Странствие

Эс не хотела идти на это мероприятие, она стеснялась своей полноты, недорогого костюма и тёмной кожи (хотя на фоне мутантов, это мало кого волновало). Но сюда загнали всех сотрудников биологической лаборатории МичЛаб, занимающейся созданием новых генномодифицированных сортов сельскохозяйственных культур. Когда к трибуне вышла директор лаборатории — двухметровая, атлетического вида блондинка с квадратным подбородком и серыми глазами, Эс достала коммуникатор — ничего нового она там не услышит, потому что результаты их свежего эксперимента были, мягко говоря, не очень. Скорее всего, сейчас она будет говорить о перспективах, о потенциале, о развитии и стараться в очередной раз продать их единственную удачную разработку — сельдерей, достигающий размеров тыквы.

Однако уже через минуту Эс оторвалась от соцсетей и с недоумением уставилась на сцену. С трибуны на собравшихся неслись красивые числа, ярко демонстрирующие безоговорочное превосходство Y-картофеля (продукта генной инженерии, разработанного в МичЛаб) над всеми прочими представленными на рынке сортами. И это после того, как на прошлой неделе Эс получила выговор и двадцатиминутную головомойку за то, что экспериментальные образцы оказались на 30% хуже контрольной группы.

После выступления Эс терпеливо дождалась, пока начальница обменяется любезностями со всеми важными шишками и подошла к ней.

— Простите, Лагни Андреевна, — смущаясь заговорила Эс, — ваше выступление… Оно ведь… — Эс замялась, подбирая слова. — А если кто-то проведёт независимые исследования?

— Знаешь, Эс, — ответила начальница, презрительно поджав губы, — ты меня давно раздражаешь, но я мирилась с тобой исключительно из-за твоей квалификации биолога. Но сейчас, когда я только что получила потенциальных инвестиций на девять миллионов, я найму десяток таких как ты. Ты уволена.

Странствие показалась на горизонте.

Эс только успела набрать воздуха в грудь, а начальница уже радушно здоровалась с очередным толстосумом, который надеялся выгодно вложить свои капиталы.

Приказ об увольнении пришёл на коммуникатор Эс, когда она ехала домой в полупустом автобусе. Выходное пособие упало на карту ещё через час. «Даже бухгалтера из отпуска вытащила», — подумала Эс, горько радуясь такому вниманию к своей скромной персоне.

Через неделю Эс заподозрила неладное, когда получила отказ на все разосланные резюме. Её не брали никуда, отказали даже в конкурирующей лаборатории, которая частенько переманивала сотрудников у МичЛаба. Знакомая кадровичка шепнула Эс, что её занесли в чёрный список из-за жуткого отзыва с последнего места работы. А это значит, что она теперь для любого работодателя всё равно, что судимая или асоциальная.

Странствие подобралось ближе.

Через два месяца безуспешных поисков работы Эс пришлось освободить съёмную квартиру. Слава богу хозяева согласились взять часть вещей в качестве оплаты. Ещё часть она спешно распродала в течение пары дней, мотаясь по всему городу на встречи с продавцами. На вырученные деньги можно было бы жить ещё какое-то время, но не в городе. Из своего детдомовского детства Эс помнила рассказы о деревне под названием Синие Кусты. Ей так понравилось это название, что она не задумываясь вязала туда билет на ближайший пригородный автобус.

За последнюю неделю Эс так вымоталась, что едва стояла на ногах. Она села на вокзале в мягкое кресло, откинулась, пристроив в ногах рюкзак со всеми своими пожитками, и уснула. Проснулась Эс от того, что кто-то дергал её за ногу. Она открыла глаза и увидела двоих убегающих с ей рюкзаком подростков.

Странствие громко постучалось в дверь.

Заявление в полиции, конечно же, приняли, даже напоили бесплатным кофе из автомата, но сразу сказали, что в самом удачном случае получится вернуть только некоторые вещи и документы. Разрешили пересидеть ночь в приёмной.

Случай оказался неудачным. Пойманные подростки сказали, что все вещи продали, деньги потратили, а документы выбросили.

Странствие началось.

Дальнейшее всё было как в тумане. Ночлежки для бездомных, бесплатные обеды, долгие скитания по всему городу в поисках перерабатываемого мусора, за который можно было выручить немного денег. Эти скитания и завели Эс в Пустыню. Зачем именно она туда пошла, она и сама не понимала. За два месяца жизни на улице она постоянно хотела спать и чувствовала непроходящую усталость, отчего туго соображала. В голове только пульсировала мысль о том, что в Пустыне есть большие свалки, на которых много разного мусора, который можно продать. Беда в том, Эс пошла туда днём, в самое пекло.

Вот тут, пока Эс лежала без сознания под палящим солнцем на раскалённом песке, её странствие могло бы и окончится, но нет. Эс очнулась в прохладной палатке от того, что кто-то смачивает ей губы влажной губкой.

— Привет, — сказала невысокая черноволосая женщина. — Хорошо, что мы тебя нашли. А то бы уже стала кормом для скорпионов.

Эс хотела сказать спасибо, но во рту было так сухо, что вместо слова у Эс получился сдавленный хрип.

— Ничего, — улыбнулась женщина, — поблагодаришь меня потом, когда поправишься. Кстати, пока ты лежала без сознания, говорила любопытные вещи про генномодифицированные растения, которым можно придать нужные свойства, например, приучить их расти в песке, а не в грунте, обходиться меньшим количеством воды и выдерживать палящее солнце.

Эс кивнула.

— Я биолог, — прохрипела она.

— Вот так удача, — обрадовалась женщина и дала Эс сделать ещё один глоток. — А нам в коммуне, как раз нужен биолог. Останешься с нами?

Эс хотела было спросить, что за коммуна и почему они живут в пустыне, но вместо этого просто кивнула.

Странствие окончилось.

— Я и не сомневалась, — сказала черноволосая женщина. — Добро пожаловать в коммуну «Чёрное молоко»!