Сосуд

Так. Увеличить мощность, проверить все контакты, запустить терморегулятор... Что же ещё? Что-то я забыл, точно забыл... Ладно, была не была!

В этот момент хотелось бы дёрнуть большой рубильник, как в старых фильмах про сумасшедших учёных. Теперь же я просто нажал пальцем кнопку на сенсорном экране. Система заработала, я ощутил покалывание от электрических разрядов, подаваемых на электроды старого шлема для электроэнцефалографии — единственное, что я смог приспособить для своих целей. И в следующую секунду всё исчезло.

Не знаю, сколько я пробыл без сознания: секунду или вечность, но главное, что я вообще очнулся. Ощущения были странными. Я перестал чувствовать пульсирующую боль в левой руке, которую обжог вчера, когда спросонья схватился за оголённый провод под напряжением. Стоп! Я вообще не чувствовал ни рук, ни ног, ни головы. Я не чувствовал своего тела! Вместо этого я ощутил много нового: двигатель, колёса, фары.

Получилось!

У меня всё получилось!

От радости я сигналил несколько минут к ряду. Теперь нужно всё испытать. Я завёл двигатель. Хотя нет. Уместнее было бы сказать: я завёлся. Двигатель заурчал, разливая по телу (или я продолжал привычно воспринимать своё новое состояние телом) приятное тепло и ощущение силы. Помигал фарами, покрутил из стороны в сторону колёса, одновременно ощущая, как они трутся о бетонный пол. А теперь главное: езда.

Я плавно увеличил мощность, ощутив, приятную щекотку, как во время легкой разминки на тренировке. Медленно тронулся, проехал пару метров к выезду из гаража, тщательно прислушиваясь к новым ощущениями и внезапно у меня перехватило дыхание. Конечно, я не дышал (машины ведь не дышат), но мозг, привычный к человеческим ощущениям, интерпретировал всё именно так.

Когда я немного успокоился, понял, что двигатель молчит. Что случилось? Неужели я что-то сделал не так? Я быстро пробежался по всем органам чувств: аккумулятор, свечи, коробка передач, сцепление, топливопровод, топливный бак, масляный фильтр, стоп! Бак был пуст. Вот, что я забыл!

***

Через неделю я сидел в кабинете Бена Крика, и нервно кусал губы, пока этот толстосум в звенящей тишине изучал мою презентацию. Затем он долго расспрашивал меня о технических деталях, проявляя удивительную осведомлённость. Я, признаться, думал, что он не более чем успешный торгаш.

— Скажите, Бринт, — сказал Крик, закрыв мою презентацию и вконец измучив меня вопросами, — если ваша система действительно работает и перемещает сознание из человеческого тела в специально оборудованный автомобиль, значит ли это, что наши тела — лишь сосуды для сознания?

Сосуды для сознания. Да он поэт.

— Господин Крик, словом «сосуд» в моей презентации обозначена специально сконструированное запоминающее устройство, куда собственно сознание и перемещается. Так что ваше поэтическое сравнение не совсем верно. Сознание лишь временно перемещается в новый сосуд, очень удобное название, знаете ли. И потом спокойно возвращается обратно.

— То есть это абсолютно безопасно?

— Конечно. Я сам несколько раз это проделывал.

— Хорошо. Даю вам месяц, чтобы перенести ваше оборудование в одну из моих гоночных машин. Успеете?

— Успею! — выпалил я не задумываясь ни нас секунду.

— Тогда до встречи. Я предупрежу гараж, что вы завтра начинаете там работу.

***

В назначенный день всё шло как по маслу. С возможностями Крика я смог многократно улучшить систему, уменьшил время отклика до двух миллисекунд, повесил датчики состояния на абсолютно все узлы машины, чтобы гонщик могу ощущать её практически как своё «тело». Мы уже десяток раз испытывали систему в деле — всё было отлично.

Я похлопал пилота по плечу, помог ему надеть энцефалошлем и запустил перенос.

Бен Крик с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как автомобиль носится по трассе, объезжает препятствия и выполняет трюки. Даже неспециалисту было понятно, что ни один живой гонщик, управляющий автомобилем с помощью своих конечностей, не мог бы реагировать так быстро. Всё дело в том, что между автомобилем и сознанием гонщика имеется целых два посредника: человеческие конечности и органы управления автомобиля, которые вносят задержку. В моей же системе было на одного посредника меньше. Сознание гонщика напрямую управляло автомобилем.

— Мне нравится, — прервал мои размышления Бен Крик, — даже не то, что он такой быстрый, а то, что это безопасно. Ведь если с машиной что-то случится, гонщик останется жив. Я согласен инвестировать в вашу разработку, Бринт.

В следующую секунду раздался взрыв.

Позже я узнал, что гонщик, так хотел поразить Крика, что совершил слишком опасный манёвр: машина высоко подпрыгнула, накренилась на бок, упала на трек и взорвалась.

— Вот, о чём я и говорил, — улыбнулся Крик, похлопав меня по плечу.

Я бросился к гонщику, и с каждым шагом меня всё сильнее охватывало волнение. Руки гонщика висели безвольными плетьми, но это было обычным. После переноса, тело гонщика полностью расслаблялось и не реагировало на внешние раздражители. Но машины-то уже не было, а он всё ещё сидел в кресле. Я снял с него шлем.

Из носа гонщика тонкой струйкой стекала кровь, а прибор, отслеживающий показатели фиксировал остановку сердца.

— Знаете, что, Бринт, — медленно и очень сухо проговорил Крик, — мне не интересны сосуды, из которых нельзя вылить содержимое обратно.

— Но можно ведь усилить защиту, настроить резервное копирование, я придумаю, придумаю!

— Прощайте, Бринт.

***

Так, я не зря пошёл на всё это. Увеличить мощность, проверить все контакты, запустить терморегулятор... Что же ещё? Что-то я забыл, точно забыл... Ладно, была не была!

Я выиграю эту гонку и докажу Бену Крику, что за сосудами будущее! Погнали!