Совершённая перемена»).

В 1464 г. шестнадцатилетний принц Чжу Цзяньшэнь стал императором. Это событие не было для него радостным, он глубоко переживал уход в мир иной своего отца, и свалившаяся на него громадная ответственность за судьбу государства изрядно тяготила его. Он не был к ней готов и избегал ее как мог. К счастью, рядом всегда была его любимая Ван Гуйфэй. Она ограждала его от всего, что было ему неприятно и поручала все заботы о государстве тем или иным евнухам. И он был благодарен ей за это, он был благодарен ей за все, и главное — за то, что она просто есть в его жизни. Его доверие и любовь к ней были безграничны, они были вместе долгие годы, и несмотря на то, что она была гораздо старше его, они играли вместе, они росли вместе, они познавали любовные утехи вместе, они — принц и его любимая служанка. Больше, чем служанка, больше, чем наложница, больше, чем сестра. И даже когда он вынужден был жениться на милой Ву, едва став императором, их взаимная любовь с Ван не пошатнулась. И при первой же ссоре Ву с Ван, когда его жена ударила его любимую служанку, он принял сторону не своей законной супруги, а той, что занимала все его ум и сердце. Он низложил госпожу Ву и вопреки всем и всему женился на Ван. Они познали вместе горе и радости, годы текли, как вода сквозь пальцы, а их любовь пылала все с той же страстью. Все это время у него были разные девушки, наложницы появлялись и исчезали словно звезды на небосклоне, он потерял им счет, но на его небосклоне неизменно сияла лишь одна звезда, самая яркая и самая желанная. Спустя какое-то время он радостно узнал, что у него оказывается есть сын от одной из наложниц, тот сын, которого сберегли лишь общими усилиями вдовствующей императрицы Цянь и доктора Цзяо. Он был рад этому и охотно признал его, Чжу Ютана, своим наследником. Но на тот момент сын не был главной страстью его жизни. Император с удовольствием возился и играл с ним, когда у него было время и настроение, когда он вынимал голову из одной юбки и перед тем как переходил к другой, когда он отвлекался от мистических сеансов, философских диспутов, созерцания живописи или коллекционирования предметов искусства. Он не был лучшим отцом, и в то время даже не задумывался об этом, но при этом сохранял с наследным принцем хорошие отношения. Однако то, что император считал важным — так это то, что воспитанием его сына должны были заниматься лучшие люди Империи. Именно он всегда следил за тем, чтобы у его сына были самые лучшие учителя в различных науках и боевых искусствах, он хотел, чтобы его сын разбирался во всем, что ему пригодится для правления, но при этом сам он ему подобный пример не подавал, и император осознал это слишком поздно. Политическая жизнь и государственные дела продолжали тяготить императора, даже когда он стал отцом, евнухи под руководством его любимой супруги Ван безраздельно властвовали во всех кабинетах власти, и его это полностью устраивало. Вокруг столько всего интересного, столько в этом мире красоты в женских лицах, в полотнах художников, в рисунках звездного неба, в загадочных красках рассветов и закатов, в пении птиц, в тончайших работах мастеров. Столько в этом мире удовольствий: в изысканных блюдах, в женских телах, в философских умозаключениях, так зачем омрачать свою жизнь скучными политическими вопросами и непонятными государственными делами? Тем более, когда ты — Сын Неба, повелитель Поднебесной, властелин цивилизованного мира. Он рожден не для того, чтобы пачкать свои руки и забивать голову какими-то политическими интригами и скучными государственными делами, он рожден для чего-то большего, для чего-то великого, небесного и прекрасного. Именно поэтому философские вопросы мироздания интересовали его больше всего. Вопросы добра и зла, жизни и смерти, вечного и мимолетного — вот главные вопросы во Вселенной. Мистицизм и сверхъестественное манили его как свет во тьме манит мотылька. Именно магия способна раздвинуть границы невозможного, способна расширить его сознание и способна принести его неутолимому жаждой секретных познаний рассудку долгожданное удовлетворение. И он хочет черпать из этого источника снова и снова, он хочет припасть губами к этому источнику вечности и придать мирозданию более прекрасные черты. Именно поэтому в какой-то период своей жизни он сблизился с даосскими магами. И один из них, Уэй То, великий знаток снадобий и мистических ритуалов, стал его наиболее приближенным из всех магов. Вместе они блуждали по сокрытым тропам Вселенной и созерцали невидимую ткань мироздания. Но однажды, после одного из специальных снадобий Уэй То, расширяющих сознание, император увидел Сон, который запомнит на всю жизнь. Он видел растоптанные поля, горящие города, крики и стоны миллионов его подданных, реки крови, которые затопляли его дворцы, он слышал предсмертные крики Ван. Он видел, как реки крови и столпы огня уничтожают Поднебесную. Он проснулся в холодном поту. Этот сон был так реален, и этот сон требовал ответа. Он немедленно вызвал к себе Уэй То, рассказал ему о своем сне и потребовал разъяснений. Но мистик лишь слегка улыбнулся и сообщил, что ответы он получит, когда увидит второй сон. Уэй То предложил ему другое снадобье, и император его послушно принял. Второй Сон не заставил себя долго ждать. Он видел свое процветающее государство, видел как благоденствует его народ, как люди прославляют его имя по всему континенту. Он видел развевающиеся флаги Империи не только в Поднебесной, но и в далеких землях по ту сторону океана, видел совершенно причудливые строения в виде пирамид, видел разные необычайные народы, иные были даже в перьях, но все они говорили на мандаринском, они все прославляли имя Чэнхуа. Он видел множество кораблей Империи, они все были оснащены громадными металлическими пушками и бороздили самые дальние уголки мира, он видел множество торговых кораблей с флагами различных стран, и все они держали путь в Поднебесную. Он видел как его государство вновь становится мировой мастерской и главным торговым центром мира, как его казна пополняется бесконечными потоками золота и серебра. И он видел своего сына, который крепко обнимает его. Император открыл глаза. Этот второй сон был не менее реален, чем первый. И он вновь обратился к даосскому магу. Уэй То как всегда загадочно улыбнулся и протянул ему два камня: желтый и черный. Маг сказал императору, что ему необходимо выбрать свой путь. Черный камень означает то, что все остается как прежде. Он продолжает вести тот образ жизни, который вел и раньше, но этот путь в конечном счете приведет его к тому финалу, что он увидел в первом сне. Желтый камень означает путь перемен, путь активной политической деятельности и глубокого вовлечения в государственные дела. И при должном усердии этот путь приведет его к тому финалу, который он увидел во втором сне. Уэй То поведал ему простую, но важную истину: или мы плывем по течению и позволяем реальности распоряжаться нашей жизнью, или мы меняем реальность и сами определяем, куда нам плыть. И в тот момент он сделал выбор. Тогда и родилась его новая концепция. Именно тогда Император взял себе новое имя — Чэнхуа (Совершённая перемена).

Чэнхуа принялся активно вовлекаться в политическую жизнь и государственные дела. Некоторых наиболее несговорчивых евнухов он разогнал, других оставил, но ограничил их влияние и сам постепенно взял нити управления государством в свои руки. Не всем это понравилось, даже его любимая Ван Гуйфэй не всегда одобряла его пыл, но к тому времени он уже твердо решил следовать намеченному курсу. Стержнем всей его концепции стала идея о том, что Поднебесной не нужно закрываться от всего мира, не нужно огораживаться от всех стенами, наоборот, Поднебесной уготована роль центра мировой цивилизации, культуры и торговли.

И первым его шагом было создание двух новых министерств в правительстве — министерства торговли и морского министерства. На должность морского министра он назначил опытного адмирала и поставил перед ним задачу создания самого крупного флота в истории Империи Мин. Император потребовал в кратчайшие сроки предоставить ему план морской программы, согласно которой Поднебесная становилась ведущей морской державой в Азии с многочисленным и хорошо вооруженным военным и торговым флотом и отвел на реализацию этой программы пять лет. Также он распорядился поднять все архивы о плаваниях Чжэн Хэ, внимательно изучить их и дополнить его записями все имеющиеся карты.

Министерству торговли император поручил разработать долгосрочную торговую стратегию, согласно которой Империя Мин осваивала бы новые перспективные рынки сбыта и увеличивала бы свой торговый оборот из года в год, сохраняя при этом положительный торговый баланс. Также Чэнхуа потребовал усовершенствовать и обезопасить имеющиеся торговые пути, как сухопутные, так и морские, а также по возможности проложить новые торговые маршруты.

Немало задач возложил император и на военное министерство. Вопросы об укреплении обороноспособности страны и раньше неоднократно возникали у него, но если раньше он от них отмахивался, то сейчас наоборот рьяно взялся за дело, день и ночь обсуждая те или иные проекты с военными советниками и генералами. Мыслей на этот счет у императора возникло, на удивление даже для него самого, довольно много. Прежде всего Чэнхуа задумал прекратить все работы по строительству и продолжению Великой Стены. Это слишком дорогостоящее, трудоемкое и бесперспективное занятие, по его мнению. Северные кочевники неоднократно преодолевали эти стены, а в его голове еще были свежи воспоминания о рассказах его отца, как двадцать тысяч ойратов разгромили полумиллионную армию императора и захватили того в плен. И никакая стена не спасла бы Пекин от завоевания кочевниками, если Эсен-хан после Тумусского сражения все же решился бы пойти штурмом на столицу. К счастью, через некоторое время ойраты отпустили его отца, и он всегда высказывался об этих кочевниках с уважением. Так или иначе, Великая стена их не защитила, как не защитила ни от вторжения монголов Чингисхана, ни от вторжения чжурчженей до него, ни от вторжения киданей до них. Поэтому Чэнхуа задумал поступить по-другому. По его замыслу вместо Стены следовало строить по всей территории Империи цепи укрепленных башен, расположенных на довольно приличном, но тщательно выверенном расстоянии друг от друга. Цепи этих башен должны были пересекать всю страну с севера на юг, с запада на восток, с северо-запада на юго-восток и с северо-востока на юго-запад. Все эти башни должны быть оснащены огромными металлическими пушками и множеством фейерверков красного, синего и зеленого цветов. На вершине каждой военной башни по его замыслу должны будут находиться люди трех служб: армии, Западной Ограды и Восточной Ограды, при этом армии присваивался бы красный цвет, Западной Ограде — синий, Восточной Ограде — зеленый. Эти люди должны будут играть роль связистов внутри определенной службы. В качестве связи должны быть использованы фейерверки соответствующих цветов. Наблюдая за перемещениями вражеских армий, либо в случае передачи срочных вестей, люди той или иной службы запускали бы в небо фейерверк соответствующего цвета, передавая сигнал от одной башне к другой. Люди на другой башне принимали бы сигнал и передавали бы его следующей башне, и так по цепочке, пока новость не достигнет главной ставки или любого адресата. При этом у каждой службы должна быть своя система знаков, чтобы их сообщения расшифровывались лишь людьми этой же службы. Император думал предложить Западной Ограде использовать в качестве шифра латинский алфавит, Восточной Ограде — греческий, а армии — персидский. При этом ни одна из служб не должна знать какую систему сигналов используют другие. Все будут знать лишь цвет той или иной службы, но не систему знаков, ибо каждая служба на основе того или иного алфавита должна будет разработать собственную систему знаков. Т.е. если, к примеру, Западней Ограде нужно передать срочное сообщение от границы в Запретный Город, то ее люди на пограничной башне запускают в небо фейерверк синего цвета, изображающий ту или иную букву латинского алфавита, люди на соседней башне из числа Западной Ограды принимают сигнал и передают его следующей башне тем же фейерверком синего цвета изображающего тот же самый знак и так до самого Запретного Города. Таким образом, срочное послание может быть получено в считанные часы, что намного оперативнее конной почты. Этот же способ позволяет лучше координировать действия войск Империи в случае сражений на территории Поднебесной. Более того, цепь из разбросанных по всей территории Империи укрепленных башен, оснащенных мощными пушками, будет изрядно задерживать продвижение наступающих войск противника, позволяя императорским войскам перегруппировываться и лучше согласовывать свои действия. При этом если военные красным фейерверком передают сообщения генералитету, то служащие Западной и Восточной оград передают сигналы своим командирам, а те в свою очередь — напрямую императору. И по оперативности получения информации и ее полноты и качества император может судить какая из его служб работает лучше. Разумеется, для того, чтобы эта система работала у каждой службы должен быть свой штат шифровальщиков или хотя бы людей, которые знают тот или иной редкий язык, поэтому император намеревался поручить каждой службе разработать свою систему знаков на основе того или иного редкого языка и срочно обучить ею своих людей. Помимо военно-разведывательного нововведения, император планировал уделять большое внимание технической оснащенности армии. Он видел большой потенциал в пушках, которые были необходимы его войскам не только на башнях, но и в полевых войсках. Более того, эти пушки необходимы были и на море, чтобы ими оснащать по-максимуму военные и по-минимуму торговые корабли. Немаловажную роль император отводил и дисциплине в армии. В свое время он достаточно наслушался от отца рассказов о том, какая железная дисциплина царит в войсках у ойратов, и как слаженно они действуют на поле боя. Восхищаясь подобной координацией и дисциплиной, он намереваллся поручить военному министерству изучить воинскую дисциплину у ойратов и по возможности перенять ее там, где это будет уместно и полезно.

Что касается социальной политики, то немаловажное значение Чэнхуа задумывал уделить «женскому вопросу». Общаясь со своими многочисленными наложницами, император стал прислушиваться к их чаяниям, мечтам и надеждам, а также на то, что, по их мнению, важно в жизни каждой девушки. Все это общение в конечном счете привело к тому, что Император намеревался объявить о скором проведении «цветочной» реформы. Одним из ключевых пунктов этой реформы стал бы полный запрет на практику бинтования ног у женщин. Глава семейства, в котором принуждали девочек бинтовать ноги, подвергался бы двадцатью ударами палок и крупному штрафу. Бинтование ног должно было стать уголовным преступлением, и ответственность за него возлагалась бы как на главу семейства — в большей степени, так и на саму девушку — в меньшей степени. Отдельным пунктом реформы плланировалось разрешение женщинам права на ограниченное образование в рамках сформированного перечня женских профессий. Этот перечень был призван расширить устоявшийся список профессиональных женских занятий. Учитывая, что Империя Мин готовилась не закрываться от всего остального мира, а становиться его центром, возникала острая необходимость в изучении некоторыми слоями населения различных языков, и такая профессия как переводчик стала бы доступна и для женщин. В рамках цветочной реформы в каждом крупном городе предполагалось сформировать пятьдесят женских семинарий и построить пять женских буддийских монастырей, а в небольших городах — по десятку женский семинарий и по одному женскому буддийскому монастырю. Все эти меры были направлены на то, чтобы улучшить положение женщин в обществе и лучше интегрировать их в новую общественную жизнь Империи.

Помимо женского вопроса еще одним полем деятельности Чэнхуа в социальной политике разрабатывался и детский вопрос. Так наряду с «цветочной» реформой лично Императором была разработана и «ягодная» реформа. Дети объявлялись высшей ценностью новой Империи Мин. Нисколько не отменяя традиционную сыновнюю почтительность и уважение старших, Чэнхуа намеревался осторожно и аккуратно прощупывать и вводить новые глубинные данные этой общественной моральной установки. В основу его идеи была возложена мысль о том, что сыновняя почтительность и уважение старших должны быть осуществляемы не только чувством долга и общественным мнением, но и чувством глубочайшей любви к родителям. Но это чувство не будет столь глубоким, если на начальном этапе своей жизни ребенок не познает эту любовь от своих родителей. Именно идея баланса между тем, что отдаешь и тем, что получаешь и была выдвинута Императором. На практике же это должно было означать ужесточение наказания за любые преступления против детей и приоритет расследований подобных преступлений по сравнению с обычными нарушениями закона. Но лишь этой мерой реформа не ограничивалась. Чэнхуа задумывался о создании специальной службы по надзору за обращением с детьми — Лазурный Феникс. Служащие Феникса должны будут обладать правом наведываться в те дома, в которых, по их мнению, жестоко или ненадлежаще обращаются с детьми, задерживать, проводить обыск, допрос и вести розыскную деятельность. Служить в Лазурном Фениксе будет разрешено и женщинам. Более того, в наиболее вопиющих, либо экстренных случаях Лазурному Фениксу будет дозволяться сотрудничать со специальными отрядами Западной и Восточной Оград. Глава Лазурного Феникса будет подчинен напрямую Верховному Императорскому Попечителю, функции которого Чэнхуа планировал возложить на вдовствующую императрицу Цянь. Еще одной сферой деятельности Лазурного Феникса, по замыслу Императора, должна была стать забота о всех беспризорных детях и сиротах Империи. Чэнхуа планировал формализовать понятие «ребенок» и определить этим словом всех людей, не достигших шестнадцатилетнего возраста. При этом самих детей он планировал разделить на две категории: младших юнцов (с нуля до восьми лет) и старших юнцов (с восьми до шестнадцати лет). Всех беспризорных детей — младших юнцов надлежало распределить по женским буддийским монастырям, в которых послушницы обязаны были присматривать за ними и воспитывать их. По достижению восьмилетнего возраста, т. е. при переходе в разряд «старших юнцов» мальчики переходили бы по своему выбору либо в мужской буддийский храм, либо в мужскую семинарию, либо в школы единоборств. Девочки, достигшие восьмилетнего возраста, могли бы по своему желанию перейти в женскую семинарию и учиться там по достижению ими шестнадцатилетнего возраста, либо остаться служить в женских храмах. Таким образом, «ягодная» реформа была призвана максимально защитить интересы всех детей Империи.

Огромное внимание стал уделять Чэнхуа и внешней политике. У южных границ Империи полыхала война между лаосцами и вьетами названная Войной Белого Слона. Тайцы запросили помощи, но Чэнхуа пока не торопился ее оказывать. В войне Белого Слона Чэнхуа решил соблюдать нейтралитет, укрепить южные границы и играть роль посредника и арбитра. Он призывал обе стороны сесть за стол переговоров и решить вопросы по возможности мирным путем. Но гораздо более Императора беспокоили северные дела, чем южные. И если с ойратами царил долгожданный мир, то неожиданно подняли голову татары, совершая дерзкие набеги на северные приграничные территории. Таили опасность и чжурчжэни, которые постепенно набирали все большую и большую силу. Чэнхуа долго размышлял что делать ему с ойратами и чжурчжэнями, и в итоге пришел к такому внешнеполитическому руслу, первым шагом которого стал бы совместный военный поход против татаров. По замыслу Чэнхуа ойраты должны нанести удар татарам с запада, чжурчжэни — с востока, а имперская армия — с юга. Против такой силы татарам будет нечего противопоставить. Разделавшись с татарами и поделив их земли между тремя сторонами, Чэнхуа планировал открыть лошадиные и другие рынки для ойратов и чжурчжэней. При этом Император хотел создать максимальные противоречия между ойратами и чжурчжэнями и после того, как они втроем разгромят татар, эти западные и восточные кочевники станут соседями. После этого придет пора Императору делать финальную ставку. И пока он больше склонялся к ойратам. Когда татарский вопрос будет решен, а их земли поделены, Император женит своего наследного принца на ойратской принцессе, тем самым скрепив их тайные соглашения. После этого ойраты должны будут развязать войну против чжурчжэней, а имперская армия займет выжидательную позицию. И вступит в войну лишь тогда, когда уже станет ясно, кто победит в войне. Разумеется имперская армия выступит на стороне победителя. И пока что в качестве победителей Чэнхуа представлял ойратов. После завершения ойрато-чжурчжэньской войны и завоевания обширых территорий чжурчжэньских племен предполагалось разбить чжурчжэньские земли на две зоны: северную и южную. Северную Чэнхуа готов был отдать ойратам, а южную — присоединить к Империи, как до этого присоединил бы часть татарских земель. И на этом северный вопрос будет решен. Но оставался еще один вопрос, которому Чэнхуа придавал исключительную важность — восточный вопрос. А на востоке Империи, там где заканчивалась суша и начинался бескрайний океан, как всегда маячила Япония. Чэнхуа хотел построить самый мощный флот в Азии и превратить Поднебесную в крупнейшую морскую державу на континенте, и этим планам могла помешать лишь одна страна — Япония, которая обладала своим собственным и довольно сильным флотом. К счастью, на данный момент в самой Японии не все идет гладко, страна по факту развалилась на несколько крупных сёгунатов и не представляет из себя единой силы. Именно поэтому Чэнхуа активно поддерживал то одних, то других сёгунов и делал все возможное, чтобы не допустить объединения Японии. Так можно было сказать и в целом о внешней политике Чэнхуа — не допускать усиления ни одной из сторон и дать возможность Империи активно развиваться и распространять свое влияние на все сопредельные земли, а возможно и на заокеанские земли тоже.

Центральным гвоздем всей обширной программы по переменам во многих областях жизни Поднебесной должна была стать морская программа Чэнхуа. Чжу Цзяньшэнь свято верил в свой сон и именно с морем связывал все дальнейшие судьбы страны. Действуя по велениям своих снов, он снарядил несколько морских экспедиций по ту сторону Океана. Уже прошло пять лет, а вестей от экспедиций все еще не было. Чэнхуа ждал вестей, ждал и днем и ночью, ждал вестей о далеких землях за океаном, о народах, которые там проживают и представителей которых он приказал своим капитанам привозить в Империю. Он ждал вестей о людях в перьях, о людях с цветочными бусами, он видел всех этих людей в своих снах и был убежден, что они существуют. Он ждал своих капитанов с подробными картами океана и тех земель, что они увидели. Его флот начинает строиться, с каждым годом он становится все больше и мощнее, но чтобы придать его амбициозной морской программе должное финансирование, гигантский импульс и взрывные скорости роста нужно получить подтверждение тех видений, что являлись к нему в его снах. Только тогда он почувствует настоящий мандат Неба, только тогда он станет сыном Неба не на словах, а на деле, только тогда он очертит для своего народа путь, который приведет его к подлинному благополучию и длительному процветанию, и только тогда Поднебесная станет воистину Срединным Государством. Она засияет словно алмаз и озарит светом своего великолепия самые дальние уголки Земли. И лишь тогда он, Чжу Цзяньшэнь, восьмой император династии Мин, будет считать свою миссию на земле выполненной. Ом Мани Падме Хум.