Что-то экзотическое
Задание пришло рано утром, когда Ниттин видел прекрасный сон, в котором куда-то бежал, но этот бег приносил ему радость и обещал в конце большое, просто космическое счастье. Имплант в запястье пульсировал так, будто собирался вылезти сквозь кожу.
Ниттин сперва обрадовался тому, что редакция предложила поставить корпоративный имплант связи совершенно бесплатно. Даже гордился этим и хвастался перед друзьями, но потом оказалось, что в нём входящие от редакции невозможно заглушить. Так что если шеф хотел с тобой поговорить, он доставал тебя в любое время дня и ночи, в любом месте: хоть в душе, хоть на толчке, хоть в постели.
В этот раз обошлось без звонка, но сон всё равно был испорчен. В задании говорилось, что нужно отправиться к Башне Крика, где через несколько часов будет проходить акция протеста против ОБГ. Нужно снять что-то фактурное, экзотическое. Людям нужны эмоции! Покажи, как мерзавец Крик ломает судьбы слабых и беззащитных.
На площадь к Башне Крика Ниттин пришёл сильно заранее. Ему всегда требовалось время, чтобы подумать, присмотреться, высмотреть ту самую необходимую редакции фактуру. К тому же на площади была прекрасная кофейня, где работала очаровательная Софи, пусть и никак не отвечавшая на его знаки внимания. Любоваться на её большие глаза, тонкую шею и озорной хвостик на макушке Ниттин мог бесконечно.
Народ на акцию начал подходить ровно к тому времени, как сообщила редакция. Публика собиралась что ни на есть экзотическая, хоть с любого пиши слезогонную историю: у этого осложнения после установки импланта, у того химический ожог, у этой лучевая болезнь, у той инвалидность, а этот вообще мутант неопределённого пола. Вся эта публика хмуро и озабоченно сбилась в кучку, достала плакаты с надписями «ОБГ убивает», «Бен Крик — тиран и убийца», «Крик — верни мою зарплату» и так далее.
Ниттин поднял в воздух свою камеру, размером с майского жука, страдающего ожирением, надел очки дополненной реальности, допил кофе и откинулся на спинку стула. Он водил камерой по демонстрантам и чувствовал себя уставшим ресторанным критиком, которому желающий его поразить шеф-повар выдал в одном блюде всё самое редкое и экзотическое, что у него было на кухне. А так хотелось чёрного хлеба и варёной картошки.
После мучительного выбора Ниттин остановился на темнокожей девушке, которую можно было бы даже назвать симпатичной, несмотря на жуткий ожог на пол-лица. Он вспомнил её, потому что делал в прошлом месяце репортаж с места взрыва на топливном хранилище ОБГ, который произошёл из-за того, что Бен Крик сэкономил при строительстве, и нарушил все возможные нормы безопасности. Пострадала уйма народу, в том числе и эта девушка, которая помимо ожогов заработала паралич обеих ног, надышавшись ядовитыми газами в процессе пожара, а ОБГ лишь оплатило ей лечение и вышвырнуло вон.
Ниттин полетал вокруг, выискивая лучший ракурс и мысленно уже формулируя текст, как вдруг его внимание привлекло какое-то инородное в этой толпе униженных и оскорблённых светлое пятно. Он тут же метнулся взглядом в эту сторону и увидел обычную молодую девушку европейской внешности с непослушными светлыми волосами. Она была испугана и подавлена, ёжилась будто от холода, подергивала плечами и поджимала дрожащую нижнюю губу.
Вот! Вот то, что нужно!
Ниттин вскочил, чуть не опрокинув столик и провожаемый удивлённым взглядом Софи, которая испытала внезапный укол женской гордости, что парень не посмотрел на неё перед уходом, побежал прямо к демонстрантам.
Вечером, когда Ниттин лежал в горячей ванне и наслаждался полной тишиной благодаря аудиоглушилке, снова завибрировало запястье. В этот раз шеф звонил лично.
— Да, — ответил Ниттин, постаравшись выдержать мерзкий зуд в руке как можно дольше.
— Ты чёртов гений! Это ж надо было додуматься показать самую простую белобрысую девчонку крупным планом на фоне всех этих мутанто-инвалидных фриков. Её на мемы разобрали! Зуб даю, они теперь эту фотку, где у неё слёзы на глаза наворачиваются, на следующую акцию на баннере напечатают!
— Спасибо, шеф, — коротко ответил Ниттин, потому знал, что больше двух слов шеф всё равно не даст сказать.
— Авторские права я уже оформил на нас двоих. Готовься стричь бабло! Всё, не бухай особо.
Шеф отключился, а Ниттин лишь горько усмехнулся: «авторские права оформил на нас двоих». Надо же, все предыдущие работы редакция забирала себе. Похоже, в этот раз он сделал и правда что-то выдающееся.