Великое княжество Финляндское. Часть 2
Георг Магнус Спренгтпортен, первый генерал-губернатор Великого Княжества, после своего назначения на пост в декабре 1808 г., разработал предложение о создании финского Правительственного совета, который бы полностью подчинялся лицу, занимавшему его собственную должность. Однако Спренгтпортен вызывал всеобщую неприязнь как бывший перебежчик и неуживчивый человек. Летом 1809 г. его сменил на этом посту генерал М. Б. Барклай де Толли, в недавнем прошлом руководивший завоеванием Финляндии, а впоследствии отличившийся в войне против Франции. Ранее Барклай де Толли однозначно выступал против особого финского Правительственного совета, но как генерал-губернатор он осознал, что в управлении страной такой совет мог бы играть благоприятную роль. Для финского Правительственного совета был создан особый устав, имевший большой приоритет. Он был утвержден императором в августе 1809 г.
Устав был разработан накануне созыва Боргоского сейма финским комитетом во главе с Якобом Тенгстрёмом, епископом Абоским. В тексте чувствовалось перо Михаила Сперанского, влиятельнейшего министра. В уставе упоминались два административных решения, передававшие власть от генерал-губернатора Правительственному совету, который в 1816 г. был переименован в Императорский сенат Финляндии. Еще в 1808 г. Сперанскому было поручено докладывать императору о состоянии дел в Финляндии в обход генерал-губернатора, и министр позаботился о том, чтобы такой порядок был закреплен в уставе. Чтобы облегчить бремя Сперанского по разработке устава, в 1811 г. была учреждена особая должность финского государственного секретаря, обязанностью которого было составление докладов при поддержке Комитета по делам Финляндии, находившегося в Санкт-Петербурге. Такое решение настоятельно рекомендовал финский советник Александра I Густав Мориц Армфельт, в прошлом фаворит Густава III. После того как Сперанский впал в немилость, Армфельт в 1812 г. стал первым, кто получил вышеупомянутую должность, благодаря чему он смог провести в жизнь много выгодных для Финляндии идей.
Свобода генерал-губернатора была ограничена также другими средствами. По уставу он являлся председателем Сената, состоявшего из двух отделений — департамента юстиции и департамента экономики. Однако Сперанский проследил, чтобы генерал-губернатор не имел права голоса в гражданских делах, которых у администрации страны было более чем достаточно. Поэтому на практике в компетенции генерал-губернатора оказался лишь контроль над вооруженными силами Великого княжества. Впрочем, генерал-губернатор обладал правом снабжать предложения Сената своим письменным заключением, из-за чего в дальнейшем государь, принимая решение, зачастую предпочитал руководствоваться предложениями генерал-губернатора.
В том, что завоеванные империей территории управлялись прямым подчинением государю, не было ничего необычного. Однако Финляндия была единственной, кроме Польши, частью державы, о делах которой монарху докладывал особый государственный секретарь. Таким образом, учреждение должности государственного секретаря в 1811 г. во многом способствовало тому, что управление Великого княжества уже на ранней стадии получило особую форму и страна мало-помалу стала развиваться от провинции к государству. В 1811–1812 гг. были также проведены другие важные реформы в области управления, имевшие сходные задачи.
Принятие Александром I титула Великого князя Финляндского, оформленное специальным актом 25 декабря 1808 г., означало ввод Финляндии в состав империи на правах «Великого княжества», что в сочетании с созывом Боргосского сейма (сословно-представительного органа) свидетельствовало о признании относительно автономного государственно-правового статуса Великого Княжества Финляндского по сравнению с другими «Великими княжествами», где сословно-представительных учреждений не было. Этим шагом царское правительство намеревалось, с одной стороны, нейтрализовать возможные антирусские настроения у жителей края, а с другой — пресечь попытки Швеции вернуть этот важный стратегический плацдарм.
Правящие круги России не рискнули ввести в Финляндии крепостное право. Более того, Великому Княжеству Финляндскому были декларированы некоторые политические свободы. Не случайно поэтому американский ученый Карл Эрих Кноллингер писал: «.. .Финляндия не стала частью Российской империи в том смысле, какой она была, являясь частью Швеции». Великое Княжество Финляндское получило свою конституцию (при шведском господстве страна управлялась на основе шведских законов), правительство (сенат), стал функционировать сейм. Формально сенат подчинялся непосредственно императору, фактически же его деятельность контролировалась генерал-губернатором и статс- секретарем. Кроме того, Финляндии предоставили собственное подданство, не совпадающее с подданством Российской империи, а также право держать свои войска.
Большой самостоятельностью характеризовалась экономическая и культурная жизнь края. Финляндия имела собственный таможенный тариф, с 1860 г. вводится собственная денежная система. В школах и университете преподавание ведется на финском и шведском языках. Развивается национальная литература и театр.
Изложенное свидетельствует о своеобразии автономного государственно-правового статуса Великого Княжества Финляндского после присоединения его к России. Как мы видим, жители княжества по началу не особо интересовались его положением в составе России, тогда как у интеллигенции этот вопрос вызывал постоянные дискуссии. Имперская власть выступала носителем идей целостности России и унификации регионов, хотя интенсивность и жесткость выражения этих идей и их практическая реализация менялись в зависимости от исторической ситуации. Государственная элита Финляндии была носителем идеи упрочения финляндской государственности, которая в борьбе с имперской тенденцией, идущей от России, принимала форму борьбы за сохранение исторических норм и институтов, часто уходящих корнями в шведское прошлое региона. Важным общим лейтмотивом политических идей, идущих из Финляндии, было стремление самостоятельно контролировать процессы внутри региона и не нести ответственность за империю в целом. Противостояние этих двух тенденций российской (имперской) и финляндской (автономной) чаще всего находило выход в политических компромиссах, в результате которых Финляндия каждый раз получала отдельные от империи институты (политические, административные, судебные, экономические и др.), причем в каждом конкретном случае эти институты в разной мере несли в себе как финско-шведские, так и российские черты.