Глеб Лютаев. Жертва

Вот и теперь, когда цыганка, обойдя все машины вокруг, наконец добралась до его черного лексуса, Артем, уставившись перед собой, показательно нажал кнопку стеклоподъемника, и окно закрылось. Он не верил ни в предсказания, ни в колдовство, но опасался гипноза, так как однажды испытал его действие.

Женщина не уходила.

Ее тяжелый взгляд вызывал у Артема необъяснимое чувство тревоги, как если бы за окном находился не человек, а хищный зверь.

В конце концов, не выдержав, он повернулся и посмотрел цыганке прямо в лицо. На миг его внутренности отозвались мелкой дрожью. Желудок скрутило, горло сдавило. Стало страшно.

Он видел это лицо.

Да, оно стало темнее прежнего, да, теперь испещрено глубокими морщинами. Но, видит бог, Артем готов поклясться, что это та самая женщина из его детства. Некогда черные волосы покрылись проседью, но узкие зеленые глаза, яркому цвету которых не дали угаснуть даже минувшие годы, совсем не изменились. Их он вряд ли мог перепутать с чьими-то еще. Такое совпадение казалось абсурдным, необъяснимым и просто невозможным, но от этого не становилось менее реальным.

А тем временем женщина прищурилась, словно хотела рассмотреть Артема получше. Он тяжело сглотнул. Происходящее казалось страшным сном, но складывалось впечатление, будто и она его узнала. Узнала того самого мальчика, на которого когда-то смотрела с жалостью.

«А действительно… Ведь хуже уже не будет».

Артем проигнорировал советы отца, мысленно перед ним извинившись. Он снял с руки свой «Ролекс», достал из карманов телефон и кошелек и закинул в бардачок. Затем, опустив стекло, вновь посмотрел на женщину. Та лишь слегка улыбнулась.

— Позолоти ручку, дорогой, и узнаешь, что ждет тебя.

«Чем черт не шутит, хоть как-то убью время в пробке», — подумал Артем.

— Ну ладно, цыганка, давай. Расскажи мне о том, чего я не знаю.

Он нарочно проговорил эту фразу грубым тоном. Так разговаривал с цыганами отец. Только вот почему-то стало немного стыдно, ведь мама учила его совсем другому. Пожалуй, это единственное, в чем они с отцом не сходились. Папа утверждал, что с такими людьми следует вести себя так, как они того заслуживали, мама же видела в окружающих больше хорошего, чем плохого. Отец был суровый реалист, мама — мечтательница.

Казалось, цыганку подобное обращение нисколько не задело.

Артем еще раз мысленно попросил прощения у покойного отца и протянул ладонь. В то же мгновение он почувствовал теплое прикосновение; руки гадалки оказались морщинистыми и шероховатыми. Она перевернула ладонь Артема линиями жизни к себе.

— Смерть пришла в твою семью, — сказала она таким тоном, словно пыталась его напугать. — Ей осталось очень недолго, дорогой мой, гораздо меньше, чем ты думаешь.

Артем едва смог совладать со своими чувствами. Пришлось сделать вид, что его не задело то, о чем цыганка каким-то образом узнала. Он снова тяжело сглотнул. Наверняка опытная «гадалка» просто случайно попала в цель, увидев его измученный и затравленный вид. Смущение постепенно сменилось злобой. Да кто она такая, чтобы зарабатывать на его несчастье!

— И что? Думаешь, рассказала мне что-то новое? — огрызнулся Артем. — Каждый второй сможет прочесть это по моему лицу, а не по ладони. Только кто-то посочувствует, а ты, цыганское отродье, заработать хочешь на этом. Сколько тебе нужно? Сотня, две?

Отец во всем был прав.

Артем отдернул руку и достал из бардачка кошелек. Вытащил тысячную купюру и кинул цыганке в лицо. В этот момент им управляло нечто, чего никогда прежде в нем не проявлялось. Агрессия… злоба… ненависть? Возможно. Бумажка упала на асфальт, но женщина даже не посмотрела на нее.

— На! Подавись своим предсказанием. Спасибо, что напомнила!

После этих слов Артем нажал кнопку стеклоподъемника и ожидал увидеть поднимающееся стекло. Ему хотелось побыстрее избавиться от назойливого гнетущего взгляда старой цыганки.

Но стекло так и не поднялось.

Артем давил кнопку еще несколько раз. Безуспешно. Тогда он вновь посмотрел на цыганку. От ее улыбки не осталось и следа. В ее глазах застыла неприкрытая скорбь.

— Забери свои деньги, мне они не нужны. Думаешь, я смотрю на твое лицо? Я вижу гораздо больше, чем ты можешь представить, но из-за твоей злобы ничего не скажу, пока ты сам не попросишь об этом.

— Ха! — усмехнулся Артем. — Как будто ты могла мне еще что-то рассказать. Может, ты знаешь, кто и от чего умирает?

— Твоя Кр… — Цыганка замолчала, а Артем насторожился. — Твоя красавица уходит в мир, откуда не возвращаются, а вместе с ней исчезаешь и ты. Она ведь для тебя все. Но болезнь не выбирает, не так ли? Она просто делает свое грязное дело.

Артем почувствовал, как взмокла спина, как пальцы с остервенением вцепились в руль.

Что это? Неужели кто-то подстроил весь этот спектакль? Неужели цыганка способна угадать, что умирает его жена? Она осеклась, когда говорила. Что именно старуха хотела произнести? «Твоя Кр…» Красавица?

А может, какое-то другое слово? Например, Крис!

— Откуда ты…

— Я знаю! — перебила его цыганка и, резко приблизившись, просунула руку через окно и схватила Артема за запястье. — Ты любишь ее больше всего на свете, правда?

Артем не смог вымолвить ни слова, лишь медленно кивнул. Вновь, как в детстве, он почувствовал тот же самый страх, ту же оторопь, как тогда, когда маленькая цыганская девочка кричала ему о смерти родителей.

— На что ты готов, чтобы вернуть ее себе? — Теперь рот женщины вновь скривился в ухмылке. Потрескавшиеся высохшие губы были так близко к лицу Артема, что он сморщился от мерзкого запаха из ее рта. — Я спрашиваю! — властным голосом прокричала старуха.

— Я… я… — Артем никак не мог совладать с собой и сказать хоть что-то членораздельное.

— Ну же, мальчик! Ты смирился с тем, что твоя судьба будет гнить в земле, а ты — один воспитывать трехлетнюю дочь?

— На все! — истерично проорал Артем. — Я готов отдать что угодно, лишь бы она жила.

Слезы готовы были вырваться наружу, но ему не было стыдно. Станет позже, но не сейчас. Он словно исповедался, словно выговорился незнакомому человеку, хотя ничего такого, по сути, и не сказал. Его рука в ладони женщины обмякла, он больше не сопротивлялся ее прикосновениям. В тот момент Артем был окончательно сломлен.

— То-то же, — прошептала цыганка. — Ты вымолишь у меня прощение, и, может быть, я дам тебе шанс спасти ее.

Прежде чем Артем успел что-то сказать или хотя бы подумать, женщина ушла, исчезла в бесконечном потоке машин, наполнявших проезжую часть. Шокированный произошедшим, он потерялся во времени и отошел лишь тогда, когда гул клаксонов вокруг стал невыносимо громким. Оглядевшись, он увидел, что стекло на водительской двери поднято, а автомобили перед ним продвинулись далеко вперед. Отовсюду слышались матерные выкрики в его сторону, и Артем на автомате тронулся с места, забыв о том, куда вообще ехал.

Не обратив внимания на красный свет светофора, он проскочил нужный поворот и вообще отмел мысль ехать в ЦУМ. Нужно было подумать, а лучшего и ближайшего места, чем парк Белинского, он вспомнить не смог.

Тем же днем Артем, забирая из бардачка вещи, нашел в нем тысячную купюру, которую — он был готов поклясться — цыганка не поднимала с асфальта и уж тем более не могла положить в машину.