сабаик и арамаик имеют общее происхождение ?

Sabaic and Aramaic — a common origin?

Ingo Kottsieper and Peter Stein

Зарождение цивилизации в доисламской Южной Аравии тесно связано с лингвистической принадлежностью древних южноаравийских языков. То, что эти языки имеют некоторые общие черты с северо-западным семитским языковым ареалом, известно давно. Однако последние исследования позволяют отнести эти изоглоссы (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%B7%D0%BE%D0%B3%D0%BB%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B0), в частности, к арамейской и сабейской ветвям обеих языковых групп, что свидетельствует о достаточно тесных лингвистических связях между этими двумя языками. Поскольку эти изоглоссы определённо не разделяются другими южноаравийскими языками, такими как минейский и хадрамитский, традиционная картина лингвистической непрерывности так называемой древне-южноаравийской языковой группы распадается. Следовательно, вопрос о культурном переносе через Аравийский полуостров встаёт заново. С другой стороны, предположение о принадлежности арамейского языка к предполагаемой северо-западной семитской языковой группе также должно быть поставлено под сомнение на основании этих изоглосс. Лингвистические данные и их исторические последствия рассматриваются с точки зрения арамиста и сабаиста.

источник : https://www.jstor.org/stable/43782852

Традиционно арамейский язык связывают с ханаанейскими языками как часть предполагаемой северо-западной семитской ветви западносемитских языков. Эта классификация была поставлена под сомнение, в частности, работами Роберта Хетцрона, который доказывает существование центральной семитской ветви, к которой арамейский язык относился бы как отдельная подветвь наряду с арабо-ханаанским. Райнер Фойгт модифицировал эту картину, предложив, что среднесемитская ветвь Хецрона вместе с такими языками, как угаритский, на самом деле образует особую северо-западную семитскую подветвь среднесемитской ветви, включающую также древний (также старый или эпиграфический) южноаравийский язык.

Совсем недавно Джон Хьюнергард и Аарон Рубин вновь высказались за включение арамейского языка наряду с ханаанейским и угаритским в северо-западную подветвь среднесемитской ветви, а арабский и древние южноаравийские языки ("сайхадские") следует рассматривать как соответствующую южную группу, возникшую под влиянием южносемитского ареала, но не от него 1. В целом наблюдается тенденция к установлению связи между арабским и древнеюжноаравийским языками, с одной стороны, и языками северо-запада, с другой, - отказ от их традиционной генетической подгруппировки с так называемой южносемитской ветвью, представленной современным южноаравийским и эфиопским языками.

Общим для всех этих подходов является то, что древне-южноаравийский язык всегда рассматривается как отдельная группа или, что более традиционно, даже как один общий язык, разделенный на ряд диалектов. Однако эта предпосылка, как будет показано во второй части данной работы, отнюдь не бесспорна и, таким образом, лишь упрощает очевидно более сложную картину.

То же самое справедливо и в отношении арамейского языка. Вопрос заключается в том, каковы основные черты арамейского языка? Ряд ученых, занимающихся в основном древними языками Сиро-Палестины, склоняются к неявному, а иногда и прямому отрицательному определению арамейского языка: каждый диалект Сиро-Палестины, встречающийся в надписях I тыс. до н.э., считается арамейским, если он не является ханаанейским, как это прямо высказал Йозеф Троппер (2001: 213). Следовательно, диалекты Сам'ала и Дейр 'Аллa, в которых присутствуют некоторые неханаанейские черты, как, например, в слове br, означающем "сын", которое также встречается в арамейском, классифицируются как арамейские. С другой стороны, в этих двух диалектах отсутствует определённый артикль и присутствует глагольная N-стема. Следовательно, определённый артикль и отсутствие N-стемы, которые были общепризнанными особенностями арамейского языка, на основании этих конкретных текстов интерпретируются как вторичное развитие, а не как основные черты арамейского языка (Tropper 1993: 307-311). Таким образом, следует предположить существование протоарамейского языка, который в VIII в. всё ещё использовался на периферии ареала арамейских диалектов и был очень похож на ханаанейские диалекты, 2 оставляя открытым вопрос о том, когда и почему возникли эти более поздние особенности. Такое предположение, однако, предполагает, что протоарамейский язык уже использовался в качестве общего языка на обширной территории от самого северо-востока в Цинцирли до Дейр-Аллы, расположенной к востоку от реки Иордан, до того, как эти новшества распространились по всей этой обширной территории - за исключением самых ее окраин, - что оставляет вопрос, через какие средства и по каким причинам это могло произойти?

Эти вопросы приводят нас к проблеме предыстории арамейского языка и арамеев в целом. Традиционно ученые предполагают, что их колыбель находится где-то на севере Сирии, поскольку в первом тысячелетии Джазира была арамейским центром, и даже Библия связывает Харан с ранними арамеями. Однако критический анализ самых ранних источников об арамеях и арамейском языке не способствует такому предположению. 3 Согласно дошедшим до нас источникам, арамеи впервые появились в Месопотамии в конце II тысячелетия, куда они вторглись как новый элемент так называемых групп Ахламу . Эти арамейские элементы располагались в районе Джебель-Бишри и лишь постепенно проникали в Месопотамию, особенно вдоль рек. Очевидно, что сначала они заняли ведущее место среди ахламу, затем среди сельского населения вне городов Месопотамии и, наконец, в развивающихся мелких государствах на окраинах зоны ассирийского влияния. Таким образом, в начале I тысячелетия не только сложились два государства под названием Арам - одно на севере Сирии в районе к западу от Евфрата, другое к юго-западу от Джебель-Бишри в окрестностях Дамаска, - но и язык этой новой элиты приобрел статус трансрегионального литературного лингва франка, который использовался и в других районах Сирии, а позднее был принят даже в неоассирийской империи наряду с аккадским. Поскольку, с другой стороны, нет ни малейшего намёка на то, что арамейский язык - прото- или не прото - использовался в Сирии до X в. до н.э., приходится заключить, что и арамеи, и их язык - это новые элементы сирийско-месопотамского общества, которые появились там только в конце II тысячелетия и, вероятно, происходили из области к югу от Месопотамии, где-то на восточных окраинах Сирии-Палестины или даже ещё южнее.

Эти наблюдения хорошо согласуются с лингвистическим наблюдением о том, что арамейский язык по ряду признаков отличается от всех других языков, встречающихся в его более позднем ареале:

1. Наиболее известной отличительной чертой арамейского языка является пост-позиция артикля. Поскольку во всех старых текстах он всегда пишется с Μ и никогда с h и поскольку в старых текстах Μ не используется как mater lectionis, этот артикль не был простым -[ā], а имел согласное значение.

2. Система глагольных основ в арамейском языке довольно проста и подчиняется строгим правилам. Их всего три - G, D и H, и все они, очевидно, использовались как в активном, так и в пассивном залоге, причем каждая из них сопровождалась t-стемой. В отличие от tD и tH, первоначально t-стебель G реализовывался с инфиксальным t, таким образом, Gt. Однако это встречается только в самой ранней арамейской надписи из Т. Фехерье (ygtzr, KAI 309: 23). Таким образом, в данном случае арамейский язык очень рано перешел к наиболее распространенной в Сирии-Палестине модели, которая предпочитала префиксальный элемент t. Это свидетельствует о влиянии региональных языковых традиций, которые, конечно, начали сказываться на арамейском языке уже в тот момент, когда он стал использоваться в этом регионе.

3. Как правило, арамейский язык также сохраняет /h/ из Н-стебля во всех формах (например, hqtl, yhqtl и т.д.), тогда как в других так называемых северо-западных семитских языках он не появляется в формах с префиксами (например, hqtl, yqtl).

4. Адаптация финикийского письма затушевала тот факт, что в арамейском языке было двадцать девять согласных фонем. О том, что в арамейском языке изначально использовались /d̠/, /d̻/, /z̻/, /t̻/ и /ś/, хорошо известно по орфографическим изменениям в отношении этих фонем, но в Pap. Amherst 63, разговорный арамейский текст, переписанный в IV в. до н.э. на демотический шрифт, свидетельствует о том, что /h̻/ и /h̬/ и /ʕ/ и /ġ/ также различались фонетически (Kottsieper 1990: 27-31; Tropper 1993: 307; Fales 2011: 566). Хотя в других диалектах Сирии и Палестины также могло использоваться большее количество фонем, чем выражалось финикийским письмом, адаптированным на этой территории, нет никаких намеков на то, что в каком-либо из них присутствовали все те, которые сейчас чётко засвидетельствованы для арамейского языка. 4

5. Вместе с финикийским письмом писцы переняли и ханаанские черты как простые орфографические условности. Поскольку в ханаанейских языках [n] ассимилировался с согласным, следующим непосредственно за ним, и поэтому такой [n] никогда не появляется на письме, большинство переписчиков древнеарамейских текстов следовали этому обычаю, создавая впечатление, что древнеарамейский также полностью ассимилировал [n]. Однако Вольфрам фон Соден уже отмечал, что во многих арамейских именах и словах, записанных клинописью, встречается оригинальный [n], хотя и не написанный алфавитным шрифтом (см. Soden 1968: 175-176). Следовательно, такой [n] должен был каким-то образом произноситься. Более того, в текстах, начиная с VII века, [n] начинает писаться в таких позициях, хотя писцы, особенно в позднеперсидский период, иногда испытывали серьёзные трудности с правильным его написанием. На основании этого наблюдения Райнер Деген также усомнился в предположении об ассимиляции [n] в раннем арамейском языке и предложил объяснить отсутствие [n] в древнеарамейских надписях как просто орфографическую особенность (Degen 1969: 39-40). Это подтверждается не только древнейшей арамейской надписью, опубликованной после "Грамматики" Дегена, в которой действительно пишется [n] перед согласным (ср. mhnΉt, KAI 309: 2), но и анализом диалекта Притчей Аhiqar, восходящего к источникам VIII века. В этом тексте каждый этимологический /n/ пишется правильно и не встречается ни одного этимологически неправильного n (Котципер 1990: 50-62). Таким образом, мы можем быть уверены, что в более древних арамейских диалектах /n/ произносилось даже перед согласным каким-то образом - возможно, не как полный [n], но, по крайней мере, как чётко различимая назализация.

6. Арамейский язык также сохранил различие между корнями, оканчивающимися на /y/ и на /w/, что совершенно неизвестно в ханаанейских языках. Так, формы без окончаний краткого префикса-спряжения G-стебля III-y первоначально произносились с -[ī] на конце (пишется -y), тогда как формы III-w имели -[ē] на конце (пишется -h) (Kottsieper 1990: 158- 177). Различие между этими корнями сохраняется и в более поздних диалектах в существительных по /qvtl/-образцу, в котором первоначальный третий согласный появляется вновь.

Подведем итоги этого раздела: арамеи появились на северной окраине Сирийской пустыни только в конце II тыс. до н.э., вероятно, с юга; поскольку в это время в сирийском мире произошли резкие культурные изменения, связанные с упадком городов-государств, эти арамейские группы смогли приобрести огромное влияние на новые элиты, формировавшиеся в Сирии. В результате их язык стал основным трансрегиональным языком западного Ближнего Востока. Иноземное (т.е. не сирийское) происхождение арамеев, однако, отражается в ряде особенностей арамейского языка, которые чётко отделяют его от более древних языков Сирии и Палестины. То, что некоторые из этих отличий были утрачены в течение первого тысячелетия - периода, когда арамейский язык стал использоваться в новой языковой среде, - ожидает любой лингвист. Поскольку все эти особенности можно обнаружить в языках Аравийского полуострова 5 , возникает вопрос, не находится ли там колыбель арамейцев и их языка - или, по крайней мере, их родственников.

Поэтому обратимся к другому концу Аравийского полуострова - языковому ареалу так называемых древне-южноаравийских языков. Как уже отмечалось выше, эта языковая группа в тесной связи с языками Сирии и Палестины (а также с арабским языком) рассматривается современными учеными под названием "среднесемитские". От языков Эфиопии (и современных южноаравийских) эту группу чётко отличает ряд характерных черт. Среди них - образование несовершенного вида индикатива с основой /qtVl/ (так, yaqtulu против эфиопского yеqattеl) и женский род множественного числа префиксального спряжения, оканчивающийся на /-na/ (против эфиопского /-ā/). Некоторые другие особенности древнеюжноаравийского языка, которые, казалось бы, тесно связывают его с южносемитской семьей, такие как суффиксальное спряжение 1-го и 2-го лица на -k и широкое использование ломаного множественного числа, вполне могут рассматриваться как ареальные явления, а не как следы общего генетического происхождения. 6 Таким образом, мы имеем достаточно чёткую картину прочного воплощения древнеюжноаравийского языка в среднесемитском языковом ареале. 7

В чем же здесь проблема? Проблема в том, чтобы суметь объяснить, как и когда эти центрально-семитские языки попали в Южную Аравию. Этот вопрос вызвал длительную полемику между приверженцами какой-либо миграционной модели, объясняющей центрально-семитское влияние в древнеюжноаравийском языке как привнесение из-за рубежа, 8 и сторонниками эндогенного происхождения на юге полуострова. 9

В пользу эндогенной(внутренней) теории выдвигаются два основных аргумента:

1) археологическая преемственность в Южной Аравии стоит далеко за пределами конца II тыс. до н.э.10 ;

2) невероятность исхода, возможно, десятков тысяч людей через Аравийскую пустыню, чтобы стать жителями будущей "Аравии Феликс". 11

Действительно, оба аргумента правдоподобны, но могут быть серьёзно поставлены под сомнение, если не опровергнуты.

Теперь вернёмся к арамейскому языку. Вспомнив особенности, отличающие арамейский язык от других языков северо-запада, мы легко увидим, что эти же черты есть и в сабайском 12 : у нас есть пост-позиция артикля (-n, параллельный /-a̠ʔ/ в арамейском) (ср. также Voigt 1998: 242-243), система глагольных основ совершенно одинакова в обоих языках (три базовые основы G и H и три соответствующих рефлексива, образованных от инфиксальных или префиксальных основ. Voigt 1998: 242-243), система глагольных основ в обоих языках абсолютно одинакова (три базовые основы G, D и H и три соответствующих рефлексива, образованных с помощью инфикса или префикса t, а также пассивные формы, но нет удлиненных основ 13 и нет N-ов); мы имеем одинаковую морфологическую обработку каузативной основы, сохраняя ее /h/ во всех формах (таким образом, hqtl, yhqtl и т.д.); и мы можем исходить из сопоставимого набора согласных. Что касается ассимиляции /n/, то здесь, по-видимому, наблюдается развитие, аналогичное арамейскому: если в ранних сабейских надписях (так называемый раннесабейский период, ок. X-III вв. до н.э.) n, как правило, находится во всех позициях, то в начале среднесабейского времени начинают появляться дефектно написанные (а значит, ассимилированные) формы, которые затем преобладают в течение последующих веков. Наконец, в сабейском языке хорошо различаются корни III-y и III-w, которые, соответственно, пишутся с соответствующими окончаниями -y и -w (так, ybny "он будет строить" в отличие от yʔtw "он придет").

Подводя итог, можно сказать, что эти фонологические и морфологические особенности являются общими для обоих языков - арамейского и сабейского - в отличие от других языков Сирии и Палестины.

Теперь встает вопрос: обнаружим ли мы подобное различие и на юге полуострова? Другими словами, являются ли другие древнеюжноаравийские языки частью этой картины или нет? По правде говоря, мы пока не можем дать однозначного ответа, поскольку грамматические данные этих языков гораздо менее полны, чем сабайского. Однако если составить общую картину этих фрагментарных языков, то можно выделить определенную тенденцию, которая обнаруживает ряд разительных отличий от арамео-сабаистской картины, представленной выше.

Что касается четырех основных характеристик, о которых идет речь, то картина выглядит следующим образом:

1. Постпозиция артикля (в конце слова) действительно является общим для всех четырех языков АSА.

2. Что касается образования глагольных основ, то наиболее сложная схема наблюдается в минайском языке. 14 Помимо трех общих базовых основ и соответствующих рефлексивов, мы имеем систему редуплицирующих основ, дважды показывающих второй радикал в письме и, таким образом, вероятно, отличающихся от обычных геминирующих (D-)основ. 15 Недавно было установлено, что такие редуплицирующие основы могут быть использованы не только для базовой основы, но и для всех других производных, таких как S, T и ST (так, fΚΚl, sfΚΚl, ftΚΚl, and stfΚΚl, помимо соответствующих базовых основ fΚl, sfΚl, ftΚl и stfΚl). Такая система субдериваций от производных (и даже Т-)-стеблей совершенно неизвестна в центрально-семитских языках 16 , но характерна для эфиопского и, следовательно, для южносемитской группы языков. 17

3. Другой известной особенностью, отделяющей все остальные южноаравийские языки от сабайского, является образование каузативной основы (и местоимений 3-го лица) с сибилянтом (традиционно пишется s = s1, но произносится как [š]), а не с /h/. Эта особенность связывает эти языки с древнейшим представителем восточносемитских языков - аккадским, но отделяет их от среднесемитских.

4. Последнее яркое явление - количество согласных. Если непосредственно соседние языки, минайский и катабанский, как и сабайский, сохранили полный набор согласных, то самый отдалённый язык, хадрамитский, демонстрирует заметные недостатки: в нём не только отсутствуют фрикативные интердентали /d̠ / и / t̠/ (они сливаются с соответствующими сибилянтами /z/ и /ś/ соответственно)18 , но и смешиваются эмфатические /s̠ / и / z̠/, что сильно напоминает консонантную систему эфиопского языка. 19

Что мы можем понять из этой картины? Сабайский язык оказывается в лингвистическом отношении гораздо ближе к арамейскому, чем к любому из соседних языков так называемой древнеюжноаравийской группы. Если бы мы исходили только из грамматических данных, не зная историко-географического происхождения языков, мы, конечно, были бы склонны связывать сабайский с арамейским, а не с минайским или хадрамитским. В результате это означает, что истоки сабейского языка, по всей вероятности, следует искать не в Южной Аравии, в южносемитской области, а дальше на север, в той среде, которая породила и арамейский язык.

Этот протоарамейский язык, как мы видели, находился, скорее всего, не в Сирии (которая стала центром этого языка только в начале I тысячелетия), а где-то дальше на юге. Здесь, на северо-западной окраине Аравийского полуострова, мы можем представить себе некий народ, поселившийся там во втором тысячелетии и говоривший на каких-то протоарамейско-сабейских диалектах. В конце тысячелетия, возможно, под влиянием резких климатических изменений, вызвавших сильную засуху в Сирии и Палестине (см., например, Litt et al. 2012; Kaniewski et al. 2013), группа этих людей могла отправиться на новое место жительства - вдоль международного торгового пути, чтобы в конце этого пути обосноваться в Южной Аравии. Там эта группа столкнулась с семитоязычным народом - предками тех, кого вскоре назвали минайцами, катабанцами и хадрамитами. В процессе взаимной интеграции и ассимиляции пришлые быстро захватили политическое лидерство - параллельно с развитием арамейской элиты в Сирии вскоре после этого. 20

О миграционных корнях этого народа напоминает даже его имя - Сабаʔ. Корень, лежащий в основе этого имени (SBʔ), на сабейском языке означает просто "путешествовать", и он широко используется в сабейских надписях ! Кажущийся парадокс преемственности южноаравийской цивилизации во втором тысячелетии при явно центральном (или северо-западном) семитском характере некоторых ее частей вполне можно разрешить, если предположить миграцию не целых цивилизаций, а довольно небольшой группы - сабейцев. Вместе со своим языком эта группа привнесла на новую родину письменность и тем самым заложила основу для общей письменной культуры народов, говорящих на совершенно разных языках, как это сделали арамеи несколькими поколениями позже на севере. 21

*******************************************************************************************************