формирование вождеств в Эдоме, Негеве и Хиджазе в 1 тыс. до н.э.

SOCIO-ECONOMIC FLUCTUATIONS AND CHIEFDOM FORMATION IN EDOM, THE NEGEV AND THE HEJAZ DURING THE FIRST MILLENNIUM BCE*

Juan Manuel TEBES

За последние два десятилетия историография железного века южной Трансиордании и Негева претерпела значительные изменения. Были применены новые модели интерпретации, основанные, главным образом, на антропологических исследованиях, которые подчеркивают преимущественно племенной характер и кочевую, агро-пастбищную экономику обществ, проживающих в этих засушливых пограничных районах.1 Хотя эти исследования являются глотком свежего воздуха среди более традиционных исследований, которые рассматривали местные государства как национальные государства с ограниченными территориями, и правильно фокусируют внимание на родственных организациях как социальных и экономических единицах того времени, они, тем не менее, страдают от чрезмерного (можно даже осмелиться сказать "антропологического") интереса к племени как скелету, внутри которого анализируются доказательства. Как будто местные общества жили в одном ограниченном, застывшем периоде времени, без изменений в их социальных организациях, не говоря уже о формировании и распаде целых политических структур. В этом смысле они являются почти а-историческими приближениями. Конечно, одним из важных факторов такого положения дел является почти полное отсутствие местных текстовых источников, поэтому племенные организации выглядят как вне-временные и не имеющие "истории". Поэтому кажется, что необходим более динамичный подход, чтобы учесть растущие археологические свидетельства социальных и политических колебаний в автохтонных обществах.

Племя можно определить как "локализованную группу, в которой родство является доминирующей формой организации, и члены которой считают себя культурно обособленными".2 Племена не являются статичными образованиями, и фактически изменения — являются для них нормой: они подвержены внутренним трансформациям, обусловленным географическими, экономическими и внешними факторами. Ключевой особенностью здесь является то, что социальное неравенство возникает в основном из-за их взаимодействия с государствами; это взаимодействие, в свою очередь, может привести к возникновению государственных образований на уровне вождеств. Вождества - это, по сути, безгосударственные общества с чёткой социальной иерархией, но лишенные важнейшего признака государства - монополии на силу. Не имея полномочий для проведения в жизнь собственных решений, власть элиты вождеств основана, скорее, на родственных отношениях и, в некоторых случаях, на перераспределении товаров и церемониальных дарах, которые связывают вождей с их последователями.

Вождества обычно демонстрируют монументальную архитектуру, иерархию поселений, производственную деятельность, выходящую за рамки домашней орбиты, и идеологическую поддержку, узаконивающую социальную дифференциацию. Вождества очень нестабильны, степень их власти ограничена, а срок жизни короток. 3 Однако не следует забывать, что вождество - это аналитическая категория, и на самом деле изменчивость — является нормой среди этих групп. Самое главное, некоторые ученые находят мало этнологических и археологических свидетельств в поддержку "Service’s key concept" перераспределения в вождествах. 4 Традиционная модель вождеств не без оснований подвергается критике за социальный эволюционизм и отсутствие должного внимания к изменчивости общества и историческим контекстам. По словам Pauketat , неоэволюционисты выявили общие атрибуты определенных обществ и спрогнозировали, как эти атрибуты могли функционировать в прошлом. Однако, поскольку им (как и всем этнологам) не хватало исторической перспективы, неоэволюционисты обязательно объясняли изменения не на основе реальной истории, а на основе абстрактной модели культурных систем, полученной при рассмотрении многих обществ в отдельные моменты времени. 5 Поэтому критики старой парадигмы вождества либо приняли более сбалансированный взгляд 6 , либо вообще отвергли её. 7

Однако концепция вождества, лишенная эволюционистской перспективы, все еще остается полезной аналитической категорией, с помощью которой можно изучать древние общества. Дополненная мир-системным подходом, 8 категория вождества адекватна для объяснения социально-политических изменений на микро- локальном и межрегиональном уровнях без ущерба для исторической перспективы. Хотя возникновение вождеств может быть вызвано целым рядом факторов, их развитие в конечном итоге связано с их положением в мировой системе 9 , и особенно с внешним влиянием соседних основных государств, которое может принимать форму политического/военного давления или экономической экспансии.

В засушливых районах эволюция государств в значительной степени определяется полукочевым и кочевым характером местных сообществ. Кочевые вождества формируются в результате появления социальной стратификации внутри племени или, что более распространено, в результате объединения нескольких племен в племенную конфедерацию под фигурой "вождя". 10 Учитывая не-авторхический (не-самодостаточный) характер кочевой агро-пастушеской экономики, внутренняя социально-политическая структура полностью связана с взаимодействием с осёдлыми сообществами. Таким образом, социальная иерархия возникает в силу трех факторов: внутренних организационно-управленческих потребностей, необходимости взаимоотношений с другими кочевыми группами и необходимости взаимоотношений с осёдлыми земледельческо-городскими обществами. 11

Вождество является формой иерархической политической организации в непромышленных обществах , как правило , основано на родстве , и в котором формальное лидерство монополизировано законными старшими членами отдельных семей или «дома». Эти элиты образуют политико-идеологическую аристократию по отношению к общей группе. https://en.wikipedia.org/wiki/Chiefdom

Особое значение для южных окраин Леванта железного века имеет модель Роутона "диморфного вождества" - государства, состоящего из кочевого и осёдлого элементов и сосредоточенного в городе на территории племени. Хотя модель Роутона в значительной степени преувеличивает дихотомию между кочевничеством и оседлостью, она может вместить растущие свидетельства городской социальной сложности внутри племенного окружения в Эдоме, Негеве и Хеджазе железного века. В некоторых случаях влияние государств является прямым, характеризуется военным и политическим давлением. Здесь расслоение развивается из заботы об автономии общины, а местные "вожди" и их подчиненные - не более чем военный класс, призванный контролировать власть ядра. Однако в большинстве случаев внешнее влияние носит экономический характер, особенно когда экономика ядра выходит далеко за границы государств и проникает на периферию, порождая внутреннюю иерархию. Такая экспансия может принимать различные формы, но торговые сети и "анклавные" экономики являются наиболее значимыми для нашего случая.

Когда межрегиональная торговля распространяется на периферию, товары, импортируемые из ядра, используются местной элитой в качестве "политической валюты" для укрепления лояльности союзников , что повышает способность вождей мобилизовать рабочую силу и стимулировать избыточное производство. 13 Монополия на приобретение иностранных товаров также связывает элиты с "международным стилем" 14 , который используется для оправдания их власти, основанной на их контакте с внешним источником власти, недоступным для других. Этот стиль также наделен сверхъестественным значением, которое легитимирует те же элиты перед населением.

"Анклавные" экономики - это экономики, в которых экономический сектор ядра - "анклав", например, сельскохозяйственное или горнодобывающее предприятие - внедряется в экономику периферии для эксплуатации местного ресурса, пользующегося большим спросом. «Анклав» является всего лишь продолжением экономики ядра, и в этом качестве его успех зависит от экономической динамики ядра. В свою очередь, местное общество адаптируется, чтобы обеспечить "анклав" рабочей силой, инфраструктурой и услугами, в то время как другие виды экономической деятельности теряют свою значимость в новой экономике. 15 Новые организационно-управленческие потребности приводят к появлению местных "вождей", которые, благодаря своим привилегированным отношениям с агентами ядра, монополизируют управление и распределение работников и услуг. Само собой разумеется, что любое изменение в отношениях, связывающих периферийные элиты с ядром, может иметь глубокие последствия в местной политической системе. Цикличность типична для обществ племен и вождеств - это постепенный, длительный процесс, в ходе которого целые государства возникают, расширяются и распадаются на окраинах мировой системы. 16

Хотя циклы сокращения и расширения обычно начинаются в ядре, а затем распространяются на периферийные области, 17 путь, выбранный периферией, в значительной степени зависит от конкретной исторической ситуации и внутренних факторов, поощряющих или препятствующих автономному курсу действий по отношению к тому, который навязывается ядром. Существует континуум возможностей для развития вождества.

Хотя может случиться так, что кризис (или даже простая географическая переориентация) торговых сетей может спровоцировать полный коллапс местной социально-политической структуры, обмен товарами не обязательно прекращается на периферии, учитывая, что необходимую информацию и инфраструктуру могут предоставить местные торговые гильдии, религиозные институты и родственные группы. 18 "Анклавные" экономики во многом связаны с судьбой ядра, и прекращение деятельности "анклава" - если никакое другое общество ядра не вмешается, чтобы возобновить предприятие - вызовет кризис экономической базы местных "вождей". Однако возможно также, что упадок ядра общества открывает новые возможности для его конкурентов, а в некоторых случаях периферия может даже угрожать политическому статусу ядра. 19

Анкла́в (фр. enclave от лат. inclavatus «заключенный, запертый») — часть территории государства, полностью окружённая территорией другого государства.

ПЕРВЫЙ ЭТАП ФОРМИРОВАНИЯ «ПОЛИТИ» (ОДИННАДЦАТЫЙ-ДЕВЯТЫЙ ВЕКА ДО НАШЕЙ ЭРЫ)

Добыча меди и египетская "анклавная" экономика в Негеве

Генезис ранней волны местных вождеств восходит к тринадцатому веку до нашей эры, когда способ вмешательства Нового царства Египта в дела южного Леванта изменил направление. Египтяне, чья экономическая политика на протяжении большей части позднего бронзового века была направлена в основном на взимание дани с ханаанских городов-государств и обмен подарками с другими партнерами-царями, начали разрабатывать минеральные ресурсы в южной Араве и поощрять торговлю. Эта тенденция усилилась, когда прекращение поставок меди с Кипра в двенадцатом веке послужило стимулом для новых египетских горных изысканий 20. Египтяне сосредоточили свои усилия на разработке медных рудников в долине Timna Valley и Nahal Amram, в южной Араве, вероятно, "стране Атика" (Ì3st {3tík3), упомянутой в папирусе Харриса I. 21 Свидетельства египетской горной промышленности были найдены в период между правлениями Сети I и Рамсеса V (начало тринадцатого - середина двенадцатого веков). 22 Создание этой "анклавной" экономики имело огромные последствия не только в южной Араве, но и во всем Негеве, южной Трансиордании и северном Хиджазе. Добыча меди в Араве была сезонной (прохладные осень и зима), но, тем не менее, требовала большой рабочей силы в несколько сотен или даже более тысячи человек, что, соответственно, привлекало сотни рабочих из этого района. Большое количество хиджазской керамики из Курайи и местной негевитской керамики ручной работы в рабочих лагерях и "шахтерском храме" Тимны свидетельствует о присутствии местных рабочих, работавших в шахтах на египтян. 24

Хотя никаких текстовых записей об условиях труда в Араве не существует, ситуация могла не сильно отличаться от ситуации на бирюзовых рудниках на Синае, где персонал был не рабами, а свободными или наёмными (или барщина). 25 Для египтян интеграция местных племен в экономику "анклава" имела ряд преимуществ, поскольку они не только представляли собой рабочую силу, знавшую местную географию, привыкшую к засушливым условиям и, вероятно, имевшую некоторый опыт в горном деле, но и, вероятно, обеспечивали агро-пастбищное производство и инфраструктуру для транспортировки меди. 26

Египетское присутствие в Негеве не было чисто экономическим, периодически совершались военные рейды против местных племен, вызывая, в свою очередь, военную реакцию. В египетских источниках упоминаются шасу (ssw) - общий социальный термин, обозначающий некоторые группы, с которыми египтяне сталкивались в ходе военных действий в Сирии и Палестине. Группы шасу обычно фигурируют в сражениях с египетскими армиями или против них, участвуют в бандитизме и даже имеют собственные города. Источники также упоминают шасу в Негеве и на Синае, которые, по-видимому, живут как полукочевые народы. 27 Типичные для отношений между кочевниками и государствами, отношения египтян с полу-скотоводческими группами шасу были временами мирными - мы видим, что шасу входили в Дельту в периоды засухи - а временами жестокими. Египетские документы не дают более подробной информации об этих социальных организациях, и неизвестно, занимались ли они другими видами экономической деятельности, такими как земледелие, обмен или добыча меди. 28 Вполне вероятно, что военное давление Египта привело к объединению некоторых племен шасу под одной властью, поскольку, хотя они были разделены на mhwt ("семьи", "племена" или "кланы"), иногда их возглавляли "вожди" ({).

Нахождение Египта в этом регионе было недолгим. В двенадцатом веке закончилась гегемония Египта над Левантом и разрушились средиземноморские сети обмена, что сразу же отразилось на местных обществах. Хотя последним фараоном, засвидетельствованным в "Горном храме", является Рамзес V (середина двенадцатого века), 29 горнодобывающая деятельность, по-видимому, продолжалась и после этого, о чем свидетельствует занятие храма местными жителями после ухода египтян, 30 керамика из Тимны с параллелями в местах одиннадцатого века в долине Беершебы, 31 и несколько радиоуглеродных дат, взятых из плавильных лагерей и шахтных стволов, указывающих на деятельность после двенадцатого века (с диапазоном дат до девятого века до нашей эры). 32 В свете отсутствия египетских останков после Рамзеса V, нельзя не сделать вывод, что в этот момент металлургическая деятельность перешла в руки местного населения, хотя эта местная фаза имеет неопределенную продолжительность. В то же время, огромный политический вакуум, образовавшийся в этой зоне, должен был быть заполнен в течение нескольких десятилетий местными образованиями, расположенными в южной Трансиордании и долине Беершеба.

Wadi Faynan

Вади-Файнан, расположенный в 60 км к югу от Мертвого моря у восточных предгорий долины Арава, является крупнейшим источником медной руды в южном Леванте. В двенадцатом-одиннадцатом веках местные полускотоводческие народы возобновили добычу медной руды после перерыва в деятельности в течение среднего бронзового и большей части позднего бронзового веков. Радиоуглеродные даты образцов древесного угля и древесины, взятых из шахт Wadi Dana , шлаковых отвалов и уровней застройки в Khirbet Faynan, al-Jariya и en-Nahas , указывают на то, что местная добыча меди началась уже в середине-конце двенадцатого века (а возможно, и раньше), таким образом, несомненно, являясь современной местной пост-египетской фазе производства меди в Тимне. 33 Эти ранние данные 14С, однако, не были связаны с постоянными поселениями, и поэтому кажется, что в это время добычей меди занимались кочевые полускотоводческие группы. Более того, обнаружение фурм, фрагментов стен печей, шлака и печных установок в Файнане и Дане, а также керамики из Курайи и Негева, идентичной материалам поздней бронзы из Тимны, свидетельствует о том, что в обоих регионах существовало некоторое временное совпадение в занятиях и, возможно, существовал взаимный обмен рабочей силой, технологиями и информацией. 34

То, что производство меди исчислялось многими тысячами тонн, не исключает, что основной движущей силой этой деятельности были полускотоводческие группы. Известно, что племенные общества ацефалов способны мобилизовать большие рабочие силы для разработки карьеров и добычи полезных ископаемых посредством совместных, основанных на консенсусе предприятий . 35 Кроме того, существует постоянное отсутствие доказательств присутствия какого-либо левантийского государства в этом районе в раннем железном веке. Хотя автохтонные общества эксплуатировали рудники в предыдущие периоды, интенсивность добычи полезных ископаемых в железном веке была выше всего, что было известно в прошлом, и веские причины могли побудить их инвестировать время и ресурсы в деятельность, не связанную напрямую с агро-скотоводством. Вероятно, что племена Файнана, скорее всего, под влиянием современной им египетской, а затем и местной эксплуатации в Тимне, занимались добычей меди зимой, чтобы удовлетворить спрос на этот металл в Египте и левантийских городах-государствах после прекращения поставок меди с Кипра, а затем и из Тимны.

Продолжение бронзовой металлургии в эпоху железа I после прекращения поставок меди с Кипра и Тимны, о чем свидетельствуют археологические находки изделий из бронзы и меди и большое количество бронзовых предметов, найденных на объектах эпохи железа I в Палестине и Трансиордании, можно объяснить только с точки зрения новых поставок меди из Файнана.36 Эта закономерность подтверждается недавними анализами металлических артефактов из объектов позднего бронзового / железного века в Палестине и Трансиордании, которые показывают состав, соответствующий меди из месторождений Файнана. 37 Что особенно важно, семь металлических мастерских со следами работы по меди были найдены в северо-восточном Sinai (Jezirat Fara'un, Tell Abu Salima), Negev ('Ayn el-Ghadian, Givat Parsa, Tel Masos, 'En Sharuhen) и Edom (Khirbet edh-Dharih), охватывая весь железный век. 38 Принимая во внимание это очевидное сохранение позднебронзовой традиции обработки металла, вышеупомянутая историческая реконструкция объясняет продолжение поставок меди в течение раннего железного века.

Возникновение сильных территориальных царств на севере в девятом веке, особенно Дамаска и Израиля, значительно увеличило спрос и стимулировало местное производство меди. 39 Текстовые источники очень обманчивы относительно событий, происходивших в Файнане в это время. Южная Трансиордания уже была известна в египетских документах Нового царства как "Эдом", откуда племена шасу (mhwt ssw 'Idm) мигрировали в Дельту во время засухи, 40 а Файнан фигурирует в топографическом списке Рамзеса II как Pwnw. 41 В топографических списках времен правления Рамсеса II и III упоминаются четыре географических названия с вероятным теофорным именем Qos (Кос- божество эдомитов), которые, вероятно, являются аллюзиями на "эдомитские" племенные группы, о которых египтяне имели некоторое представление. 42

Несмотря на некоторые трудности с интерпретацией этих источников, к началу двенадцатого и вплоть до десятого века существуют археологические свидетельства обитания людей в этом районе. Большинство рассматриваемых групп, по-видимому, были мобильными, их экономика основывалась на скотоводстве, эпизодическом земледелии и добыче меди. Особенно привлекательными были районы вокруг Вади Фидан, Вади аль-Гувайб и Вади аль-Джария, которые покрыты остатками десятков поселений, не связанных с постоянной архитектурой. 43 Однако самым впечатляющим объектом является большое полу-пастушеское кладбище десятого века с 236 могилами, расположенное в Wadi Fidan .

((На этом кладбище раннего железного века насчитывается более 3500 могил, лишь часть из которых была раскопана. Каждая могила состояла из ямы, вырытой в нижележащей скале, где находилась погребальная камера, известная как ящик. Мертвое тело помещали в ящик, который затем закрывали замковым камнем и глиняной со штукатуркой. Яма засыпалась , а могила обозначалась кругом из камней. В этом основном плане были некоторые вариации с точки зрения размещения тела, а также размера и сложности круга из камней. Инвентаря было немного, чаще всего это были каменные бусы. Керамика полностью отсутствовала, все сосуды были деревянными. Отсутствие связанного поселения на Вади Фидан 40, наряду с отсутствием керамики, предполагает, что люди, похороненные на этом кладбище, могли быть мобильными скотоводами, возможно, людьми, известными как шасу в египетских текстах. Несмотря на их кочевой образ жизни, доказательства наличия токсичных металлов в скелетах позволяют предположить, что эти люди участвовали в добыче и переработке меди. http://faynanheritage.org/iron-age-and-the-nabataeans/wadi-fidan-40/ ))

Каждая могила содержит скелетные останки нескольких человек, хотя, по оценкам, кладбище содержит не менее 3 500 погребальных сооружений. Могильные принадлежности были не очень впечатляющими и состояли в основном из бус, металлических украшений и деревянных чаш. 44 Как уже говорилось, стимул, предоставленный египетской "анклавной" экономикой в Тимне в виде спроса на медь, технологии добычи и металлургической информации, заставил местное население более активно заняться добычей меди. В свою очередь, происходил медленный, но упорный процесс осёдлости и, позднее, рост социального ранга. Вероятно, увеличение времени, уделяемого металлургической деятельности, уменьшило зависимость от скотоводства как основной экономической деятельности, но в то же время потребовались постоянные поселения, необходимые для обработки металла, управления шахтами и надзора за рабочими. Новые управленческие потребности привели, в результате, к появлению новых социальных групп, контролирующих распределение ресурсов и рабочей силы. Развитие вождеств не произошло в одночасье, но этому, несомненно, способствовало прекращение египетского присутствия в южном Леванте, заполнившее пробел, оставленный фараонской эксплуатацией в Тимне, и предоставившее новые возможности для появления местных элит.

К десятому веку в Файнане появились признаки возникновения социальной иерархии, скорее всего, на уровне вождеств, о чем свидетельствует основание постоянных поселений, укреплений и владение предметами роскоши. Самым крупным городищем является Хирбет-эн-Нахас в аль-Гувайб, площадью около 10 га. Оно включает в себя более 100 комплексов зданий и более 34 массивных шлаковых курганов. 46 Наиболее заметной особенностью является большая квадратная крепость с одними четырехкамерными воротами и четырьмя основными пластами, радиоуглеродно датированными между началом десятого и девятым веком. Форту (пласт A3) предшествовал один пик деятельности по производству меди на целинной почве (пласт A4) в течение двенадцатого-одиннадцатого веков. В середине девятого века сторожка была выведена из эксплуатации, а территория вокруг нее использовалась для второго и последнего пика деятельности по производству меди (пласт A2), пока место не было заброшено, вероятно, в конце девятого века. Два египетских скарабея, найденные внутри форта, и один скарабей и один амулет эгиды, обнаруженные в соседнем здании, вероятно, престижные вещи, принадлежавшие местной элите, свидетельствуют о некоторых отдаленных связях с Египтом. 47 Еще одно скопление зданий, курганы шлака и квадратная укрепленная башня находятся в Хирбет аль-Джария, в одноименном вади. 48

Отношения Файнанского вождества с левантийскими государствами, возникшими дальше на север, в частности с ассирийцами и израильскими государствами, недостаточно ясны. В библейском тексте есть несколько упоминаний о покорении Эдома под суверенитетом израильтян в период с десятого по девятый век. 49 Нет никаких археологических свидетельств присутствия израильтян в Файнане в это время, и хотя возможно, что местные вожди платили дань израильским государствам, нет никаких оснований предполагать, что это подразумевало присутствие представителей израильтян в этом районе. 50 К концу девятого века вождество, вероятно, было подчинено зарождающейся Ассирийской империи. На Нимрудской плите, списке государств, покоренных Адад-нирари III около 803 года, есть упоминание об Эдоме (matU-du-mu), 51 что, вероятно, является намеком на все еще существовавшее государство Файнан. Однако следует усомниться в уверенности ассирийского контроля над Эдомом; более вероятно, что вожди Файнана предлагали дань, чтобы избежать контроля Дамаска (и потенциального контроля Иуды ?), поскольку Дамаск недавно занял господствующее положение во всем регионе. К концу девятого века археологических свидетельств о Файнанском вождестве больше нет. Причины его исчезновения неясны. Одна из возможностей заключается в том, что к тому времени полностью возобновились поставки меди с Кипра, и спрос на медь, производимую в шахтах, упал. По другой версии, кампания арамейского царя Хазаэля в Филистии в конце IX века способствовала расширению кипро-финикийской торговли медью, ослабив поток конкурирующей эдомитской меди. 52

вождество в Tel Masos

Те же факторы, которые привели к появлению социальной сложности в Файнане, действовали и в северном Негеве, хотя иерархическое общество, возникшее в этой области, имело свои собственные идиосинкразические характеристики. Северный Негев был географически хорошо приспособлен для того, чтобы воспользоваться новыми социально-экономическими условиями, сложившимися в раннем железном веке. Для этого района характерны лессовые долины, из которых наиболее важной, с географической и исторической точек зрения, является долина Беершеба. Уровень осадков колеблется около 200 мм, что является пределом сухого земледелия, хотя климатические условия могут значительно колебаться от года к году. В раннем железном веке этот регион был также воротами в область минерального производства, долину Арава, и в систему палестинских городов-государств с их высоким спросом на медь. Северный Негев, находясь рядом с городскими центрами на севере и западе, испытал сильное влияние ханаанской культуры. В эпоху поздней бронзы в северном Негеве жили полукочевые группы населения без постоянных осёдлых поселений. В раннем железном веке часть кочевого населения стала осёдлой, и вместе с этим возникло новое множество поселений.

Самым ранним и наиболее важным был Тель-Масос, а более поздними и мелкими поселениями были Tel Beersheba, Tel Esdar, Tel Arad and Nahal Yatir. 53 Тель-Масос был центром образования на уровне вождества, власть которого распространялась на всю долину Беершебы. 54 Тель-Масос, основанный в XI веке, прошел три этапа развития (III-I) и достиг наибольшего размера и сложности в X веке (II этап). 55 Это место было центром иерархии различных поселений, имея площадь застройки около 3 га и общую площадь около 6 га при наибольшем расширении, в то время как соседние места были гораздо меньше: от 0,5 до 0,6 га. 56 Свидетельства специализированной внеобщинной производственной деятельности, социальной иерархии и централизованного хранения были обнаружены по всему теллю, и, вероятно, это место было укреплено. В южной части городища располагался элитный "квартал", состоящий из больших общественных и частных сооружений. Одно из этих зданий, вероятно, использовавшееся как центр сбора сельскохозяйственной продукции и налогов, было построено с планировкой, похожей на "резиденции губернаторов", столь характерные для египетской администрации в Ханаане. 57 Эта структура, а также монополия квартала на предметы роскоши, импортируемые из Средиземноморья и Египта, такие как скарабеи, изделия из слоновой кости, текстиль и декорированная керамика, отражают подражание элиты иностранным культурным образцам. Тель-Масос, несомненно, обязан своим значением роли в межрегиональной торговле, и хотя сюда импортировались товары из Финикии, Филистии, Египта и Хиджаза, он экспортировал медь из шахт Аравы. Насыпная медь, вероятно, привозилась полускотоводческими торговцами, рафинировалась в местных мастерских и затем реэкспортировалась в Средиземноморскую зону. В свою очередь, товары, недоступные в засушливой среде северного Негева, такие как вино и масло, а также промышленные товары, поступали из Средиземноморья. Металлообработка, проводившаяся в этом месте, придавала меди значительную ценность, а контроль над ее распространением обеспечивал большой источник материальной и символической власти.

Вождество Тель Масос было очень уязвимо к изменениям условий в сетях обмена, и те же факторы, которые первоначально привели к его экономическому "взлету", вероятно, также привели к концу его процветания, а само место вступило в период упадка и было заброшено в конце десятого века. 58 Хотя добыча меди в Файнане к этому времени процветала, это также привело к появлению иерархического общества в южной Трансиордании, которое, скорее всего, стало конкурентом в распределении металла, и этот процесс усугублялся тем, что в то время не существовало альтернативных источников меди (рудники Тимны были закрыты с одиннадцатого века). Новый экономический сценарий также привлек внимание Египта. В 926/925 году фараон Шешонк I провел военную кампанию в южном Леванте, которая, хотя ее маршрут не совсем ясен, включала нападение на объекты в Негеве (и Эдоме?). 59 Основной целью египетской кампании в Негеве, должно быть, было захватить медь Аравы и избавиться от конкуренции Тель-Масоса, вероятно, вместе с другими соперничающими государствами, возникшими в южном Моавитском регионе. 60 Шешонк, вероятно, также попытался оживить работы на рудниках Тимны, хотя деятельность египтян на этом участке, по-видимому, была эфемерной. 61

вождество Qurayyah

Хотя северная часть Хиджаза не является территорией, пригодной для широкого земледелия, а низкий уровень осадков (50-150 мм) исключает возможность постоянного поселения, низменные внутренние дренажные бассейны и широкие долины могут быть заселены при возникновении определенных экономических условий. Такие условия, безусловно, возникли в конце первого тысячелетия до нашей эры, когда египтяне создали "анклавную экономику" в южной Араве, что привело к целому ряду социально-экономических последствий в этом районе. Северный Хиджаз не располагает богатыми месторождениями меди, и в железном веке нет четких свидетельств эксплуатации этого или любого другого металла. 62 Однако этот регион стал важным поставщиком рабочей силы для Тимны, о чем свидетельствует большое количество хиджазских изделий из Курайи в рабочих лагерях Тимны и "Горном храме". Необходимость контроля и мобилизации рабочей силы в сочетании с появлением сопутствующих услуг - прежде всего, сельскохозяйственного производства и изготовления украшенной посуды - привели к усложнению социальной структуры племенных организаций хиджази. Находки нескольких египетских фаянсовых статуэток и скарабея начала первого тысячелетия в Тайме свидетельствуют о спросе на предметы престижа среди местного населения. 63 Недавнее обнаружение египетской надписи с именем Рамзеса III на скале около Таймы 64 поднимает несколько вопросов относительно уровня египетского вторжения в регион, которое, до получения более убедительных данных, должно рассматриваться как косвенное или вторичное.

Это основа для "оазисного урбанизма", возникшего в северном Хиджазе, в центре которого находились оазисные города Курайя и Тайма. 65 В этих городах обнаружены свидетельства существования сложных ирригационных систем и сельскохозяйственных полей, связанных с пропитанием местного населения. Рабочие базировались в Тимне. Курайя и, вероятно, Тайма также начали производить свою собственную декорированную керамику - так называемую керамику Курайи, которая, благодаря миграции хиджазцев в Негев, а также тщательно разработанным расписным мотивам, стала популярной в южном Леванте, доходя до севера, вплоть до Аммана и Лахиша, и использовалась как столовая посуда, а также как вотивные и погребальные предметы. 66 Четкая археологическая информация для этого периода существует только в Курайе, примерно в 125 км к югу от Акабы. Это место было окружено стеной. Несколько длинных стен - возможно, часть системы земледелия - также выходят из основания близлежащего обнажения и соединяются с поселением и небольшими прямоугольными полями дальше к северу. К северу от обнажения имеются следы изготовления керамики, что позволяет предположить, что производство велось в изолированной мастерской. Хотя технология, использовавшаяся в Курайе, была очень простой, общие свидетельства, по-видимому, подразумевают производство за пределами домашнего уровня, вероятно, индивидуальную мастерскую. 68 Свидетельства становятся еще более скудными, когда мы подходим к концу фазы "оазисного урбанизма". В какой степени эта фаза продолжалась после закрытия рудников Тимны в XI веке, неясно, хотя прекращение добычи меди в Египте могло стать серьезным ударом для местной экономики. Кроме того, похоже, что обмен изделиями из Курайи, который происходил до сих пор, прекратился, или, по крайней мере, их сети распространения, похоже, уменьшились как по объему, так и по географическому охвату. 69 Возможно, что развитие новых местных гончарных традиций в южном Леванте в течение II железного века (шлифованная, обожженная и последующие типы посуды) могло снизить спрос на хиджазскую украшенную посуду.

Другой сценарий, более соответствующий находкам керамики из Курайи в поздних (после XII века) контекстах, может заключаться в том, что возобновление интереса египтян к югу при Шешонке был связан с растущей угрозой для свободного потока торговых товаров (в частности, из портов южной прибрежной равнины, особенно Газы). Если бы восточно-западный узел торговли Тель-Масос - Курайя (и Тайма?) вырос настолько, чтобы контролировать перевалочный пункт Газы, то это нанесло бы удар в самое сердце жизненно важного маршрута север-юг, который был необходим египтянам, чтобы оставаться открытым. Начало и распространение использования верблюдов в девятом веке (см. ниже) могло оказать глубокое воздействие на север, эффективно перенаправив торговлю хиджазцев на север, в центральные районы Сирии, где правили ассирийцы. В сочетании с подъемом трансиорданских государств Эдома, Моава и Аммона, это могло привести к перемещению хиджазских путей торговой сети на север, лишив вождества Файнан/Тель-Масос возможности восстановиться после египетских и арамейских военных интервенций.

ВТОРАЯ ФАЗА ФОРМИРОВАНИЯ ПОЛИТИИ (КОНЕЦ ВОСЬМОГО - СЕРЕДИНА ШЕСТОГО ВЕКА ДО Н.Э.)

Южноаравийская торговля благовониями и ассирийская гегемония

К концу восьмого века южные засушливые окраины Леванта вступили во вторую фазу формирования «полити», вызванную ростом торговых сетей южноаравийских благовоний. Интеграция юго-западной Аравии в мировую систему железного века стала возможной благодаря интенсивному использованию верблюда - животного, хорошо приспособленного для передвижения на большие расстояния, в качестве носильного животного,70 чему есть эпиграфические свидетельства уже в девятом веке. 71 Учитывая, что прямого сообщения из Хиджаза в южную Месопотамию не существовало до неовавилонского периода, поток арабских товаров мог проходить вдоль Леванта:72 через Негев, и особенно долину Беершеба, проходил маршрут из Хиджаза к филистимским выходам, а вдоль южной Трансиордании проходил маршрут в центральную Трансиорданию, Сирию и далее. Мелкие государства Леванта, извлекая огромную выгоду из этой геополитической ситуации, также попали в поле зрения ассирийцев, которые к этому времени переживали пик своего политического и экономического могущества. После Тиглат-Пилесера III ассирийцы провели несколько военных кампаний в южной Палестине и основали различные укрепленные центры и торговые станции ( karu) на южной прибрежной равнине. Хотя целью этих кампаний было присутствие в средиземноморских воротах аравийской торговли, они также были направлены на установление гегемонии над филистимскими городами-государствами и скотоводческими обществами, которые населяли эту зону, выступая в качестве противовеса или буферной зоны для Египта.

Аравийскую торговую сеть, в основном управляемую полукочевыми группами, очень трудно проследить археологически. Эту закономерность можно объяснить несколькими фактами:73 кочевники не оставляют значительных останков, поэтому археологи могут легко упустить их из виду. 74 Благовония, скорее всего, перевозились в мешках из скоропортящихся материалов, 75 не сохранившихся в археологической летописи. Ставшее классическим количественное исследование П. Вапниша по остаткам верблюжьих костей, найденных при раскопках в Телль-Джемме, показало, что именно после пластов восьмого века до н.э. кости верблюда стали появляться в значительном количестве, достигнув пика в седьмом веке до н.э. . 76 Это — косвенное свидетельство расцвета южноаравийской торговли, которая осуществлялась преимущественно верблюжьими караванами.

К этому же типу данных относится быстрый рост числа кубовидных алтарей для благовоний, найденных в местах южного Леванта в неоассирийском, неовавилонском и персидском контекстах. Дж. Хасселл, проанализировавший свидетельства об алтарях этого типа, найденных в Телль-Джемме, предположил, что их функция заключалась, прежде всего, в заключении политических соглашений или в принесении клятв верности между арабскими племенами (для которых небольшие размеры и портативность алтарей делали их идеальными) и ассирийскими, вавилонскими и персидскими чиновниками. 77

Некоторые типы "эдомитской" посуды, в частности, кухонные горшки, найденные в Негеве, были изготовлены из глины нубийского песчаника, обнажившегося в северном Негеве и долине Арава, а также на Эдомитском плато, 79 и поэтому они, возможно, были импортированы и использовались южными трансиорданскими скотоводческими группами. 80 "Эдомитская" керамика регулярно обнаруживается в трех археологических контекстах, связанных с торговой деятельностью: караван-сараи, внегородские кварталы и дорожные святилища под открытым небом . В 'Aroer II здание, идентифицированное как караван-сарай, и квартал, расположенный за пределами укрепления, дали наибольшую долю (около 90%) "эдомитской" керамики на этом участке. 81 Внепоселенческие святилища под открытым небом, обнаруженные в Horvat Qitmit и 'En Hazeva в Негеве, по-видимому, служили местами поклонения для кочевых групп, путешествовавших по местным торговым путям. 82

Аравийские или арабизированные археологические находки в южной Трансиордании и Негеве, хотя и не свидетельствуют сами по себе о торговых контактах, но свидетельствуют о широко распространенных контактах с Хиджазом в это время. О том, что Эдом/Негев и Аравия находились в тесном контакте, свидетельствует близкое сходство между украшениями "эдомитской" и другой трансиорданской посуды и расписной керамики позднего железа, найденной в аль-Ула и Тайма на северо-западе Аравии, 83 некерамические предметы аравийского происхождения, 84 и несколько коротких надписей аравийским письмом, найденных в южной Трансиордании и Негеве. 85 Наконец, недавно обнаруженная южноаравийская надпись, датируемая примерно 600 г. до н.э., упоминает о торговой экспедиции в "города Иуды (Яхуд)" и Газы, 86 что является первым южноаравийским намеком на прямые торговые отношения с южным Левантом.

Этнографические данные римско-византийских времен и XIX века н.э. показывают, что в эти периоды торговля в основном диктовалась местными арабскими племенами. 87 Библейский текст содержит скудные упоминания о торговой деятельности в этом регионе: есть одно упоминание о работорговле между Эдомом и Газой/Тиром (Амос 1:6, 9) и некоторая информация о коммерческой торговле Эдома и Аравии с Тиром (Иезек. 27:15-16, 21-22). Для Негева и южной Трансиордании торговля благовониями и последующие ассирийские интервенции привели к целой цепи последствий. Те племенные группы, которые смогли получить доступ к инфраструктуре транспортировки и распространения благовоний, могли добиться успеха и установить гегемонию над теми группами, которые этого не сделали. Более того, племена, расположенные вблизи городских районов или зон с относительно хорошими климатическими условиями - например, южное побережье Палестины и Джебель-эль-Джибаль в южной Трансиордании - были стратегически лучше расположены, чтобы иметь дело с местными городами-государствами и ассирийцами. Эти факторы привели к появлению социальной сложности среди местных племен, и во многих случаях это было прямым результатом растущего военного давления Ассирийской империи и небольших левантийских царств, таких как Иудея и филистимские города-государства. Значение местных племен было настолько велико, что у ассирийских царей не было другого выбора, кроме как заключать соглашения с местными арабскими "вождями" в юго-западном Негеве, такими как Сируатти Ме'унит, 88 Идиби'лу 89 (при Тиглат-Пилесере III) и шейх города Лабана 90 (при Саргоне II), в обязанности которых, возможно, входил надзор за людьми и товарами, перемещавшимися через этот район.

вождество Buseirah

Под влиянием этих факторов в конце восьмого века в южной Трансиордании произошли фундаментальные изменения: развитие социальной сложности в северной части страны. Основой южной Трансиордании является вытянутое и узкое плато, идущее с севера на юг, изрезанное глубокими вади и долинами, наиболее важной из которых является Wadi Dana , разделяющая территорию на две зоны: на севере - Jebel аl-Jibal, а на юге - Jebel аsh-Shаra. Южная Трансиордания - зона ограниченных дождей, но возвышенность на плато поддерживает уровень осадков на приличном уровне - максимальный среднегодовой показатель составляет 300 мм, большая часть которых выпадает зимой, что позволяет выращивать ячмень. Существуют археологические свидетельства того, что к концу восьмого века южная Трансиордания была пересечена равноправными политическими взаимодействиями обмена, конкуренции и, возможно, войны 91 между местными племенными группами. Хотя относительно широкое распространение предметов престижа указывает на то, что между различными общинами происходил церемониальный и торговый обмен, расположение нескольких поселений на оборонительных позициях и остатки простых укреплений, похоже, свидетельствуют о том, что отношения между ними были не совсем мирными.

В любом случае, местная конкуренция за ресурсы привела к появлению социальной сложности в Джебель-эль-Джибале, где возникло общество уровня вождества с базой на месте Бусейры. На основании схожей материальной культуры можно утверждать, что южные трансиорданские группы образовали своего рода племенную "конфедерацию" с Бусейрой в качестве primus inter pares. Племена эль-Джибала находились в уникальном положении, чтобы извлечь выгоду из расширения неоассирийской мировой системы на юг Трансиордании, что вызвало процесс осёдлости и рост социальной иерархии, наиболее четкое выражение которого можно найти в местечке Бусейра.

Бусейра, расположенная на мысе с видом на Wadi Dana , в 4 км к западу от современного Королевского шоссе, направляла в центральную Трансиорданию товары, в частности благовония, поступавшие из Хиджаза с юго-востока, и была воротами в Эдом для всех товаров, поступавших из центральной Трансиордании и из-за ее пределов. Пересеченная местность и отсутствие чего-либо похожего на торговые станции к югу от Бусейры предполагают, что через Эдомитское плато не проходил крупный торговый путь; 92 скорее, основной аравийский торговый путь мог проходить к востоку от плато, делая западный крюк в районе Эль-Джибала. 93 Это давало элите Бусейры огромное материальное и символическое преимущество перед другими эдомитскими группами: прибыль, полученная от посредничества в аравийской торговле, способствовала строительству монументальной архитектуры, не имеющей аналогов в Эдоме, и, вероятно, позволила привлечь вождей племен в союзники путем перераспределения предметов престижа. Не менее важным для развития Бусейры было ее расположение в районе с большим количеством осадков, чем в остальной части Эдома, что позволяло получать больший объем и более стабильное сельскохозяйственное производство, чем в других эдомитских регионах. Вади Дана также обеспечивало преимущественный доступ к горнодобывающему региону Файнан. Несмотря на то, что археологические работы в районе Файнана еще продолжаются, старые и новые исследования керамики и радиоуглеродные даты позволяют предположить, что местные медные рудники продолжали работать в эпоху позднего железа II, хотя, вероятно, так и не достигли масштабов десятого-девятого веков. 94 Наблюдается четкая концентрация поселений в эль-Джибале и аш-Шара, районах с большим количеством осадков и, соответственно, большей продуктивностью агропастбищ. Бусейра, расположенная в эль-Джибале, заключает в себе все "городские" атрибуты Эдома, и фактически является единственным местом, которое можно назвать "городом" - по крайней мере, с точки зрения южного Леванта железного века - как по площади, так и по архитектуре. Более того, внутренняя территория Бусейры была покрыта поселениями-спутниками, но, очевидно, ни одно из них не было большим или средним по размерам, даже с размерами тех, что находились в аш-Шара. 95 Возможно, что Бусейра сосредоточила в себе все те услуги, которые потенциально могли предложить деревни среднего размера. Эти иерархические отношения между Бусейрой и ее внутренними районами уникальны для эдомитской территории. Бусейра также является единственным городищем, где прослеживается определенное развитие архитектурных фаз и административных зданий.

Место было разделено на Верхний и Нижний город, с пятью основными архитектурными фазами. 96 Разделение на верхний (официальный) и нижний (домашний) город не было местной разработкой, а было особенностью, привнесенной с более далекого севера, так как подобное устройство городов можно увидеть в ассирийских и левантийских городах. Верхний город (около 0,32 га) содержит многочисленные остатки монументальной архитектуры, из которых наиболее значительными являются одно административное здание или "дворец" и "храмовый" комплекс, лежащие на глубокой засыпке. Эти сооружения были построены с планировкой, напоминающей здания с "открытым двором", которые были распространены в Ассирии, Сирии и Палестине в позднем железном веке. 97 Бусейра также предоставила большое количество имитаций "ассирийской дворцовой посуды", типа керамики, который обычно ассоциируется с ассирийской администрацией. Другие эдомитские поселения расположены дальше на юг в Джебель-аш-Шара, многие из них находятся в местах с ограниченным доступом, таких как Umm el-Biyara, Baj‘a III и es-Sadeh. Они представляют собой не более чем одноэтапные небольшие деревни или фермы, с бытовыми или, реже, складскими сооружениями и простой материальной культурой.

Характеристики Бусейры нетипичны, даже уникальны для всего региона, а монументальная архитектура и большое количество предметов роскоши нигде не имеют аналогов, даже в уменьшенном масштабе. Примечательно наличие в некоторых случаях стен и башен, хотя невозможно установить, преследовали ли они оборонительные цели - против соседей или элиты Бусейры, или экономические - загоны для животных. В аш-Шара не существовало центральных или гегемонистских объектов, о чем свидетельствует однородность размеров участка. Также невозможно выделить кластеры поселений; нормой является рассредоточенная структура поселений, следующая за топографией местности. 98 Даже не представляя, а тем более не доминируя, весь эдомитский регион, Бусейра смогла предстать перед имперскими державами того времени и их соседями как единственный представитель земли Эдома, и была признана в качестве таковой иностранными государствами. Именно это государство известно в неоассирийских документах как "Эдом". Первое упоминание о новом государстве в неоассирийских источниках содержится в списке дани Тиглат- Пилесера III, относящемся к событиям около 732 года. В списке назван первый известный эдомитский "царь", “Kaushmalaku of Edom” [U-du-mu-a-a] . 99 Быстрый анализ клинописных источников показывает, что эдомиты обычно придерживались четкой политики подчинения Ассирии, а документы, упоминающие о посылке дани, содержат единственные известные имена эдомитских "царей": Kaushmalaku, Aiarammu 100 и Qaushgabri, 101 последний из которых различим в оттиске царской печати из Умм эль-Бияры, где говорится о " Qos-Gabr , царе Эдома" (qws g[br]/mlk }[dm]). 102 Ни один из этих "царей" не известен по имени в Библии. Еврейская Библия содержит несколько ссылок на Эдом в позднем железном веке, хотя ценность этих ссылок для реконструкции эдомитской социально-политической структуры открыта для обсуждения.

В Эдоме почти полностью отсутствуют упоминания о городах или поселениях, и единственный "город", который можно четко идентифицировать, это Бусейра (библейская Боцра); наиболее примечательно, что Амос 1:12 упоминает "крепости Боцры" (armenôt boзrâ).

Библия сохранила воспоминания о "повторном завоевании" Эдома иудеями в восьмом веке (2 Цар. 14:7, 22; 2 Пар. 25:11-12; 26:2), хотя Иудея, похоже, не смогла надолго сохранить свое господство (2 Цар. 16:6; 2 Пар. 28:16-18). 103 Современные данные свидетельствуют о том, что конец Эдома как государства произошел во время кампании вавилонского царя Набонида в Трансиордании и Хиджазе, вероятно, в 551 году. Хотя причины вавилонской военной операции неясны, возможно, что одной из целей был прямой контроль над сухопутным торговым оборотом Аравии, без посредничества местных держав, таких как Эдом. В "Хронике Набонида" записана кампания против [KURú]-du-um-mu, что, скорее всего, является ссылкой на Эдом, 104 а вавилонский сюзеренитет теперь подтверждается плохо сохранившимся рельефом Набонида, найденным в ас-Сила, в 3 км к северо-западу от Бусейры. 105 Это событие, вероятно, отражено в слоях разрушения, найденных на акрополе Buseirah, Tawilan и Tell el-Kheleifeh. 106

****

В данной работе была предпринята попытка показать, как изменения в мировой системе железного века повлияли на экономику и общество Эдома, Негева и северного Хиджаза. В отличие от традиционных исследований, которые не признавали, насколько местные народы отличались от современных национальных государств, и модели "племенного царства", которая подчеркивала племя как статичное, почти неисторическое образование, взгляд на мир-систему показал, что местное, по сути, племенное общество, развивалось через две фазы формирования вождества и последующего распада. Взаимосвязанные политические события - военное давление со стороны современных империй и соседних мелких государств - и экономические факторы - добыча меди в Араве и дальняя торговля аравийскими ароматическими веществами - которые оказали длительное влияние на местные племенные группы, можно рассматривать в свете этих взаимодействий мировой системы.

********************************************************************************