Великое княжество Финляндское: государство или провинция?
Сегодня речь пойдёт о том, как в 19 веке финны воспринимали своё положение в Российской Империи.
Вопрос о государственно-правовом статусе Финляндии внутри империи, как заявляет финский историк О. Юссила, не был значимым для финляндского общества вплоть до 80-х гг. XIX в. Представления о понятии «государство» в княжестве являлись довольно расплывчатыми. В начале XIX в. в финском языке еще не было термина «государство» (valtio) в современном смысле этого слова. Существовало понятие «valtakunta» (держава), которое не особенно согласовывалось с положением Финляндии. Обычно употребляли шведское слово «Stat», которое переводили и как «государство», и как «провинция, область». Понятия «государство» и «провинция» не были взаимоисключающими. Считалось, что провинции бывают двоякого рода: те, которые имеют собственную армию и управление, и те, которые этого не имеют. В первом случае речь шла о «государстве», во втором – о рядовой «провинции» империи. В любом случае, по мнению финских исследователей, население Финляндии не отделяло свое «государство» от Российской империи. Существовало представление, что Россия – это империя, которая включает в себя многие «государства», а Финляндия – одно из таких «государств».
В первой половине XIX в. наиболее обстоятельно проблему финляндского государства изложил профессор Исраэль Вассер, возглавлявший с 1817 по 1829 г. кафедру медицины в университете Або (Турку). Вассер был поклонником договорной теории происхождения государства. В 1838 г. он издал в Стокгольме брошюру «О союзном трактате Швеции с Россией», где впервые назвал княжество особым государством с представительной формой правления. Согласно его взглядам, на Боргоском сейме финны освободились от власти Швеции, заключив с российским императором сепаратный мир (договор), по которому Финляндия превратилась из шведской провинции в конституционно управляемое государство. Поскольку новое государство признало своим правителем российского самодержца, постольку оно ограничило свою внешнюю самостоятельность и не может считаться членом европейского сообщества государств.
Интерес к юридическому статусу Финляндии проявился в 1860-е гг., что было следствием нескольких причин. Во-первых, с середины ХIХ в., особенно после польского восстания 1863 г., российское самодержавие проводило политику, направленную на постепенную ликвидацию национальных особенностей в управлении отдельными частями империи. Но Великое княжество Финляндское оставалось исключением, чему во многом способствовала стабильная внутриполитическая ситуация в княжестве. К этому можно добавить тот факт, что с разрешения российских властей в 1860 г. на территории княжества вводится собственное денежное обращение, а также в 1863 г. состоялось второе открытие Сейма. В итоге особое положение Финляндии становилось всё более заметным. Как следствие, статус Финляндии начинает активно обсуждаться в российском обществе. Причем российское общественное мнение разделилось на сторонников и противников особого положения Финляндии в составе Российской империи.
Финляндские знатоки государственного права Л. Мехелин, Р. Германсон с отдельными нюансами отстаивали теорию особого конституционного государства, находящегося в реальной унии (союзе) с Россией, персонифицированной фигурой императора и великого князя Финляндии. Это положение они доказывали, ссылаясь, в частности, на статью четвертую Основных законов Российской империи, где говорилось, что «с Императорским Всероссийским престолом нераздельны суть престолы Царства Польского и Великого княжества Финляндского». Раз существует особый, хотя и нераздельный, престол, значит существует и особое государство. Р. Германсон называл Финляндию полусуверенным государством, так как у княжества отсутствовал суверенитет в международно-правовом смысле этого слова.
