Ри Гува. Черный Белый

Проснувшись, я не открыла глаза. Не хотела их открывать, надеясь, что это был всего лишь странный, страшный сон. Хотя, учитывая, что я лежала на незнакомом диване, это была не комнатка в Сфере. Казалось, стоит мне открыть глаза, как чувства вины и страха сразу обрушатся на меня.

Я была за пределами выжившей цивилизации, на территории мутантов и безграничного хаоса, и что делать дальше — не знала. Может, остаться в этом доме и умереть от безысходности?!

Дэйтон мирно дышал рядом. Он еще крепко спал.

Приоткрыв один глаз, я обнаружила, что мамы нет, и встала. Тело ломило от неудобного дивана.

Из-под досок на окнах прорывались лучи солнца, в которых плавали пылинки. А из-за влажного воздуха ощущение было, что мы в подвале.

Помимо дивана и кресла в углу стоял небольшой столик. На полу валялись наши сумки и фонарики. В целом не особо отличалось от нашей комнаты в Сфере, разве что запах другой: старой пыли.

Выглянув за приоткрытую дверь, я прошла в коридор: ни на лестнице, ни прямо, ни в комнате справа ничего не было, кроме полосок света, рассекающих пространство из щелей между досками. Слева была кухня с какими-то тумбами, стульями и столом. За ним сидела мама. Ну, она хотя бы не убежала...

— Мам, привет! Как ты? — Это было самое дурацкое, что я могла спросить, но первое, что пришло на ум.

— Дэйтон проснулся? — вместо ответа спросила она.

— Нет, он спит.

Я всегда чувствовала неловкость, оставаясь наедине с ней, но сейчас это чувство усилилось стократно.

— Нам предстоит серьезный путь, поэтому он должен как следует отдохнуть, — равнодушно сказала она.

— Мам, а куда мы пойдем?

— По-моему, это ты вытащила нас из дома. Ты и скажи, куда же мы собираемся идти, Лекса? — Вот и вернулась презирающая меня мать.

— Ты сильно злишься на меня? — Не знала, зачем я это спросила, ведь ответ очевиден.

— О, я не злюсь, совсем не злюсь! Я в шоке! — воскликнула она. — Ты вытаскиваешь нас из дома посреди ночи и заставляешь бежать из Сферы! На чужую территорию! К мутантам! — Она уже кричала. — Без оружия! Не задумываясь об опасности, которая нас здесь ждет! Ты думаешь, что я просто так двадцать лет не выходила за пределы Сферы?! Просто так? Потому что мне нравилось там сидеть?!

На самом деле я так и думала, но вслух, конечно, не сказала. Я была в смятении и не знала, как защититься, потому что все, что она сейчас сказала, — правда. Я не знала никаких практических навыков выживания и даже оружия не взяла. Похоже, нам очень повезло, что мы не умерли в первую минуту, как вышли из Сферы.

— Я не хот...

— Ты не хотела?! Не хотела убить нас?! Не хотела стать мутантом?!

Я молчала, но она сама продолжила:

— Вы с Дэйтоном понятия не имеете, как выживать в этом мире, не защищенном стеной и военными. Вы не знаете, как добыть еду или найти безопасный ночлег. Вы даже не знаете, как мутант выглядит. И только чудо спасет вас при встрече с ним!

Я уставилась в пол, так как сказать мне было нечего. Но даже если бы было, я бы не успела, так как мама продолжила:

— Я очень надеюсь, что этот мир изменился за двадцать лет. Ведь если он такой же, как при твоем рождении, когда мы с твоим отцом спасались и прятались, то мы и трех дней не протянем! — Это последнее, что она сказала, прежде чем отвернуться к окну.

В этот момент я подумала, что совсем не знаю свою мать. Эти ее смены настроения: то она добрая заботливая домохозяйка, то она любит только Дэйтона, то она супербоец, который знает правила выживания за стеной, то она в трансе.

Родители почти ничего не рассказывали нам о тех двух годах дикой жизни с момента Катастрофы до Сферы. Сейчас мне хотелось спросить, почему они этого не сделали, ведь мы тогда имели бы хоть какое-то представление о том, что происходит тут... за стенами.

Сфера образовалась практически одновременно с началом заражения, но мои родители узнали о ней только через два года. Когда все началось, я еще не родилась — мама была на третьем месяце. А когда мне было год и четыре, мы вошли в Сферу, поэтому я не могла помнить другой жизни, кроме «внутри огромного кольца стены». Все, что я знала, — это сухие цифры.

Пока я придумывала, что сказать, Дэйтон, помятый после сна, возник рядом. Он удивленно приподнял брови, безмолвно спрашивая, что тут происходит.

— Доброе утро, Дэйтон, — сказала я вместо ответа.

— Доброе или нет, нам предстоит еще выяснить. Мам? Как ты? — Разумно, что больше всего он волновался о ней.

Мама обернулась и радужно улыбнулась ему.

— Я в порядке, солнышко. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Ты выпил таблетку?

— Да, выпил. Чувствую себя как дерьмо, но ничего страшного.

— Если ты думаешь, что можешь ругаться, потому что болеешь, то сильно ошибаешься. Нам нужно обсудить все и идти дальше. Безопасники могут осматривать ближайшие районы. Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, но исключать такое нельзя. Так что несите сюда еду, и не будем терять время.

Пока мы с братом ходили за сумкой, я подумала, что это забавно — одинаково опасаться теперь и мутантов, и людей.

Мы открыли контейнеры с рисом, овощами и чем-то наподобие соевого мяса. Такие пайки продавали в Сфере за монеты или меняли на что-то ценное — например, на оружие, одежду или лекарства (если они у кого-то имелись по чистой случайности).

Мы приступили к еде, и я наблюдала за серьезными лицами брата и мамы. На них была все та же одежда со вчерашнего дня. На маме — темные брюки, черная водолазка, серые кроссовки. Светлые волосы до плеч взъерошились, отчего ее резкие черты казались чуть мягче. Мама была красивой женщиной в свои сорок три. Небольшой рюкзак с фонариком сверху она держала вблизи себя.

На Дэйтоне — простые черные брюки, светлая грязненькая футболка и кофта, завязанная на поясе. Свои кудрявые светлые волосы он собрал в маленький хвостик на затылке. Его лицо, как и мое, больше походило на папино, и он был очень хорош собой. Не зря же все девчонки школы ходили за ним хвостиком?!

Если сравнивать маму и нас с братом, то сложно найти родственную связь. У нас с Дэйтоном — кожа смуглая, у мамы — белая мраморная. У нее абсолютно холодный тип лица с прямыми резкими чертами, вытянутым прямым носом и лисьими глазами, а у нас — крупные карие глаза и курносые носы. Мы больше взяли от папы, чем от нее, хотя у Дэйтона светло-русые кудрявые волосы, а у меня — почти черные и прямые, как у папы.

— В первую очередь переберите свои вещи и оставьте только самое необходимое, — сказала мама. — Сумки и рюкзаки должны быть легкими, чтобы быстро бегать.

Мы с Дэйтоном уставились на нее, молча дожевывая свою еду.

— Если хотите остановиться на отдых или ночлег, то ищите закрытый дом или подвал. По какому принципу искать, я говорила ночью. Про мутантов запомните следующее: они бывают быстрыми и медленными, в зависимости от того, когда и как заразились. Те, кого сильно искусали или повредили, быстро не бегают, но те, у кого кости и мышцы целые, бегают очень быстро, и они не устают. Возможно, сейчас из-за нехватки пищи они и стали слабее, но я бы на это не рассчитывала.

Она дала нам несколько секунд на переваривание этих слов, а затем продолжила:

— Запомните, они не люди. Они звери и чаще всего охотятся стаей. Редко можно встретить по одному, если повезет...

— Если повезет... — ухмыльнулся Дэйтон. — То есть если видим всего одного мертвеца, то радуемся и пляшем?

— Когда ты увидишь одного мертвеца, то вряд ли тебе захочется радоваться, но можешь попробовать, конечно, — равнодушно парировала мама и продолжила:

— Теперь слушайте дальше. Нам нужно оружие. Не труба и не палки. Нужны острые предметы. Мутанта можно убить, только повредив мозг. Другие части тела не реагируют на боль. Это, конечно, может его замедлить, но не убьет и не остановит уж точно.

Мама говорила как какой-то учитель по военной подготовке или урокам выживания. Такую сторону ее личности я еще не видела, если не считать ее ночной монолог про поиск убежища.

— Охотятся они обычно ночью, но днем тоже могут быть активны. Я слышала, что их уже стало значительно меньше по сравнению с годом Катастрофы, но послушайте меня: один укус, средней тяжести царапина или зараза, попавшая в открытую рану, — и все. Можете всадить себе пулю в лоб. Правда, для этого еще надо найти пистолет.

Это была постапокалиптическая шутка от мамы?

— Хорошо. Принято. Что будем делать дальше? И куда пойдем? — спросил Дэйтон.

— Пока у нас есть еда и вода, мы должны покинуть город и отойти от него как можно дальше. Пока мы можем двигаться быстро.

— Но разве мародеры уже не разграбили все? — спросила я.

— Нет. Когда все началось, люди не были готовы. Они вообще не поняли, что произошло, поэтому многие погибли. Нас, выживших, осталось около восемнадцати процентов от всего населения Земли... ну, если верить ученым из Сферы. И эти проценты не смогли бы разграбить абсолютно все дома и магазины в мире, даже в стране. Поэтому шанс есть. Качественные консервы и бутилированная вода могли еще сохраниться, поэтому мы будем искать. Да и выхода другого у нас нет.

— Это звучит обнадеживающе, мам, — прокомментировала я.

Стыдно признаться, но до этого момента я даже не думала о том, что будет, когда продукты закончатся.

— Все остальные нюансы мы будем обсуждать в пути. Надо выходить. Есть вопросы?

— Да! — воскликнул Дэйтон. — Как спустя двадцать лет ты не забыла обо всех этих законах дикой жизни, ма?

— А как ты не забываешь дышать, сын?

— Что? — Он действительно не понял вопроса.

— Двадцать лет назад эти правила стали для нас как воздух. Я, как и ты, не забываю дышать. И не забуду никогда, сколько бы времени ни прошло.