Двенадцать минут до бессмертия
Валерия Новикова
Меня зовут Алексей Леонов. Я родился 30 мая 1934 года в деревне Листвянка, что находится в Кемеровской области. В нашей многодетной семье я был восьмым ребенком.
Послевоенные годы – время тяжелое, с нехваткой еды и простых удобств, когда каждая крошка хлеба была на вес золота – именно в это время мне не посчастливилось пережить свое детство. Но в этой суровой простоте была своя «изюминка»: мы рано взрослели, помогали родителям по хозяйству и учились ценить каждую минуту отдыха.
Политические потрясения тех лет не обходили стороной никого. Не стала исключением и наша семья: моего отца арестовали из-за небольшого конфликта с председателем колхоза. Так мы, по сути, стали для односельчан «врагами народа». Наш дом разграбили, и семье пришлось переехать в Кемерово, где мы, 11 человек, ютились в тесной комнатке площадью 16 квадратных метров. Но даже в этих условиях я чувствовал: испытания закаляют характер для чего-то большего.
И все это время надо мной простиралось огромное, бескрайнее небо. Оно манило, будило воображение, обещало свободу. Вероятно, именно тогда, среди сибирских просторов, во мне зародилась мечта о полете. Я рисовал самолеты, зачитывался книгами о летчиках, гадал, что скрывается за холодным светом звезд. В моих глазах как загорелся огонь, так и не выгорел под гнетом жестокого мира.
Позже, после переезда семьи в Калининград, к небу добавилось и море – такое же синее и бескрайнее. Я окончил школу уже там. Моим главным увлечением по-прежнему оставались небо и живопись: я мог часами рисовать, а домашние видели во мне талант к художеству. Да и сам я чувствовал, что изобразительное искусство – моя первая большая любовь. Одно время всерьез думал о поступлении в академию художеств, но наша семья едва сводила концы с концами, и оплатить обучение было невозможно. Пришлось оставить эту дорогу и сосредоточиться на другой мечте – стать летчиком.
После школы я твердо решил связать жизнь с авиацией. Поступил в авиационное училище, шаг за шагом приближаясь к своей цели. Летное дело становилось не просто профессией, а частью меня: я постигал законы неба, учился управлять самолетом, и с каждым полетом уверенность только крепла.
В начале 1960-х начался отбор в первый отряд советских космонавтов. Это был тот самый шанс, о котором я грезил с детства, – возможность шагнуть за границы неба. После жесткого отбора меня зачислили в отряд. Начались изнурительные тренировки: перегрузки, невесомость в специально оборудованном самолете, испытания в сурдокамерах, бесконечные проверки на прочность. Космос ошибок не прощает, и мы это отчетливо понимали. Но жажда открытий пересиливала страх.
В 1963 году меня назначили вторым дублером Валерия Быковского при подготовке полета «Востока-5». Это был первый серьезный шаг к тому, что позже станет главным делом моей жизни.
18–19 марта 1965 года настал мой черед. Я отправился в полет на корабле «Восход-2» вместе с командиром Павлом Беляевым. Это был не просто полет – это был прорыв: человек впервые в истории выходил в открытый космос, который до того дня многим казался пространством, откуда не возвращаются.
Космонавты – народ суеверный, а в день старта я встретил женщину, что считается дурным предвестием. Но я успокоил себя другой народной мудростью: по жизни большинство идет в компании, а смерть каждый встречает поодиночке. Так, я еще раз шагнул навстречу мечте. Когда я открыл люк шлюзовой камеры, передо мной развернулась бесконечная чернота, усыпанная звездами. Земля внизу казалась хрупким голубым шаром.
Мой скафандр «Беркут» был рассчитан на полчаса автономной работы – полчаса защиты от космической радиации, перепадов температур и вакуума, и ровно столько же запаса кислорода. Даже в компьютерной игре, когда у персонажа ограничен запас воздуха, нервничаешь, а здесь решался вопрос жизни и смерти.
Я шагнул в пустоту и провел за бортом 12 минут 9 секунд. Одновременно завораживающее и пугающее переживание. Но едва я вышел, как столкнулся с серьезной опасностью: из-за разницы давлений скафандр раздулся, стал жестким и лишил меня нормальной подвижности. Примерно на восьмой минуте я почувствовал, что пальцы вышли из перчаток, а ступни – из ботинок, и я болтаюсь внутри, хотя перед выходом все было подогнано так плотно, что со стороны я напоминал вопросительный знак. Скафандр распирала внутренняя сила, и это было угрожающе. Каждая секунда стала испытанием: как вернуться на корабль? Как не поддаться панике?
Но годы тренировок и закаленный с детства характер не подвели. Я рискнул и, грубо нарушая инструкции, частично стравил давление в скафандре, чтобы суметь протиснуться в шлюз. Когда наконец забрался внутрь, температура тела подскочила на 1,8 градуса, пульс достиг 190 ударов в минуту, началось обильное потоотделение – как потом выяснилось, я потерял около шести литров воды. Пот заливал глаза, видимость была нулевой. Потеряй я сознание в тот момент – все могло закончиться трагически и для меня, и для всего экипажа.
Эти 12 минут 9 секунд стали поворотным моментом не только в моей жизни, но и в истории космонавтики: мы доказали, что человек способен работать за пределами корабля. А лично для меня тот выход стал проверкой на прочность – и физической, и моральной.
Однако профессиональный путь не всегда стелется гладко. С 1965 по 1969 год в составе группы космонавтов я участвовал в подготовке по лунно-облетной и лунно-посадочной программам. Для облета Луны были сформированы три экипажа. В начале декабря 1968 года мы все вместе написали в Политбюро ЦК КПСС письмо с просьбой разрешить пилотируемый старт немедленно: в США облет Луны намечался на 21–27 декабря, и мы еще могли опередить американцев, несмотря на неудачи предшествовавших беспилотных запусков. Старт планировался на 9 декабря 1968 года, но разрешение так и не было получено. В 1969 году два экипажа, включая мой, продолжали подготовку к высадке на Луну, однако после двух аварий ракеты Н-1 и успешной высадки «Аполлона-11» 21 июля 1969 года советская лунная программа была свернута.
Шли годы, космос становился ближе. В июле 1975 года мне выпала честь командовать кораблем «Союз-19» в рамках программы «Союз – Аполлон». 17 июля наш корабль состыковался с американским «Аполлоном». Историческое рукопожатие в космосе между мной и Томасом Стаффордом стало символом того, что наука способна объединять народы даже в разгар холодной войны. Глядя на американских коллег, я понимал: мы говорим на одном языке – языке космоса. Мы делились опытом, шутили, вместе решали технические задачи. Этот полет показал всему миру: будущее человечества – в сотрудничестве, а не в противостоянии.
Оглядываясь назад, я отчетливо вижу, как детские трудности – бедность, голод, клеймо «врага народа» – закалили характер, научили стойкости и умению не сдаваться. Мечта о небе, зародившаяся когда-то в сибирской глуши, стала компасом, который вел меня через все испытания. За годы работы я пережил многое: восторг первых открытий, напряжение критических моментов, радость побед. Но главное, что я вынес, – твердое убеждение: космос требует не только технических знаний, но и человеческого тепла, взаимовыручки, смелости мечтать и идти вперед.
Меня всегда трогало, когда зарубежные коллеги по-особому отмечали мой вклад. Однажды, работая с технической литературой, я переводил статью из немецкого журнала и наткнулся на незнакомый глагол – «leonieren». Друзья подсказали: это значит «выходить в открытый космос». Так моя фамилия превратилась в глагол, сначала в немецком, а позже это понятие подхватили и в других языках. Когда из твоей фамилии рождается слово, это особая форма признания, которая для меня ценнее любой официальной награды.
Вместе с такими моментами пришла и известность. Пока я не совершил первый полет, на меня почти не обращали внимания. После «Восхода-2» все изменилось: улицы стали называть моим именем, у семьи не было отбоя от журналистов. Однако мы не привыкли к подобному ажиотажу. Поэтому, отдавая дань уважения людям, мы всегда старались жить тихо, без папарацци и бесконечных интервью, – просто оставаться собой.
Сегодня, вспоминая пройденный путь, я горжусь тем, что был частью великой эпохи первых шагов человечества за пределы Земли. Надеюсь, что мои достижения вдохновят новые поколения исследователей – тех, кто продолжит изучать космос и делать его ближе для всех нас. Ведь небо не имеет границ, как и возможности человека, если он по-настоящему верит в свою мечту.