христианский-палестинский- арамейский и старый-арабский языки

Развитие арабского языка как письменного.

(Приложение к материалам семинара по арабистике 40). (Оксфорд: Археопресс, 2010, стр. 29-46.)

Гора Нево, Джебель Рамм и статус христианского палестинского арамейского и старого арабского в позднеримской Палестине и Аравии .

Mount Nebo, Jabal Ramm, and the status of Christian Palestinian Aramaic and Old Arabic in Late Roman Palestine and Arabia

В этой статье обсуждается статус и распространение старого арабского и христианского палестинского арамейского языка в провинциях Палестины и Аравии во время позднего римского периода. Он (Макдональд) исследует лингвистический контекст мозаичной надписи VI века в церкви Святого Георгия на горе Нево, которая, как говорят, содержит слово на арабском языке, и приходит к выводу, что это слово — почти наверняка на христианском палестинском арамейском языке.

Другой до-исламский текст, который якобы был написан на арабском языке, это граффито из Джабаль Рамм , как представляется, наиболее вероятно - на набатейском арамейском языке.

Есть три старо-арабские1 надписи, написанные арабским письмом, которые признаны таковыми всеми учеными:
-одна : из Zebed, к юго-востоку от Алеппо,
- одна из Jabal Usays , к юго-востоку от Дамаска,
- и еще одна из Харрана, к югу от Дамаска
(Macdonald 2008: nos Χ-ΧΠ).

Еще две надписи, одна из Умм-эль-Джималь и одна из Джабаль Рамм, на самой северной и южной оконечности современной Иордании соответственно, находятся в возможном списке, но нет согласованного прочтения, и они вполне могут быть набатейскими арамейскими, а не арабскими .
(см. Macdonald 2008: №№ ХШ и EX соответственно).
Есть еще один претендент с горы Нево, тоже в Иордании, но, к сожалению - и, как ни странно, учитывая редкость таких текстов - он не получил особого внимания. Ученые, которые смотрели на него, либо приняли, либо отвергли его арабские полномочия без какого-либо официального обсуждения. Поскольку другие ученые, в том числе и я, просто без возражений приняли мнение либо «про-арабского», либо «анти-арабского» лобби, кажется, стоит уделить тексту должное внимание, и это и будет целью данной статьи.

Объект нашего исследования находится в церкви Святого Георгия в современной деревне Khirbat al-Mukhayy, (в древности - Нево , сейчас примерно в 30 км к западу от современного Амман), где Моисей якобы смотрел на Святую Землю. В этой церкви есть несколько прекрасных мозаичных полов, которые были завершены в 530-х годах нашей эры. Одно из них, в ризнице на южной стороне центральной апсиды, содержит всего два слова (рис. 1). Слово справа (если смотреть на мозаику) дает имя человека греческими буквами: Saõla. Слово слева - это то, что нас здесь интересует. Первые редакторы, Сайлер и Багатти (1949: 171), сочли, что это было написано на арабском языке и письме , читая би-салам «[покойся] с миром». Десять лет спустя Милик (1959-1960: 159) написал об этом заметку, отметив, что, хотя это чтение было удовлетворительным с точки зрения здравого смысла, оно было трудным с точки зрения палеографии, и он предпочитал принимать его как христианско-палестинский арамейский (CPA), читая: nayyeh šawzeb «[о Боже] упокой [и] даруй спасение». Четверть века прошла без дальнейших комментариев, а затем появились две статьи: одна в пользу арабского языка, а другая - в пользу CPА (Christian Palestinian Aramaic ) ..

Первый, Кнауф (1984), просто повторил, что это слово было на арабском, без каких-либо подтверждающих аргументов, за исключением того, что чтение Милика не было убедительным. Последний, Пуэч (1984a), предложил новое предположение, а именно, что текст был двуязычным: слово слева было просто именем Saöla, написанным в CPA ( Christian Palestinian Aramaic) , но содержащим множество ошибок и нововведений со стороны мозаичников. Какое решение мы должны предпочесть? У этого вопроса есть два аспекта, которые требуют уточнения, прежде чем можно будет дать ответ: лингвистический контекст, в котором находится этот артефакт, и палеография самого слова.

(1). Под этим я подразумеваю арабский язык доисламского периода.
Поскольку у нас так мало текстов, трудно быть уверенным, насколько он был похож / отличался от арабского языка раннего исламского периода или в какой степени он представлял в своей письменной форме довольно однородную сущность. Что нам известно об этом, см. Müller 1982; Macdonald 2009α III: 48-57; 2008; Робин 2001.)

Лингвистический контекст:

Важно отметить, что Нево находится всего в 45 км к востоку от Иерусалима по прямой и немного южнее крупных городов Декаполиса, таких как Pella (современный Tabaqat Fihl), Gerasa (Jerash), Gadara (Umm Qays), Capitolias (Bayt Rãs), Abila и т. д. Короче говоря, он находился в орбите крупных центров эллинской культуры, где греческий язык был ключевым языком. В поздней античности эта модель продолжалась, когда христианская элита сама становилась представителями христианской культуры, которая была сильно эллинизирована и передавалась в основном на греческом языке. И дело не только в богословских трактатах высокого уровня, таких как сочинения Софрония, патриарха Иерусалимского (634-638), и Анастасия Синайского (проживавшего в Иерусалиме в 680-х годах), но и в риторических проявлениях, таких как трактаты жители Газы Энейя, Прокопия и Хориция (конец пятого - начало шестого века), которых мы видим «греками в действии». Из находок папирусов мы узнаем, что в VI веке жители даже таких маленьких провинциальных городков, как Нессана и Петра, вели свои повседневные дела на греческом языке.

Тем не менее, хотя греческий язык определенно был официальным языком в позднеримской Палестине и Аравии, многие из тех, кто там жил, говорили на арамейском. Для современников арамейский был просто «языком сирийцев» (ë tõn syrõn phõne), но было понимание, что он присутствует на многих разных диалектах: «Жители провинций Osrhoene, Syria, Euphratesia, Palestine, и Phoenicia используют язык (phone) сирийцев, но, тем не менее, диалект (dialexis) каждого из них имеет много различий " (Brock 1994: 149, цитируется Теодорет из Кирра).

В интересующем нас регионе диалект назван палестинским сирийским (al-falasfmiyyah) Бар Гебреем (1890: 18), главой западной сирийской церкви в тринадцатом веке, который сказал, что «это диалект народа Дамаска , горы Ливана и остальной части Внутренней Сирии». Ни Теодорет, ни Бар Гебрей не включают Аравию в свой список арамео-язычных регионов, в отличие от Палестины и Финикии, но это, скорее всего, отражает маргинальный статус провинции Аравии в их глазах, поскольку современные раскопки обнаружили изрядное количество арамейских текстов там, что было известно как позднеримская «провинция Аравия» (современная северная Иордания и южная Сирия). Однако, как и Бар Гебрей, современные ученые склонны использовать эпитет «Палестинский» для обозначения арамейского диалекта, используемого в южном Леванте (будь то «палестинский сирийский» или, что сейчас чаще, «христианский палестинский арамейский»), предположительно потому, что Палестина считалась намного более цивилизованной и христианской провинцией, чем Аравия.

В отличие от сирийского языка северной Сирии и Месопотамии, CPA не стоял на равных с греческим языком со своей собственной оригинальной литературой, а скорее взял на себя более подчиненную роль. Возьмем, например, греческую надпись из Мадабы, в которой рассказывается, как после продолжительной засухи указание епископа построить новое водохранилище привело к проливному дождю. Надпись в основном на греческом языке, но реакция жителей Мадабы на чудесный ливень цитируется на арамейском: goubba ba- goubba «водохранилище за водохранилищем », повторяя фразу gebîm gebïm, которая встречается в 4 Царств 3:16 в связи с чудесами дождя которые сотворил Илия, когда Бог наполнил все водоемы / рвы в определенной долине по заступничеству Илии. Таким образом, этот текст говорит нам не только о том, что многие жители Мадабы в шестом веке нашей эры говорили на арамейском языке, но также и о том, что они изучали Библию на арамейском языке; однако для формальных письменных целей они прибегали к греческому языку.

Однако это не обязательно означает, что они (или, по крайней мере, некоторые из них) также не говорили по-гречески. Здесь мы можем иметь дело с диглоссией или переключением кода, когда говорят на двух языках, но в разных контекстах. Обычно один используется для более формальной речи, другой - для неформальных ситуаций (молитвы, благословения, шутки, заметки и т. д.). Как сообщает редактор надписи, составитель текста, возможно, перешел на арамейский в этом месте, «чтобы записать спонтанный энтузиазм жителей Мадабы», увидевших чудесный ливень (Piccirillo 1981л: 311).

Однако верно то, что многие жители этого региона говорили на одном языке. Некоторую помощь в понимании ситуации могут оказать комментарии известного испанского паломника Эгерии, который путешествовал по востоку около 380-х годов нашей эры:
"В этой провинции есть люди, которые знают как греческий, так и арамейский (siriste) ; но другие знают только один или другой язык." Епископ может знать арамейский, но никогда не использует его. Он всегда говорит по-гречески, и рядом с ним пресвитер, который переводит с греческого на арамейский, чтобы каждый мог понять, что он имеет в виду» (Wilkinson 1981: 146). Эгерия описывает проповедь, произнесенную епископом Иерусалима в церкви Анастасиса, но мы слышим от Евсевия Кесарийского (ум. 339), что мученик Прокопий (ум. 303) служил в своей домашней церкви в Скифополисе (другой Декаполис) город, примерно в 80 км к северу от Нево) в качестве переводчика на арамейский (Garitte 1953: 255), а Епифаний Саламинский (ум. 403) говорит о тех, «кто переводит с одного языка на другой во время чтений, а также на проповедях» (1863: 3.2.21, столбец 825).

Более того, многие рассказы предполагают, что значительную часть населения городов составляли люди, говорящие на арамейском языке, например, история женщины, которая рассказывает Порфирию из Газы, что она никогда не учила греческий язык, но знала только арамейский, и чей ребенок, сын, начинает говорить по-арамейски, и его понимают все слушатели (Grégoire & Kugener 1930: 52- 55).Тем не менее арамейские надписи в этом регионе немногочисленны, а в городах они практически не встречаются. Например, в Мадабе, где были проведены тщательные раскопки во второй раз, не было обнаружено ни одной арамейской надписи, хотя было обнаружено несколько новых церквей, украшенных греческими текстами. Скорее, арамейские надписи появляются в небольших городах и деревнях, в удалении от крупных центров поселений (см. Приложение 1 и Рис. 4). Эта модель предполагает, что только в сельской местности этот язык можно было использовать в общественных местах и на объектах, тогда как в городских центрах, где господствовала эллинизированная элита, преобладал греческий язык (несмотря на присутствие там значительного числа арамейцев). Конечно, греческий язык можно использовать и за пределами городов - действительно, у нас есть множество греческих текстов, особенно граффити и эпитафий, из очень отдаленных мест (например, Colt 1962: 137-193 [152 греческих надписи], 201-209 [десять арамейских надписей] из Нессаны и ее окрестностей) - но дело в том, что греческий язык был менее востребован в таких областях, чем в городах, и поэтому в определенных контекстах арамейцы могли выражать себя на своем собственном языке.

В частности, для надписей более личного характера использовался CPA. Например, на кладбище Khirbat al-Samrä3 сохранилось 119 христианских надгробий с надписью, из которых восемьдесят шесть написаны на CPA (христ. палест. арамит) и только тридцать три - на греческом (Humbert & Desreumaux 1998: 436-508 [CPA], 373- 380 [греческий]).

В Khirbat al-Mird был обнаружен ряд манускриптов на CPA, в основном содержащих библейские тексты и переводы греческих сочинений, но среди них было письмо (ок. шестого-седьмого века), написанное на папирусе монахом по имени Гавриил к главе церкви монастыря, прося его молитв (Милик 1953: 533-539). Хотя в настоящее время это — уникальное письмо, оно вполне могло отражать обычное явление, то есть использование CPA для простой переписки.

Второй уникальный документ на CPA, найденный поблизости, в Wãdí al-Nãr к востоку от Иерусалима, представляет собой «волшебную» (для магии) записную книжку, содержащую различные рецепты и заклинания, очевидно, для личного пользования ее владельца (Baillet 1963). Даже там, где сам текст CPA является публичным - например надписи на мозаиках и зданиях - надписи очень часто носят личный характер: обычно это благословение или молитва. Например, надпись CPA, в которой записано здание больницы (nosokomeion ) по своей природе является более формальным текстом (№ 28 в Приложении 1 ниже и рис. 3 / а), но он также содержит благословение (для всех, кто входит).
По этой причине мы чаще всего сталкиваемся с текстами CPA вместе с греческими, и это делает очень понятным подчиненный статус CPA и его более личную функцию . (Levy-Rubin 1994).

CPA присутствует и в мозаике, вместе с греческими надписями, которые расположены гораздо заметнее. Единственными исключениями на сегодняшний день являются №№ 7 (хотя раскопки на этом месте не проводились), 15 и 21 из списка в Приложении 1 ниже (Рис. 3 / b-d). Последние два очень интересны, поскольку их надписи на CPA происходят без сопровождения греческих текстов и оба расположены на очень заметном месте.

Надпись CPA 15 (at Hayyän al-Mushrif на севере современной Иордании) расположена прямо перед южным входом в главный зал в центре монастыря; Надпись CPA 21 (в 3Ajlün на современном северо-западе Иордании, см. Рис. 3 / d) обрамлена очень впечатляющим геометрическим узором и находится к западу от ширмы алтаря, перед алтарем.

Помимо этих трех случаев, именно греческий язык используется для официального посвящения, тогда как CPA использовался для частного благословения или молитвы. Например, в церкви Quweisme греческие надписи размещены внутри мозаики, тогда как надпись на CPA находится за ее пределами, хотя и к западу от алтаря (№ 19 в Приложении 1 ниже и рис. 3 / e).

Основной греческий текст, обрамленный tabula ansata, провозглашает восстановление церкви в 718 году нашей эры и записывает тех, кто руководил этим; текст на CPA просит Иисуса благословить это место и вспоминает Stephen, 3Abd Raytû, и Habibä Точно так же, в 'Ayün Müsa есть центральная греческая надпись, которая передает формальное посвящение, в то время как надпись CPA находится на внешней границе мозаики и передает личную просьбу, призывающую читателя «вспомнить добрые дела нашего учителя. Гайяна, пресвитера » (см. № 16 в Приложении 1 ниже и рис. 3 / f). Та же картина повторяется в Khirbat al-Kursï , недалеко от Аммана, и в Evron рядом с Haifa (см. №№ 18 и 1 соответственно в Приложении 1 ниже). В Khirbat Qastra CPA действительно присутствует в двуязычной надписи рядом с греческой, но дает только сильно сжатую версию греческой формулировки (№ 4 в Приложении 1 ниже и Рис. 3 / g). Этот образец, по-видимому, встречается также в церкви Святого Георгия в Нево. Там мы также находим ряд хорошо расположенных греческих надписей, которые передают важную информацию: даты, имена жертвователей и мастеров мозаики, цель и т. д.; а не-греческий текст находится в боковой комнате, что опять же представляет собой личную молитву за умершего Сайла (Piccirillo & Alliata 1998: 320, 327, 439-442).

Старый арабский.

Статус старо-арабского языка в этом регионе до ислама был даже более маргинальным, чем статус арамейского. Насколько нам известно о его существовании, нам нéчего сказать, кроме нескольких кратких надписей (Macdonald 2009α III: 36-37, 48-54; 2008; Робин 2006), арабские слова, которые используются в транслитерации в греческих папирусах Петры и Нессаны (Daniel 1998; 2001; al-Ghul 2006), и несколько беглых литературных ссылок (Retsö 2003: 591). Они обсуждались несколько раз, поэтому мне нет необходимости повторять их здесь снова. Однако я хотел бы сделать несколько замечаний по поводу географического распространения этих старо-арабских текстов.

Во-первых, за исключением текста из Зебеда, недалеко от Алеппо, который представляет собой всего лишь короткую молитву Богу, в основном состоящую из имен, который был добавлен к греко-арамейской двуязычной строительной надписи (датируемой 512 г. н.э.), все старо-арабские тексты и литературные аллюзии на арабский язык относятся к трем конкретным областям (см. рис. 4).

К ним относятся :

1. Hawrãn и окраина базальтовой пустыни : а именно Old Arabic надпись из al-Namãrah, Jabal Usays, Harrän и , возможно , Umm al-Jimäl (Macdonald 2008: nos VII, XI-XIII).
2. регион Negev-Sinai : а именно Arabic inscription of 'Ën 'Avdat/'Ayn 'Abadah (Macdonald 2008: no. VI) и Nessana papyri.
3. регион Petra-Madã'in Sãlih : а именно Uranius (c. четвертый-шестой века нашей эры ),так называемая "Mõthõ", обычно отождествляемая с Mu'tah около Petra, означает "умереть " на " Arabs языке " (të Arabõn phõne), и Epiphanius of Salamis, который отмечает, что жители Петры пели гимны своей девственной богине на «Arabikë dialektos" (арабском языке ) , подробнее смотри : Retsö 2003: 591; про Uranius смотри Bowersock 2000); the Petra papyri; the Nabataean- Arabic transitional graffiti — смотри Nehme.

Именно в этих трех областях мы находим основные скопления набатейских надписей (Hackl, Jenni & Schneider 2003: 719).

Это важно?

Должны ли мы сделать вывод, что под влиянием набатеев, многие из которых, как принято считать, говорили на арабском диалекте (см. «Макдональд», этот том), арабский язык стал более распространенным в этих регионах?

Во-вторых, почти нет совпадения между распределением CPA и доисламских арабских надписей. Тексты CPA вообще не встречаются в районах Негев-Синай или Петра-Мадаъин-Салих, ни в Хавране (который, однако, имел свой собственный арамейский диалект и версию арамейского письма;
см. Contini 1987: 31-36; Macdonald 2003: 44-46).

Набатейские надписи были обнаружены в городах Gerasa, Capitolias, и Madaba, но их очень мало, и большинство из них встречается вместе с греческими (Hackl, Jenni & Schneider 2003: 201-214, 7
19).Опять же, трудно сказать, имеет ли это значение и в каком смысле. Это правда, что набатейские надписи в основном расположены в регионах, граничащих с пустыней и степью, тогда как тексты CPA находятся ближе или в пределах основных сельскохозяйственных территорий. Тем не менее, никто не хочет подразумевать, что мы обязательно говорим о двух разных популяциях или о точном слиянии экологических и языковых зон. Хотя на уровне письменного слова у нас есть только два письма шестого века нашей эры (помимо греческого), а именно арамейский и арабский, путешественник в этих странах столкнулся бы на уровне разговорного слова с множеством тонко дифференцированных диалектов, которые часто переходили один в другой.

В-третьих, область с наибольшим количеством старо-арабских надписей, Хавран и окраина базальтовой пустыни, также является местом, где базировалась самая задокументированная до-исламская арабская династия Гассанидов (Hoyland 2009). Следует ли связывать эти два факта?

Две из этих надписей написаны не только на арабском языке, но и на арабском шрифте. Текст из Jabal Usays (датированный 528-529 гг. н. э.) принадлежит некому Ruqaym сыну Mucarrif' посланному для охраны этого важного водоема к юго-востоку от Дамаска от имени «царя аль-Харита», вождя Гассанидов, который были главным союзником Византийской империи.

Текст из Harran (датированный 568-569 гг. н. э.) представляет собой двуязычную греко-арабскую надпись; в нем рассказывается о строительстве надгробного камня для некоего святого Иоанна неким Sharâhïl сыном Zãlim который в греческой версии текста обозначен как филарх.

Надпись ан-Намара также касается авторитетного лица, самопровозглашенного «царя всех арабов», не менее.

Теперь понятно, что именно такие персонажи продвигали использование арабского языка, обладая определенной властью и ресурсами, а также, возможно, чувством арабской идентичности (Hoyland 2007: 227-232). Поскольку у них были существенные отношения с Римом, было бы естественно предположить, что в их распоряжении была по крайней мере элементарная администрация и, следовательно, писцы. Это важно, поскольку, как указывает Майкл Макдональд в этой книге, изменения в письменностях обычно происходят с помощью пера, а не резца. Таким образом, исходя из перехода от набатейского арамейского письма к арабскому, мы должны сделать вывод, что набатейским письмом на пергаментах и папирусах было много написано на арабском языке , но к сожалению, не сохранилось. Также примечательно, что Гассаниды выдавали себя за поборников христианства, как и филарх из надписи Harran (так как он заказал строительство памятника для мученика), что может означать, что определенно христианские тексты переводились на арабский язык с целью обучения новообращенных арабофонов (Hoyland 2008). Действительно, именно такая цель стимулировала рост коптской, армянской, грузинской письменности и письменности CPA примерно в это время (а именно в четвертом-пятом веках нашей эры). Часто кажется удивительным, что арабский язык не записывался так долго, но следует иметь в виду, что в целом большинство языков в до-современном мире не были письменными .

Переход от устного к письменному обычно происходит с языком только тогда, когда его носители (или одна конкретная группа из них, которая тем самым превращает его диалект в высшую форму языка) приобретают достаточную общую идентичность и достаточную политическую власть для продвижения своего собственного языка. Это начало происходить в случае арабского языка, когда определенные арабские племена в результате своего взаимодействия с Поздней Римской империей постепенно развили государственные структуры и достигли определенной степени надплеменной общинной идентичности. Это произошло главным образом в римской «провинции Аравия», которая в своей первоначальной форме присоединенного набатейского царства простиралась от южных окраин Дамаска до Хиджаза (по крайней мере, до Мадаъин Салих), включая пустыню Негев и поэтому неудивительно, что именно в этом регионе мы находим самые ранние арабские надписи.

Путаница в общей картине состоит в том, что скотоводы за пределами этого региона, похоже, веками писали разновидностями южно-семитского письма (Macdonald 2009α III: 30-46; ). Но в зонах скотоводства действуют другие правила. Самое главное, что у них есть время, пространство и, в частности, в этой области большие скопления нужных сортов базальта и песчаника для резьбы на камнях . Более того, желание писать на престижных языках, столь сильное в осёдлых землях (и которое становится подавляющим в городах), — не ощущается на периферии.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙ В ОРИГИНАЛЕ НА АНГЛИЙСКОМ.

******************************************************************************