Военная организация у древних эрзи и мокши
Военное дело является одной из важнейших сторон жизнедеятельности любого народа. В большинстве случаев занятие войной оказывается для людей вынужденной необходимостью, вызванной стремлением защитить от посягательств недоброжелательно настроенных иноплеменников своих близких, свое имущество, свой народ. Все, что дорого для человека в этом мире, от чего он зависит, все, что находится рядом с ним, понимается как некая природно-этническая общность, которая, в свою очередь, отграничивает себя от другой этнической общности географическими границами. Все, что находится внутри этих границ, ассоциируется у человека с понятием Родины, которую требуется постоянно защищать. Поэтому все военное искусство, накапливаемое и оттачиваемое веками, направлено на защиту Отечества, потеря которого в большинстве случаев несет народу этническую смерть и историческое забвение.
На протяжении первого и первой половины второго тысячелетий н.э. эрзянские и мокшанские племена создали самобытные культуры, основы которых активно отстаивались нередко военным путем. При близком рассмотрении дошедших до нас ранних и поздних письменных, этнографических и фольклорных источников ярко проявляются две тенденции, характерные для эрзи и мокши и имеющие отношение к военному делу. Первая – это отсутствие претензий на чужие земли и достижения чужой культуры; вторая – поразительно упорная борьба при защите своей территории с совокупностью созданных веками материальных и духовных ценностей. В этой связи военное дело являлось важнейшей частью эрзянской и мокшанской культур, оно проявляло себя в ответной реакции на внешнее враждебное воздействие.
Эрзя и мокша не относятся к числу экспансивных народов. За все время их самостоятельного существования на протяжении почти полутора тысячелетий, начиная с первых веков н.э. и до конца первой половины второго тысячелетия н.э., они продолжали проживать на прежних, освоенных еще генетически родственными городецкими племенами, землях.
Можно утверждать, что военная стратегия эрзи и мокши носила в основном, оборонительный характер. Документально подтверждено, что с начала XI в., постоянно подвергаясь нападениям князей Северо-Восточной Руси, ответные военные акции, проводимые на чужих территориях, предпринимались эрзей и мокшей с целью возвращения отторгнутых земель, отбития захваченного полона и имущества.
Долговременное проживание на территории, изобиловавшей большими лесными массивами, предполагало отличное знание местным населением повадок животных и птиц, а также естественных защитных условий местности. Все это не могло не наложить своего отпечатка на характер, время планирования и ведение военных действий. Большая протяженность лесных массивов ограничивала видимость и затрудняла продвижение врага. Незнание дорог и отсутствие проводников из числа местного населения могло завести войско противника в тупик, из которого вырваться невредимым было практически невозможно.
Длительный военный поход вглубь эрзянских и мокшанских земель обязательно предполагал ночные стоянки. Ночью опасность внезапного нападения была особенно высокой. Под покровом темноты мог проводиться обстрел из луков, а также различными шумовыми эффектами оказывалось постоянное психологическое давление на солдат противника. Эрзянский или мокшанский воин, находясь в укрытии лесных зарослей, будучи невидим сам, наносил удар по видимому им врагу. Не случайна, поэтому большая популярность у эрзянских и мокшанских племен стрелкового оружия.
Зная примерное время ожидаемых нападений противника, эрзя и мокша загодя готовились к ним. На опасных направлениях выставлялись дозоры. Кроме того, по всем окрестным лесным массивам были разбросаны мелкие поселки-зимницы и бортные угодья.
Образ жизни и способ ведения хозяйства наложили определенный отпечаток и на состав вооружения эрзянских и мокшанских племен, который в значительной степени носил универсальный характер. Основная масса предметов вооружения из средневековых могильников по своим формам максимально приближена к той середине, где стираются грани ведущих качественных признаков, по которым определяется назначение предмета.
Проушной топор, являющийся самым распространенным оружием ближнего боя рядового воина, имел обычные формы средневекового лесорубного топора, средние размеры, относительно небольшой вес и угол насадки 80-85 градусов.
Стоит особо подчеркнуть необычайную популярность древкового оружия по сравнению с клинковым оружием. Дело даже не в простоте изготовления наконечника копья или топора по сравнению с длинным сабельным клинком, а в соотнесенности с теми условиями окружающей местности, где тот или иной вид оружия мог применяться.
Эрзянские и мокшанские племена, проживая в условиях покрытой густыми лесами местности, придерживаясь стратегии активной обороны, редко выходили за пределы привычного, покрытого густыми лесами ландшафта. Копье или топор, которыми наносились прямые и вертикальные удары, в условиях лесной войны были эффективнее сабли, в основном предназначенной для нанесения косого горизонтального удара.
Обладая значительной территорией, эрзянские и мокшанские племена постоянно подвергались чужеземным вторжениям, как кратковременным, так и долговременным. Чтобы успешно противостоять вражескому военному и культурному натиску, эрзянские и мокшанские племена создали военную организацию, которая показала себя жизнеспособной и эффективной.
Основными подразделениями предполагаемых войск были конница и пехота.
Если в I тыс. н.э. (в эпоху военной демократии) в приоритетном положении было конное войско, то к концу I – в начале II тыс. н.э. передовые позиции занимают пешие подразделения. Некоторые исследователи усматривают в этой далеко не очевидной ситуации определенную слабость военных организаций и допускают выражения вроде:
«пешая мордва не могла противостоять закованным в латы дружинникам русских князей».
Не стоит сильно преувеличивать возможности конного воина перед пешим. Существует множество ситуаций, когда конница ничего не может противопоставить умелым, хорошо налаженным действиям пехоты. Важнее другое – кто с кем ведет бой, профессиональный воин с профессионалом или наоборот.
Известно, что костяк военной организации любого народа составляют профессиональные воины, а профессиональный воин – это конный воин (всадник, рыцарь, ездец). Они занимались тем, что выполняли не только военные задачи, связанные с походами и обороной, но и готовили себе подобных.
Сами по себе профессиональные воины-всадники эпохи военной демократии способны были решать в свою пользу лишь небольшие военные кампании. При долговременной вражеской военной экспансии в дело вступали простые воины, а ими в древности являлись все боеспособные представители мужского населения.
С большой долей вероятности о наличии в древних эрзянском и мокшанском обществах военных вождей, профессиональных и простых воинов, а также лесорубов-охотников и их процентном соотношении мы можем судить по материалам погребальных памятников.
В данном случае учитываются погребения со спецальным боевым вооружением, защитным и походным снаряжением, украшениями, а также с элементами конского снаряжения. Для середины и второй половины I тыс. н.э. они составили около 30%. Конец I – первая половина II тыс. н.э. дает 20% от общего количества всех известных погребений. Такой достаточно высокий процент содержания предметов вооружения говорит о значительной степени военизации населения эрзянских и мокшанских земель.
Следует добавить, что основная часть погребений с предметами вооружения принадлежала мужскому населению, доля женских захоронений, содержащих элементы вооружения, незначительна. В погребениях могильников первой половины II тыс. н.э., которые определены как женские (3-1,6%), из предметов вооружения присутствуют только наконечники стрел.
Из всей совокупности захоронений с предметами вооружения и воинского снаряжения можно со значительной долей вероятности выделить три условных типа погребений, степень насыщенности которых оружием определяла бы образ жизни погребенных, их занятия и социальный статус внутри эрзянского и мокшанского средневековых обществ.
К первому типу можно отнести погребения профессиональных воинов, которые определяются по факту обнаружения в погребении трех-четырех видов вооружения или по наличию специально-боевого оружия, каким, например, является сабля. Комплекс вооружения профессионального воина включает в себя наконечники стрел, наконечник копья, топор, меч или саблю, щит, металлический котелок, детали конского снаряжения. Наличие в погребении нескольких видов вооружения говорит о том, что человек при жизни привык пользоваться и владеть ими в совершенстве. Занятие профессиональных воинов, в силу их относительной малочисленности, состояло в организации обороны, военных походов и воспитании себе подобных молодых воинов. Из числа таких «профессионалов», вероятно, выбирались военные вожди племен. В незначительной мере, в пору назревания военной опасности, они, видимо, содержались за счет общества. В погребениях, насыщенных оружием, не редки находки обычных орудий труда, таких, как пешня и бортный топор, что говорит о том, что в свободное от военных занятий время они также принимали участие в хозяйственной деятельности племени. В легендах о Тюште, который волеизъявлением всего народа был избран верховным и военным вождем, говорится о том, что после победы над врагом и установления мира он снова возвращается к своим прежним занятиям, пашет землю и добывает мед.
Можно предположить, что археологически погребения военных вождей и профессиональных воинов могли выделяться из основной массы рядовых захоронений не только богатством погребального инвентаря, но и их отдельным размещением на территории могильника. Работы по выявлению захоронений людей, специализировавшихся только в военном деле, на основе планиграфии погребений в разное время проводились специалистами по вооружению финно-угров Б.Б. Агеевым и В.А. Ивановым.
Проведенная работа по планиграфии погребений четырех средневековых могильников северной (Личадеево V, Красное I – эрзя) и южной (Стародевичье, Мордовские Парки – мокша) группы не дает повода говорить о каком-то явном выделении из общего ряда отдельных захоронений. Могильные ямы, где предположительно были погребены «профессиональные» или «знатные» воины, отличались от рядовых захоронений только количеством представленных видов вооружения, а не насыщенностью дорогими предметами роскоши и утвари. В их расположении на территории могильников также не наблюдалось какой-то определенной системы.
Ко второму типу относятся погребения, где предположительно были погребены простые воины, которые составляли основное ядро войска. Из их числа набирались отряды, формируемые для военных походов в отдаленные территории. Погребения простых воинов определяются по наличию в них одного или двух видов вооружения. Сюда относятся захоронения лучников, в которых были обнаружены наконечники стрел (обычно) трех видов: бронебойные, срезни, удлиненно-треугольные. Такие наконечники в силу своих функциональных особенностей предназначены для поражения разных целей. К воинским также относятся захоронения с наконечниками копий и топорами, конструкция которых, кроме боевого, не предполагает иного применения.
Воинскими, видимо, следует считать захоронения, где было обнаружено по одному предмету вооружения, какими были сабля, пика, пиковидный наконечник копья, боевой топорик-чекан, универсальный проушной топор небольших размеров с углом насадки до 80 градусов.
Для примера нами были обработаны материалы последних раскопок (90-х гг.) мокшанского Кельгининского могильника. Всего на этом могильнике в 1990-х гг., вплоть до 1998 г., было раскопано 156 погребений (без учета двух конских погребений). Из этого количества нами было выделено 35 погребений с предметами вооружения, что составило 22% от общего количества погребений. Из 35 погребений с различными предметами вооружения было выделено 3 (8,5%) погребения первого типа, 11 (31,4%) погребений второго типа рядовых воинов и 21 (60%) погребение третьего типа.
Судя по археологическим данным, традиционный набор оружия в воинских комплексах был примерно одинаков для всего населения. Однако существовали определенные различия в оснащении условного войска предметами вооружения между племенами, представленных могильниками северной группы, традиционно относимые к эрзе, и могильниками южной группы, относимые к мокше. Некоторые виды оружия неодинаково представлены в группах вышеперечисленных могильников.
В северных могильниках не обнаружено ни одной сабли. На юге присутствие сабли зафиксировано в четырех могильниках.
Защитное снаряжение, представленное щитами, довольно в большом количестве присутствует на севере. В южных могильниках щитов или их фрагментов пока не найдено. Можно предположить, что воинами применялся дощатый или деревянный щит без массивных скрепляющих частей из металла. Чисто дощатый щит, изготовленный из пород дерева, обладающий необходимой твердостью и вязкой структурой, в отличие от металлического, несмотря на свою относительную непрочность, имел свои достоинства. В нем могли застревать боевые поражающие части копья, топора и острия меча или сабли. В таком случае его можно было просто отбросить, обезоружив тем самым на короткое время противника.
Утверждать об отсутствии защитного приспособления типа щита или такого, которым можно было отражать удары противника, у племен, в частности у мокшан не следует.
Таким приспособлением мог быть способ, описанный М. Горьким в рассказе «Знахарка» и названный им «мордовским». Способ этот предполагал следующее: одна из рук, скорее всего, противоположная той, в которой находилось основное оружие, обкладывалась плотным материалом (луб, деревянные дощечки) и затем обматывалась сыромятными ремнями. Снаряженной подобным образом рукой можно было довольно успешно парировать (отталкивать в сторону) колющие удары в горизонтальной плоскости и некоторое время отражать рубяще-режущие удары.
Количественные и качественные различия в распределении предметов вооружения в северных и южных могильниках можно объяснить недостаточностью исследования средневековых погребальных памятников. Северные могильники в этом отношении исследованы меньше, чем южные.
Различная политическая направленность эрзянских и мокшанских племен и их соседство со многими народами, проживающими на территории Среднего Поволжья, в свою очередь, также налагали существенный отпечаток на оснащение войска предметами вооружения.
Мокшанские племена соприкасались непосредственно со степными народами на южных и юго-западных границах и с булгарским населением на юго-востоке. Поэтому набор вооружения мокшанского воина носит определенный отпечаток кочевнического арсенала. Наиболее характерными видами оружия для него являются сабли, пики, наконечники стрел типа срезней, боевые топорики-чеканы, клиновидные топоры с молотковидным обухом.
В комплексе средневекового вооружения отсутствует ряд разновидностей оружия и воинского снаряжения, которые есть в воинском арсенале Древней Руси и Волжской Булгарии. Это булавы, кистени, шестоперы, чешуйчатые и кольчужные доспехи, шлемы с масками-забралами. По мнению И.Л. Измайлова, вышеперечисленный набор вооружения больше характерен для дружинной культуры общества с развитой военно-феодальной организацией, которое способно содержать хорошо экипированную часть войска на случай массированного применения.
В процентном отношении наборы эрзянского и мокшанского вооружения в своей основе универсальны, в нем больше представлены те виды оружия, которые характерны для рядового, хорошо вооруженного воина.
Для ордынского периода основным боеспособным ядром средневековых эрзянских и мокшанских войск являлась пехота. Основа пеших войск состояла из воинов, имевших на вооружении копья и универсальные топоры. Кроме того, пеший воин был вооружен луком со стрелами и нередко саблей. Неотъемлемой принадлежностью каждого мужчины-воина был нож, в бою применявшийся при рукопашной схватке.
Многочисленность находок наконечников стрел, различных по своему назначению (с пером удлиненно-треугольных и ромбовидных форм, срезней, бронебойных наконечников), в погребениях, которые не содержат других видов вооружения, свидетельствует о существовании в составе войска отдельного отряда лучников, выполнявших свои специальные функции. В комплекс вооружения и походного снаряжения лучника, наряду с луком и стрелами входили топор и металлический котелок.
Взаимовстречаемость в комплексах вооружения таких видов оружия, как лук со стрелами и топор, наиболее характерно для эрзянских и мокшанских племен. Подобное сочетание оружия дальнего боя и оружия ближнего боя представляет собой универсальный набор охотничье-промыслового и боевого оружия. Подобный комплекс вооружения без дополнительной переоснастки позволял мгновенно менять направление деятельности: переходить от мирных занятий к военным.
Действия пешего войска ограничивались границами проживания эрзи и мокши, войска собирались в исключительных случаях, когда враг вторгался непосредственно вглубь территории племен.
Конная дружина, бывшая основной боевой единицей на протяжении всего первого тысячелетия н.э., теперь играет второстепенную роль. Как грозная и мобильная часть войска она осуществляет маневры на расстоянии, проводит разведку и завершает сражение. Основным вооружением конного воина были сабля, пика или копье с узким граненым пиковидным наконечником, в более ранний период – специально боевой топорик-чекан.
Конское снаряжение средневековых эрзи и мокши в своей основе было типичным для территории Восточной Европы. Аппарат управления конем состоял из кольчатых удил с двухсоставными и односоставными петлями грызла. Строгие односоставные кольчатые удила были необходимы для управления конем в условиях лесистой местности.
Сочетание в аппарате управления конем разновеликих поводных колец, двухсоставных и односоставных (строгих) удил говорит о долговременном использовании племенами конного стада и применении его части в военных целях.
В ходу были стремена, как с прямой, так и с сильно выгнутой подножкой. Для массивных стремян с треугольной и подквадратной дужкой характерно широкое опорное приспособление. Кольцевидные стремена, как правило, имели меньшие размеры и сравнительно узкую подножку. Для безшпорного управления конем применялись стремена с острыми выступами на нижней части боковой дужки.
Разнотипность стремян (массивные – с прямой и широкой подножкой и облегченные – с узкой, сильновыгнутой подножкой) позволяет предполагать в составе конного войска тяжеловооруженных (копье, сабля, топор, щит) и легковооруженных (сабля, лук и стрелы, чекан) воинов.
Говоря о составе войска, нельзя не упомянуть тот факт, что в эпических преданиях неоднократно встречается образ женщины-воина, которая всегда вступается за честь своей родины и своего народа в тот момент, когда мужчин становилось мало или они не имели достаточно сил. Таковы легенды о Киляве, Кастуше, Саманьке и о царице Нарчатке.
Поздние источники, в частности, свидетельства иностранных путешественников, говорят о том, что в военных действиях наравне с мужчинами принимали активное участие и женщины.
Участие женщин в военных действиях подтверждается археологическими данными. В некоторых женских погребениях могильников второй половины I – начала второго тысячелетя н.э. были найдены предметы вооружения.
Некоторые исследователи считают, что предметы вооружения в женских погребениях, возможно, представляют собой «дарственный комплекс», который клался в могилу умершей жены ее близкими или ее мужем. Однако правильность расположения оружия (копье с правой стороны в области головы, наконечники стрел в области пояса, тазовые кости, продетые в остатки воинского ремня и др.), а также данные легенд и письменных источников позволили нам предположить, что некоторые женщины принимали участие в военных действиях. Не исключено, что отдельных представителей женского пола можно определять как воинов.
До нас дошли малочисленные и отрывочные сведения о военно-политической стороне жизни эрзянских и мокшанских племен. Тактические приемы боя невозможно реконструировать с помощью одних археологических данных. Археологические источники, как бы они ни были многочисленны, нуждаются в подкреплении письменными, какими являются свидетельства русских летописей и иностранных авторов. Немаловажным здесь представляется привлечение эпических преданий, где за кажущейся полулегендарной окраской скрывается истина.
Одним из излюбленных тактических приемов боя у эрзи и мокши была засада и внезапное ночное нападение на спящее вражеское войско. В легендах герой часто поджидает врага под прикрытием темноты, находясь в засаде.
Во время вторжения врага применялся прием заманивания. Стычки на расстоянии с неприятелем завязывали небольшие отряды лучников, которые, отступая, старались находиться под защитой леса. Тем временем небоеспособное население пряталось в специально подготовленных укрытых и укрепленных местах. Во все окрестные селения направлялись срочные послания о помощи. Пока одна часть вражеского войска занималась грабежом небольших разбросанных деревень, а другая – преследованием многочисленных отвлекающих групп воинов, в определенном месте собиралось основное войско для решительного удара.
В тех случаях, когда возникала потребность в совершении военного похода на территорию противника, набирался небольшой, мобильный, хорошо вооруженный военный отряд, не отягощенный лишним снаряжением, способный как можно более быстро и скрытно преодолевать значительные пространства. От набираемых в подобный отряд воинов требовались такие качества, как быстрота, сила и выносливость. Физически слабые воины отсеивались военными вождями с помощью различных упражнений и силовых состязаний.
Жизнь в условиях пересеченной местности, сильно поросшей лесными массивами и испещренной большими и малыми реками, давала местному населению свои выгоды. Неприятель, как бы он тщательно ни готовился к походу, практически не мог осуществить внезапного нападения. Естественные природные препятствия и незнание дорог затрудняли передвижение обремененного оружием и походным снаряжением вражеского войска. Даже если быстрое нападение удавалось, небольшие деревни, часто разбросанные по всей земле, задерживали продвижение неприятеля. Пока вражеские ратники были заняты грабежом сел, жгли и травили жито, избивали скот, со всех остальных селений в определенное место для нанесения ответного удара собиралось войско.
Очень часто, находясь в состоянии войны со своими ближайшими соседями, эрзя и мокша должны была сталкиваться с такой проблемой, как вражеские пленники. Неприятным последствием любой войны является множество пленных, которые затем превращались в рабов и продавались в качестве живого товара. Подобным образом проблема решалась повсеместно. Однако арабские путешественники (Аль-Истархи, Ибн-Хаукаль), хорошо знавшие состояние дел на «оживленных рынках Средней Волги», среди товаров, покупаемых (изделия из металлов, оружие) и продаваемых (черные соболя, черные лисицы, свинец) эрзей и мокшей, рабов не упоминают.
О свирепости и необычайной жестокости эрзи и мокши по отношению к неприятелю сообщают иностранные путешественники. В рассказе доминиканского монаха Юлиана о путешествии в страну приволжских венгров в XIII в. сохранились уникальные сведения, характеризующие боевые традиции населения.
[...]
В приведенном отрывке, где упоминается о несении перед человеком отрубленных голов, возможно, запечатлен подмеченный европейским монахом обычай торжественного выхода властителя или военачальника, перед которым несли его военные трофеи, чтобы удивить иноземца. Об отрубленных человеческих головах, насаженных на частокол, упоминается в эпических преданиях эрзи и мокши.
О том, что мокшанские воины уничтожают без разбора всех людей, которые во время войны попадаются им на пути, не беря никого в плен, повествуется в «Великой хронике» Матвея Парижского (XIII в.).
Эпитетом «злолютые ратники» награждает эрзю и мокшу Казанский летописец.
Эрзянские племена старались без особой на то надобности не пропускать внутрь своей территории иностранцев. Арабский географ-путешественник Ибн-Хаукаль, хорошо осведомленный о внутреннем положении многих государственных образований Среднего Поволжья, отмечает:
«...что же касается Артаны (по мнению ряда исследователей, так арабы называли эрзянские земли), то я не слыхал, чтоб кто-нибудь рассказал, что он был там с (другими) иностранцами, ибо они убивают всякого иностранца, вступающего в их землю».
Обычай убивать непрошеных гостей, подмеченный арабским путешественником носит в себе значительный элемент своеобразного «внутриэтнического консерватизма», призванный таким необычным образом оберегать традиционные устои народа от порой разрушительного влияния чужеземной культуры.
О необычайной силе подобной традиции у эрзянского и мокшанского населения говорит то, что племена многие сотни лет, находясь в соседстве с государственными объединениями с сильными экспансивными религиями, такими, как христианство и ислам, тем не менее, оказывались глухи к миссионерской деятельности и долгое время оставались приверженными своему Верховному Богу.
C.В. Святкин, Д.В Власенко. Очерки военного дела мордовских племён в I – первой половине II тыс. н.э., 2012