Под присмотром Уастырджи
Анна Петухова
Без пяти девять школьный двор гудел так, будто на улице объявили внеплановые каникулы. Автобус стоял у ворот, водитель курил в стороне, поглядывая на часы, а Фатима Казаевна расхаживала вдоль строя учеников со списком в руках, вычёркивая фамилии одну за другой.
— Габолаев — здесь. Гуссалова — здесь. Дзиова — где Дзиова?
— Опаздывает, как обычно, — фыркнул кто-то из толпы.
Георгий стоял чуть в стороне от общей суеты, засунув руки в карманы куртки, и наблюдал за одноклассниками с привычным ощущением, что вся эта толкотня, крики и смех существуют отдельно от него, будто он смотрит на класс через стекло. Рюкзак с блокнотом и водой он собрал ещё вчера вечером, сам, никого не дожидаясь, — не потому что был особенно исполнительным, а потому что не любил зависеть от чужой расторопности.
— К половине пятого будем во Владикавказе обратно, — объявила учительница, захлопывая список. — Маршрут длинный, но интересный. Горы, ледник, легенды — всё как обещали. Так что рассаживаемся, и чтобы никто мне посреди дороги не заскучал.
Класс с гомоном повалил в автобус, толкаясь за места у окна. Георгий сел один на предпоследнем ряду, привычно оставив рядом свободное место, — не из вредности, просто так было спокойнее.
— Не против? — раздался голос, и рядом уже плюхнулась Сати, не дожидаясь ответа, с телефоном наготове снимать вид из окна.
Георгий пожал плечами — вроде и не пригласил, но и не прогнал.
— Едем изучать Осетию, — сказала Сати весело, устраиваясь поудобнее. — Я уже читала про этот маршрут, там ледник настоящий будет, на канатке поднимемся.
— Знаю, — коротко ответил Георгий, отворачиваясь к окну, где мимо уже проплывали окраины города, уступая место дороге, ведущей в сторону гор.
Автобус выехал за город, и разговоры постепенно стихли — кто-то доставал наушники, кто-то прилипал к окну разглядывать первые склоны, показавшиеся вдалеке. Фатима Казаевна поднялась с переднего сиденья, держась за поручень, и повернулась лицом к классу.
— Так, слушаем внимательно, — начала она, и голос её сразу заставил притихнуть даже задние ряды. — Сегодня едем не просто смотреть по сторонам. Разбиваю вас на группы по четыре человека. У каждой группы — свой путевой дневник. Записываете, что видели, что узнали, а на обратном пути коротко рассказываете классу.
По салону прокатился негромкий ропот — кто-то обрадовался, кто-то явно расстроился, что не сможет полдня просидеть с наушниками.
— Первая группа, — Фатима Казаевна начала зачитывать список, — Дзиова, Кокаев, Хадарцева, Бигулов.
Георгий слушал вполуха, пока не прозвучала его фамилия.
— Габолаев, Сокурова, Тедеев, Хетагуров — вторая группа.
Сати, сидевшая рядом, тут же обернулась.
— Это же мы, — сказала она весело. — Я Сокурова.
— Знаю, — буркнул Георгий, оглядываясь, кто ещё отозвался в автобусе.
С соседнего ряда поднял руку тихий мальчик в очках — Руслан Тедеев, отличник, с которым Георгий за два года почти не разговаривал, хотя сидели через парту. А через проход, зевая, откликнулся Давид Хетагуров, явно ещё не до конца проснувшийся.
— Каждой группе — своя тема наблюдений, — продолжала учительница. — Одна группа фиксирует исторические факты, другая — природные объекты, третья — легенды, которые расскажет экскурсовод. Ваша группа, — она посмотрела на четвёрку, — берёт на себя культурные объекты по пути: памятники, арт-объекты, всё, что связано с осетинскими традициями. Записывайте, кто что запомнил, потом сложите вместе.
Она захлопнула список и добавила, глянув поверх очков на Георгия:
— И раз ты у нас самый пунктуальный, Габолаев, будешь в группе за старшего. Не для отчёта — для здравого смысла. Чтобы вас потом по горам не искать всем автобусом.
Георгий нахмурился.
— Почему сразу я?
— А кто ещё, — Фатима Казаевна кивнула на Давида, зевающего через проход. — Хетагуров у нас всегда последним входит в класс.
Сати фыркнула, толкнув Георгия локтем.
— Ну что, командир, — сказала она, — командуй.
— Я не командир, — буркнул Георгий, отворачиваясь к окну. — Просто буду следить, чтобы вы не потерялись.
— Разница небольшая, — заметил Руслан, не отрываясь от блокнота, который уже успел открыть на первой странице.
К десяти утра автобус остановился у подножия огромной скалы, из которой будто вырастал бронзовый всадник на коне — застывший в стремительном движении, с копьём наперевес.
— Уастырджи, — объявил экскурсовод, невысокий мужчина в клетчатой куртке, собирая класс полукругом. — Один из самых почитаемых образов в осетинской мифологии. Покровитель мужчин, путников и воинов. Считается, что он защищает тех, кто в пути, — так что вы сегодня как раз под присмотром.
Сати тут же вскинула телефон, снимая монумент снизу вверх, чтобы поместить в кадр всю высоту скалы.
— Двадцать минут, — предупредила Фатима Казаевна, — потом дальше по маршруту.
Георгий достал блокнот, честно записал пару фраз экскурсовода, покосился на группу. Давид уже куда-то отошёл, разглядывая сувенирную лавку неподалёку, Руслан старательно строчил в своём блокноте, не поднимая головы, а Сати металась между точками для фото, забыв про всё остальное.
— Через пять минут выходим к автобусу, — напомнил Георгий, подходя ближе к ней.
— Угу, — не отрываясь от экрана, отозвалась Сати.
Он вздохнул и пошёл искать Давида — тот увлечённо рассматривал магниты на прилавке, вертя в руках один за другим.
— Автобус скоро, — сказал Георгий.
— Да я помню, — отмахнулся Давид, но взгляд его снова уполз на прилавок.
К автобусу в итоге группа подошла последней — не критично, на пару минут, но Фатима Казаевна всё равно бросила короткий выразительный взгляд на часы, и Георгий почувствовал, как щёки предательски теплеют.
— Ну вот, а говорил, командовать не будешь, — тихо заметил Руслан, садясь рядом в автобус. — А сам весь красный от того, что мы опоздали.
— Я не командую, — огрызнулся Георгий. — Просто не хочу, чтобы нас потом всем классом искали.
— Разница, — усмехнулся Руслан, — не такая уж большая, как ты думаешь.
Автобус тронулся дальше, к канатной дороге, и Георгий, глядя в окно на удаляющуюся фигуру всадника на скале, поймал себя на мысли, что весь этот день будет состоять именно из таких пятиминутных стычек — и почему-то от этой мысли стало не скучно, а тревожно совсем по-другому, будто где-то внутри уже прикидывался план получше.
К половине второго добрались до арт-объекта, посвящённого Коста Хетагурову, — большого металлического панно на постаменте, где поэт был изображён с пером в руке на фоне гор, а рядом тянулись строки его стихов, выбитые прямо в металле.
— Основоположник осетинской литературы, — рассказывал экскурсовод, — писал и на осетинском, и на русском. Благодаря ему у целого народа появился свой литературный язык.
— Двадцать минут, — объявила Фатима Казаевна привычной фразой, — и едем дальше, к водохранилищу, это последняя остановка перед обратной дорогой.
Георгий машинально глянул на часы — за день это вошло в привычку без всякого напоминания. Руслан деловито списывал строки с постамента в блокнот, готовый поделиться потом с группой. А вот Сати с Давидом, едва экскурсовод закончил рассказ, умчались фотографироваться на смотровую площадку чуть в стороне, где открывался особенно красивый вид на ущелье.
Прошло десять минут. Потом пятнадцать. Экскурсовод махнул рукой, собирая класс к автобусу, — сигнал был общий, негромкий свисток, но Сати с Давидом, увлечённые кадрами, находились слишком далеко и явно ничего не услышали.
— Так, где твои двое? — спросила Фатима Казаевна, окинув взглядом собравшихся у автобуса.
Георгий похолодел на секунду, но тут же вспомнил — ещё утром, от скуки, они вчетвером в шутку придумали свой сигнал сбора: три коротких хлопка в ладоши, которые Сати сама предложила, чтобы «не звучать как учительница».
Он бросился к площадке, где виднелись две фигуры у ограждения, и, подбежав ближе, хлопнул три раза подряд, громко, отчётливо.
Сати обернулась мгновенно, будто сработал рефлекс.
— Сбор, — крикнул Георгий, не тратя времени на объяснения. — Экскурсовод свистел, вы не слышали.
— Ой, — Сати спрятала телефон в карман, — сейчас, бежим.
Давид, оторвавшись от вида, бросился следом, и втроём они добежали до автобуса ровно в тот момент, когда остальные группы ещё только рассаживались, путаясь в рюкзаках.
— Все на месте, — сказал Георгий, взглянув на учительницу без всякой рисовки, просто отчитываясь.
Фатима Казаевна удивлённо подняла бровь, пересчитала класс глазами и кивнула, ничего не сказав, но во взгляде её мелькнуло что-то похожее на одобрение, которое она явно не планировала показывать так скоро.
Последняя остановка встретила их тишиной — Зарамагское водохранилище лежало между гор ровной синей гладью, такой спокойной, что казалось, будто вода специально сбавила шум после целого дня переездов и голосов экскурсовода.
— Полчаса, — сказала Фатима Казаевна, — и в обратный путь.
Класс разбрёлся вдоль берега, а Георгий, впервые за день не следя за часами, просто сел на тёплый ещё от солнца камень. Рядом опустилась Сати, доставая телефон уже не для новых кадров, а чтобы пролистать снятое за день.
— Смотри, какой ледник вышел, — сказала она, протягивая экран. — Прямо как открытка.
Подошёл Давид, за ним Руслан с блокнотом под мышкой.
— Может, соберём дневник сейчас, пока не забыли? — предложил Руслан неожиданно для всех, усаживаясь на соседний камень. — А то в автобусе растрясёт, писать неудобно будет.
— Давайте, — согласилась Сати, и, кажется, впервые за день никто не стал спорить или тянуть время.
Руслан зачитал вслух строки Коста Хетагурова, которые списал с постамента, Сати выбрала три лучших фотографии для отчёта, а Давид вдруг с воодушевлением принялся пересказывать легенду об Уастырджи, которую, оказывается, слушал куда внимательнее, чем казалось по его вечно рассеянному виду.
— Ты запомнил лучше меня, — удивился Георгий, слушая, как гладко Давид излагает историю о покровителе путников.
— Я вообще истории люблю, — пожал плечами Давид. — Просто цифры и время не очень.
В автобусе на обратном пути, когда каждая группа коротко отчитывалась перед классом, Фатима Казаевна выслушала их отчёт до конца и кивнула одобрительно.
— Хорошо сработали, — сказала она. — И, что важнее, никого не потеряли и никуда не опоздали, в отличие от некоторых.
Кто-то из соседней группы, всё ещё гудевшей о том, как искали Бигулова у сувенирной лавки, смущённо притих.
Георгий посмотрел в окно, где за стеклом проплывали уже знакомые склоны, и поймал себя на мысли, что весь этот длинный день, начавшийся с нежелания попадать хоть в какую-то группу, обернулся чем-то, о чём совсем не жалко будет вспоминать. Сати рядом снова листала фотографии, то и дело толкая его локтем, показывая очередной кадр, и он, вместо того чтобы отмахнуться, честно вглядывался в каждый.