Водопад любви

Мадина Нурланова

Кати заранее приготовила рюкзак — бутылки с водой, бутерброды, завёрнутые в фольгу, лёгкую куртку на случай дождя в горах. С вечера она листала страницы старого бумажного путеводителя, купленного ещё в киоске на проспекте, и обвела карандашом абзац про Кобанский водопад: десять метров высоты, узкое ущелье, вода, проточившая скалу за тысячи лет.

— Смотри, какая красота, — сказала она мужу, показывая фотографию в книге. — Говорят, там ещё чаша такая природная, купаться можно.

Димитр кивнул, не отрываясь от телефона, где как раз разворачивалась переписка с клиентом насчёт сроков поставки.

— Угу, — ответил он рассеянно. — Здорово.

Кати вздохнула, но промолчала — семь лет совместной жизни научили её не начинать спор из-за мелочей вечером перед долгожданной поездкой.

Утром они выехали рано, пока город ещё не проснулся окончательно. Дорога вилась через пригороды, потом сквозь зелёные склоны, и Кати, глядя в окно, чувствовала, как понемногу отпускает привычная рабочая суета — она преподавала английский в языковой школе, и последние недели выдались особенно плотными, с бесконечными группами и проверкой домашних заданий по вечерам.

— Может, музыку включим? — предложила она, поглядывая на мужа за рулём.

— Давай, — Димитр щёлкнул переключателем радио, но уже через минуту телефон в подстаканнике снова завибрировал, и он машинально потянулся за ним, придерживая руль одной рукой.

— Ты можешь хотя бы сегодня не отвечать сразу? — спросила Кати, не скрывая лёгкого раздражения в голосе.

— Это по работе, — коротко ответил Димитр, не отрывая взгляда от экрана на светофоре. — Важно.

Кати снова отвернулась к окну, наблюдая, как проносятся мимо сельские домики, огороды, редкие прохожие у обочины. В путеводителе говорилось, что до тропы к водопаду ехать чуть больше получаса, — а ей вдруг показалось, что этот короткий путь тянется значительно дольше обычного.

За окном показался указатель на Гизельдонскую ГЭС, и Димитр, притормозив у обочины, снова взглянул на телефон — пришло очередное сообщение.

— Слушай, — сказал он, останавливая машину, — тут у меня клиент из соседнего села просит подъехать сегодня же, документы подписать. Может, заскочим туда после водопада?

Кати почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Мы же договаривались, что сегодня без работы, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты обещал.

— Я помню, что обещал, — Димитр раздражённо потёр переносицу. — Но это правда важно, я не могу просто взять и проигнорировать клиента.

— А меня ты можешь проигнорировать, значит, — вырвалось у Кати прежде, чем она успела сдержаться. — Сколько раз уже так было? Каждый наш выходной превращается в довесок к твоей работе.

— Это несправедливо, — Димитр повысил голос. — Я стараюсь для нас обоих, между прочим. Кто, думаешь, оплачивает эту поездку и всё остальное?

— Дело не в деньгах, Димитр, — Кати отвернулась к окну, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Дело в том, что тебя вообще нет рядом, даже когда ты физически сидишь со мной в одной машине.

Повисло тяжёлое молчание. Димитр стиснул руль, ничего не ответив, и завёл двигатель снова, трогаясь с места резче обычного.

Оставшиеся минуты до парковки у начала тропы прошли в полной тишине — каждый смотрел в своё окно, и даже музыка из радио звучала теперь как-то неуместно, будто фон для чужого разговора, а не для их собственного.

Когда Димитр наконец припарковал машину неподалёку от ГЭС, Кати вышла первой, хлопнув дверью чуть громче, чем требовалось, и, не дожидаясь мужа, зашагала к началу тропы, обозначенной табличкой с указателем на водопад.

— Кать, подожди, — окликнул её Димитр, но она лишь ускорила шаг, делая вид, что не слышит.

Тропа сразу повела вдоль ручья, петляя между камней и невысоких кустов. Кати шла быстро, почти не разбирая дороги, а Димитр держался чуть позади, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги.

— Здесь мостик должен быть, — сказала Кати сухо, сверяясь с фотографией маршрута в путеводителе, лишь бы не молчать вовсе.

— Вижу, — коротко ответил Димитр.

Деревянный мостик оказался узким, потемневшим от времени, с перилами, отполированными руками десятков туристов. Кати ступила на него первой, и доски под ногами глухо скрипнули, слегка прогибаясь.

— Осторожнее там, — бросил Димитр за спиной, но в голосе его прозвучало больше формальности, чем настоящей заботы.

— Сама справлюсь, — отрезала Кати, не оборачиваясь.

Тропа за мостиком становилась круче, а камни — влажнее от близкой воды. Кати, всё ещё раздражённая, шла быстрее, чем следовало бы по такой дороге, стараясь обогнать неловкое молчание хотя бы физически, если не получалось словами.

— Кать, тропа скользкая, не гони, — сказал Димитр, заметив, как она перепрыгивает с камня на камень, не глядя толком под ноги.

— Не указывай мне, что делать, — бросила она через плечо, ступая на очередной валун у самого края ручья, покрытый тонкой плёнкой влаги от постоянных брызг.

В этот момент нога её скользнула по мокрой поверхности камня. Кати резко качнулась, теряя равновесие, руки взметнулись в воздух в поисках опоры, а внизу, всего в паре шагов, уже шумел ручей, готовый принять неудачное падение.

— Кати! — крикнул Димитр и рванулся вперёд быстрее, чем успел подумать.

Его рука схватила её за запястье в последний момент, удерживая на весу над скользким камнем, а сам он, оступившись, едва устоял сам, вцепившись свободной рукой в ближайший выступ скалы.

Несколько долгих секунд оба стояли неподвижно, тяжело дыша, — Кати всё ещё балансировала на самом краю, а Димитр держал её крепко, не отпуская, пока она не нашла опору для ног обеими ступнями.

— Ты как, цела? — спросил он, и голос его впервые за весь день прозвучал без прежнего раздражения, только с искренней тревогой.

Кати наконец обрела равновесие, но руку Димитра не отпустила — держалась за неё крепче, чем требовалось, будто боялась, что земля снова уйдёт из-под ног.

— Цела, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Спасибо.

Они стояли так ещё несколько секунд, слишком близко друг к другу для людей, всю дорогу проехавших в холодном молчании. Шум ручья заполнял паузу вместо слов, а Димитр всё не отпускал её руку, будто сам не решался первым разжать пальцы.

— Знаешь, — сказала Кати вдруг, тихо, глядя не на мужа, а куда-то в сторону бегущей воды, — я испугалась не только сейчас, на камне.

— А чего ещё? — спросил Димитр осторожно.

— Того, что мы с тобой в последнее время как попутчики какие-то, — призналась она, и голос её дрогнул. — Едем в одну сторону, сидим в одной машине, а по-настоящему давно не рядом. Ты вечно в телефоне, я вечно молчу, лишь бы не начинать скандал. И я не знаю, когда это случилось, но мне страшно от этого больше, чем от того, что чуть в воду не свалилась.

Димитр молчал, глядя на неё внимательно, и впервые за весь день в его лице не было прежней защитной раздражённости.

— Я тоже это чувствую, — сказал он наконец, тихо, почти неохотно, будто признание давалось ему с трудом. — Только не находил слов, как сказать. Работаю без остановки, думаю, что делаю это ради нас, ради дома, ради будущего, а получается, что упускаю самое настоящее, что у меня уже есть.

Кати посмотрела на него удивлённо — она не ожидала такой прямоты, особенно здесь, на скользком камне посреди тропы, а не за столом дома, где подобные разговоры обычно откладывались на потом.

— И что теперь? — спросила она тихо.

— Не знаю, — Димитр слабо улыбнулся, впервые за весь день. — Но, кажется, для начала стоит просто дойти до этого водопада вместе, а не порознь.

Он аккуратно помог ей перебраться на более устойчивый камень, и на этот раз, ступая дальше по тропе, оба держались за руки — не отпуская, будто заново учась идти рядом, а не просто в одном направлении.

Водопад открылся перед ними внезапно — узкое ущелье расступилось, и поток воды сорвался с высокой скалы вниз, разбиваясь брызгами о поверхность глубокой чаши, вырезанной в камне за тысячи лет. Мох на валунах вокруг блестел от постоянной влаги, а прохладный воздух пах свежестью и мокрым камнем.

Кати и Димитр остановились у самой чаши, всё ещё не разжимая рук. Брызги оседали на их лицах мелкой прохладной пылью, и оба долго стояли молча, просто глядя на воду, не пытаясь заполнить тишину лишними словами.

— Красиво, — сказала наконец Кати, и в этот раз в её голосе не было прежней колкости, только тихое восхищение.

— Красиво, — согласился Димитр, чуть крепче сжимая её ладонь.

Они присели на плоский камень неподалёку, доставая из рюкзака бутерброды и воду, и ели молча, но молчание это было совсем другим, чем в машине по дороге сюда, — спокойным, не тяжёлым.

— Знаешь, — сказал Димитр, глядя на падающую воду, — я, наверное, перезвоню тому клиенту завтра. Сегодня не поеду в соседнее село.

Кати удивлённо повернулась к нему.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Хочу дойти обратно вместе с тобой, не спеша. И, может, ещё куда-нибудь съездим в следующие выходные. Без телефона в руках хотя бы полдня.

Кати рассмеялась — легко, без всякой натянутости, впервые за долгое время просто от радости, а не по привычке скрывать раздражение улыбкой.

Обратный путь они прошли не торопясь, останавливаясь у ручья, разглядывая мох на камнях, о котором Кати читала в путеводителе накануне вечером, но так и не успела показать мужу до ссоры. У мостика Димитр сам взял её за руку, помогая перейти на другую сторону, хотя доски уже не казались такими скользкими, как в первый раз.

У машины Кати обернулась в последний раз, глядя туда, откуда доносился приглушённый шум водопада, спрятанного за поворотом ущелья.

— Вернёмся сюда ещё, — сказала она, садясь в машину.

— Обязательно, — кивнул Димитр, и впервые за долгий день его голос звучал так, будто он действительно был рядом, а не где-то в мыслях, среди рабочих переписок и отложенных звонков.