Снеки

Вечер в баре «У погибшего мутанта» был шумным. Гер, горой возвышаясь над барной стойкой, только и успевал наливать пиво, а фигуристые официантки-близняшки Аня и Ася в одинаковых комбинезонах, с одинаково уложенными ярко рыжими волосами и даже с одинаковой мутацией (оранжевыми лисьими глазами, острыми клыками и полоской мягкой рыжей шерсти вдоль позвоночника) только и успевали разносить заказы по залу. Причина была проста: сегодня было 7 августа, День Пустыни.

Не сказать, что это был такой уж великий праздник, вроде Нового Года или Дня Победы, но мутанты его любили. Наверное, потому, что именно он стал причиной их появления несколько десятков лет назад, когда случилась климатическая катастрофа, и часть средней полосы России, раньше славившаяся своими лесами, полями, реками и военными базами, превратилась в пустыню. Мало того, песок начал давать жуткий радиоактивный фон, из-за которого мутанты стали возникать в диком количестве.

Гер был весь в мыле, но при этом радовался. Во-первых, даже несмотря на праздничные скидки, в этот день он всегда делал месячную выручку. Во-вторых, он обожал, когда столько людей радовались все вместе. Это общее веселье каким-то образом заражало и его самого, обычно угрюмого и мрачного.

— Мутапортер! Две кружки! — кричал Гер и Аня подбегала, хватала кружки и снова исчезала в толпе. — Битая ДНК, светлое и Зомби, полутёмное! — тут же возникала Ася и испарялась вместе с кружками.

У стойки было не протолкнуться. Посетители галдели, толкались, спорили о том, кто займёт свободный стул. Гер смотрел на всё и улыбался. Несмотря на всё, даже на то, что он потерял брата, Гер был доволен своей нынешней жизнью. Бар — был его жизнью, его страстью.

Внезапно Гера обдало ледяной тревогой. Он оглянулся, но не заметил ничего особенного. Только у дальнего края стойки, самого близкого к двери было непривычно тихо. И это настораживало. Гер налил ещё четыре кружки пшеничного Тамбовского пивовара, закинул на плечо полотенце и пошёл вдоль стойки. Чем ближе он подходил туда, тем сильнее чувствовал беспокойство. На крайнем стуле сидел среднего роста парень с рыжей бородкой и кучерявыми точно такими же рыжими волосами. На нём были джинсы на широких подтяжках, футболка и ярко-зелёная жилетка.

Парень выглядел весьма дружелюбным, даже слегка чудаковатым, но почему-то рядом с ним даже осталось пустое место, в то время, как за остальные места люди чуть не дрались.

— Я уж думал, ты не подойдёшь, — чуть недовольно сказал парень, но тут же широко улыбнулся, — но я дождался! Мой счастливый день!

— Прости, — ответил Гер, буквально заставив себя улыбнуться в ответ, — сегодня праздник.

— Говорю же, фигня-война! Подай-ка мне, здоровяк, красного ирландского эля и каких-нибудь снеков с взрывным вкусом.

Гер не ответил, лишь коротко кивнул и вернулся на свой привычное место, в эпицентр возбуждённого галдежа, смешанного с полупьяной вялостью. Он продолжал вести себя как обычно, но если бы его внутренний мир можно было спроецировать на окружающее пространство, то бар тут же покрылся морозным инеем, в котором все посетители отчаянно стучат зубами от холода, смешанного с ужасом.

Прошлое вернулось.

Вернулось внезапно, как и должно возвращаться подобному прошлому.

От выбора Гера зависела его дальнейшая жизнь. Но самое плохое было в том, что его жизнь прежней уже не будет, она уже покатилась под откос и единственное, на что мог повлиять Гер, так это в какую сторону по этому склону она покатится.

На самом деле Гер не раз представлял себе эту ситуацию и мучительно думал, как же поступить. Почти всегда он выбирал пологий, спокойный склон, на котором ему бы пришлось вести двойную жизнь, стараясь сохранить привычное существование хотя бы частично. Но сегодня, глядя на весёлые, счастливые лица посетителей, он принял другое решение.

— Твой заказ, — сказал Гер и аккуратно поставил перед рыжим две кружки тёмного стаута с плотной пенной шапкой и сырную тарелку.

— Ты хорошо подумал? — спросил рыжий, поднимая одну кружку. — Ведь если я сделаю хоть глоток, обратной дорогие не будет.

— Твоё здоровье, — сказал Гер, беря вторую кружку, легонько стукнул свою кружку о кружку рыжего и сделал большой глоток.

Рыжий одобрительно кивнул и тоже сделал большой глоток, а Гер пошёл на своё место.

Когда рыжий ушёл, Гер не заметил — было слишком много дел. Наконец, усталость выгнала самых последних гуляк. День Пустыни закончился далеко за полночь. Гер даже не стал прибираться в баре (завтра всё равно никто рано не придёт) и отправился домой. На душе было удивительно легко, будто он наконец скинул с себя что-то очень тяжёлое. Гер быстро дошёл до дома и замер.

На двери красной краской было написано: «Уйти из ИРА можно только на кладбище».

Гер постоял пару секунд, ухмыльнулся и пошёл спать.