Закон против ответов

Автор статьи - Антон Чубуков.

Отзывы и комментарии к статье можно оставить здесь.

Минпросвещения России предложило поправки в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Сейчас эти предложения проходят педагогическую экспертизу. Суть поправок в том, что в перечень данных, запрещенных к распространению, вносятся:

1) решения задач из школьных учебников федерального перечня (ФПУ);

2) «информация, содержащаяся в КИМ» («вариантах») ЕГЭ и ОГЭ и решения для этих «вариантов».

3) «информация об олимпиадных заданиях всероссийской олимпиады школьников и способах их решения».

С первым понятно: в книгоиздании давно существует особый жанр «готовые домашние задания» - ГДЗ. Вот их и собираются приравнять к детской порнографии, инструкциям по изготовлению наркотиков и самоубийствам.

Второе и третье запрещает писать о том, что спрашивают на экзаменах и олимпиадах: как будущих (это логично, это давно запрещено действующими нормами), так и прошедших (что вызывает вопросы). Кроме того, формулировка «информация, содержащаяся в КИМ» крайне расплывчата.

Чтобы оценить этот законопроект, попробуем ответить на вопросы. Не из учебника, не из ЕГЭ, а на свои собственные:

• По каким причинам люди могут интересоваться ответами на задачи из учебников и «информацией о КИМах» и олимпиадных заданиях?

• Что заставило Минпрос предложить эти поправки в закон?

• Достижимы ли эти цели с помощью данного запрета?

• Кто является выгодополучателем, и кто пострадает, если поправки примут?

• Что не так с формулировками законопроекта?

С ответами на задачи всё относительно просто: существует федеральный перечень учебников: туда попадают книги, которые прошли государственную проверку и рекомендованы для использования в школе. Учебники существуют не сами по себе, а в рамках учебно-методических комплексов (УМК), куда также входят задачники, рабочие тетради, хрестоматии и т.д. Не все составляющие УМК выдаются на руки ученикам: брошюры с ответами есть только у учителя, по ним преподаватель проверяет домашние задания.

Еще в 1990-е годы в продаже появились «решебники» и «готовые домашние задания» к популярным учебникам и задачникам. Формально, эти издания предназначались для родителей, чтобы те могли проконтролировать самоподготовку детей. Реально такие справочники приобретали ученики – чтобы списывать. Когда интернет пришел в каждый дом и в каждый мобильный телефон, ГДЗ широко распространились в сети, и подсмотреть правильный ответ стало совсем просто.

Предложенная норма призвана прекратить эту практику, ведь списанное домашнее задание превращается в профанацию, оно не выполняет учебных функций, и подготовка школьников ухудшается.

Сработает ли это? Вряд ли. Дети быстро учатся обходить ограничения, передавать информацию через чаты. Но даже с этим школьники могут «не заморачиваться», ведь у каждого теперь есть доступ к нейросетям: «Алиса», DeepSeek или встроенный в поисковик Gemini корректно решают подавляющее большинство школьных заданий.

В одной ситуации новый закон всё-так может помочь школе: если «решебники» перестанут издаваться на бумаге, ученики не смогут списывать с них во время самостоятельных работ на уроке. А гаджеты перед занятием положено сдавать.

Таким образом, пострадают издатели и владельцы сайтов ГДЗ. Частично выиграют учителя, местами вырастет качество работы на уроке, увеличится зависимость школьников от искусственного интеллекта. «Домашку» продолжат списывать.

Ситуация с экзаменами сложнее.

Сейчас система устроена так. Подготовкой ОГЭ и ЕГЭ занимается ФГБНУ «ФИПИ» - «Федеральный институт педагогических измерений». Учредителем института является Рособрнадзор. Весь учебный год специалисты ФИПИ работают над контрольно-измерительными материалами (КИМ) – «вариантами». Например, в 2025 году на ЕГЭ по обществознанию было задействовано до сотни разных КИМов. Иногда структура КИМов меняется: появляются задания новых форматов, уточняются правила оценивания.

Зачем кому-то нужно получать «информацию» об их содержании? Для ЕГЭ первая причина – у школьников и их преподавателей нет полного представления о том, что могут, а что не могут спросить на экзамене. Какие классификации партий нужны «обществоведам»? Какие даты следует помнить «историкам»? К задачам какого типа готовится «математикам»?

Каждую осень ФИПИ выпускает по три основополагающих документа: кодификатор, спецификацию и демоверсию КИМа грядущего ЕГЭ или ОГЭ по каждому из предметов. На экзамене используются вопросы и критерии оценивания только тех форматов, которые представлены в демоверсии. Меняется только само содержание: что именно спрашивается у школьников. Содержание призваны устанавливать кодификаторы. Они составлены на основе федерального государственного образовательного стандарта (ФГОС) и, де-факто, представляют из себя набор цитат из действующих федеральных рабочих программ (ФРП).

В настоящее время при составлении КИМов по истории и обществознанию специалисты руководствуются следующим принципом. Содержание экзамена должно соотносится с темами школьной программы, выраженными в нормативных документах, но не обязано в точности соответствовать каким-бы то ни было подробным перечням, спискам. Так, в кодификатор ЕГЭ по обществознанию из федеральной рабочей программы пришел пункт «3.5. Семья и брак. Функции и типы семьи. Семья как важнейший социальный институт». Какие именно функции и типологии семей попадутся в вопросах – остаётся на усмотрение составителей КИМов.

В каждом предмете сложился традиционный набор знаний и умений, которые проверяются из года в год. В социо-гуманитарных дисциплинах он не вполне совпадает с содержанием учебников. Понять, что входит в этот набор, на что нужно обратить особое внимание, что учить наизусть, а о чём иметь общее представление, помогает анализ и «нарешивание» реальных экзаменационных заданий.

Вторая причина искать информацию – желание участников сжульничать, заранее найти ответы на свой КИМ. Такие попытки давно и успешно пресекаются. Новые нормы для этого не нужны: обнародование материалов до экзамена строго наказывается по существующим законам. Все, кто предлагает купить ответы к «реальным заданиям» накануне ЕГЭ – обманщики и мошенники, достать КИМы им просто неоткуда.

Организаторы получают и распечатывают КИМы строго перед началом экзамена. Так, уже больше 10 лет не было никаких достоверных сообщений, что в ЕГЭ по обществознанию произошла «утечка», что настоящие «варианты» стали известны накануне. В случае с ОГЭ секретность соблюдается хуже.

Чаще информация просачивается в момент самого экзамена: недобросовестные участники умудряются проносить в аудиторию гаджеты, тайком фотографируют вопросы и посылают их по интернету, чтобы кто-нибудь помог с решением. Тут же эти снимки расходятся по чатам, телеграм-каналам и пабликам. Сомнительно, что такие «сливы» дают другим участникам реальное преимущество. Во-первых, КИМов на экзамене много, они разные. Во-вторых, их распределяют с учётом часовых поясов. Поэтому те, кто мог бы воспользоваться информацией, уже сидят в пункте проведения экзамена (ППЭ). И связи у них нет.

Кстати, выпускники из европейской части России зря просыпаются рано утром и караулят рассказы сверстников с Дальнего Востока – вопросы им достаются другие.

Третья причина искать информацию о КИМах – желание обсудить свой экзаменационный опыт с учителем и одноклассниками. «Отстрелявшись», ребята включают свои телефоны и обмениваются впечатлениями. Рассказывают про вопросы и собственные ответы. Наконец, спустя 10-14 дней после экзамена школьники получают свои баллы и сканы своих бланков с ответами. И, опять же, обсуждают это в сети.

Что экзаменуемому после ЕГЭ не показывают?

• Вопросы.

• Ключи и образцовые ответы к критериям оценивания (правила оценивания можно посмотреть в демоверсии).

• Комментарии и объяснения: за что именно снижена оценка.

Чтобы выявить свои ошибки, выпускнику нужно или самому вспомнить свой КИМ, или найти собранную по сумме таких воспоминаний реконструкцию «варианта» в интернете. Не имея на руках вопросов и критериев, они лишены возможности полноценно разобрать свою работу с учителем.

Четвёртая причина – апелляции. Если участник сомневается в справедливости своей оценки и намерен опротестовать её, ему важно знать формулировку задания максимально точно. В выигрыше находятся те, кто скрупулёзно переписал вопрос непосредственно в бланк ответа (это не запрещено).

Пятая причина, актуальная, например, для обществознания – наличие вопросов, для отличного ответа на которые важно иметь не только прописанные во ФГОС знания, но и не задокументированное умение «попадать в ключи». Как бы ни уверяли об обратном представители ФИПИ, выпускник, который сознательно подстраивается под форму и содержание материалов, которые лежат на столах у экспертов, имеет больше шансов получить 100 баллов. Составители не раскрывают подавляющую часть «ответов», так как повторно используют некоторые задания на следующих экзаменах. Однако подобная экономия приводит к следующим печальным последствиям:

а) Учителя и выпускники оказываются дезориентированы. Они до последнего не уверены, что правильно готовятся или готовят к экзамену.

б) Учителя и ученики при подготовке к ЕГЭ вынуждены ориентироваться на сборники типовых вариантов, но качество опубликованных там критериев явно не отвечает надеждам, которые возлагаются на учебное пособие. Судя по всему, авторы просто не придают значение важности ответов к задачнику как дидактическому материалу.

Развёрнутые ответы проверяют люди – члены предметных комиссий. Обычно в комиссиях работают опытные преподаватели школы и ВУЗов. Этим экспертам строго запрещено разглашать содержание образцовых ответов и «ключей» из критериев оценивания к конкретным КИМам.

Где, кроме демоверсии от ФИПИ, будущие участники экзамена могут легально ознакомиться с примерами вопросов и образцовых ответов?

На сайте ФИПИ размещен Открытый банк заданий ОГЭ. Заявляется, что в КИМы ОГЭ попадают только те вопросы, которые уже есть на сайте. В Открытом банке можно проверить ответы на задания первой части, но там нет и никогда не было ответов на вопросы с развёрнутым ответом.

Также на портале ФИПИ доступен Открытый банк вопросов ЕГЭ. Набор вопросов в нём далеко не исчерпывающий. Спустя два-три месяца после экзамена в него попадают задания 6-7 КИМов ЕГЭ из 100: одного варианта досрочного этапа и пяти-шести вариантов основного дня ЕГЭ. Например, на начало 2026 года в Открытом банке есть 1537 вопросов ЕГЭ по обществознанию. Никогда не бывает так, что новое задание сначала появляется на сайте, а уже потом попадает в ЕГЭ. Но, к примеру, в 2025 году на экзамене по обществознанию был вопрос, который уже спрашивался в ЕГЭ 2023 и той же осенью помещен в Открытый банк. Развёрнутых ответов в Открытом банке ЕГЭ тоже нет.

Критерии оценивания ответов на некоторые задания прошедшего этапа ЕГЭ ежегодно публикуются на сайте ФИПИ. Их можно найти в трёх документах:

• Демоверсия контрольно-измерительных материалов ЕГЭ ___ года.
• Методические рекомендации для учителей, подготовленные на основе анализа типичных ошибок участников ЕГЭ ____ года.
• Методические материалы для председателей и членов предметных комиссий субъектов Российской Федерации по проверке выполнения заданий с развёрнутым ответом экзаменационных работ ЕГЭ ____ года.

Кроме того, критерии оценивания для заданий «открытых» вариантов (тех, чьи вопросы попадают в Открытый банк) публикуют в статистически-аналитических отчётах по итогам ГИА в некоторых регионах. Таким образом, ежегодно мы, потратив много-много часов на поиски, можем узнать ответы максимум на пять десятков вопросов второй части (обычно меньше) из нескольких сотен, бывших на экзамене. Причём не сразу после ЕГЭ и ОГЭ, а ближе к осени. Остальные ключи ФИПИ держит в тайне.

В сборниках типовых вариантов ЕГЭ и ОГЭ разных издательств также публикуются ответы, но нет никакой гарантии, что они совпадут с ключами на экзамене.

В сетевых ресурсах, которые ведут преподаватели или онлайн-школы часто разбираются сложные задания и приводятся ответы выпускников, которые получили высший балл.

Если поправки в закон будут приняты, то не ясно, какие из этих источников знания о вопросах и ответах останутся доступными. В худшем случае – никакие.

Резюмируем.

Задания ОГЭ официально открыты, ответы на сложные вопросы закрыты. Задания и ответы ЕГЭ частично открываются только через 2-3 месяца после ЕГЭ.

О содержании КИМов становится известно из утечек от участников в часы экзамена (эти случаи громко обсуждают в СМИ), из вполне легальных рассказов участников после экзамена, из анализа воспоминаний и оцененных ответов, которые собирают преподаватели, из Открытого банка ФИПИ и региональных отчётов. Чем больше у преподавателя учеников и горизонтальных связей с коллегами, тем более качественным будет его собственный «банк заданий».

Учителя, которые работают в предметных комиссиях и проверяют ответы, знакомы с частью КИМов и «ключей». Они не могут это публиковать, но нельзя запретить использовать эти знания в преподавании, в подготовке к экзаменам.

Некоторые участники хотят сжульничать и пытаются еще до экзамена узнать свой «вариант» и ответы на свой КИМ. Им это не удаётся, так материалы ЕГЭ хорошо защищены действующим законодательством, соблюдается секретность.

«Утечки» непосредственно из аудиторий в часы проведения экзамена бывают. Но ушедшая информация уже не становится известна другим участникам и не влияет на их результаты.

Рассказы выпускников с Дальнего Востока доступны, но бесполезны для ребят из европейской части страны, ведь им достаются разные вопросы.

Информация о КИМах прошедшего ЕГЭ является ценной, потому что:

• Участники хотят обсудить свой экзаменационный опыт с учителем и одноклассниками. - Закрытость КИМов мешает понять, за что им выставлена именно такая оценка.

• Участнику, который собирается на апелляцию, важно знать формулировку задания максимально точно.

• У школьников и их преподавателей нет полного представления о том, что могут, а что не могут спросить на экзамене. Понять, на что нужно обратить особое внимание, что учить наизусть, а о чём иметь общее представление, что искать за пределами учебников помогает анализ и «нарешивание» реальных экзаменационных заданий.

• Есть некоторые типы вопросов, для отличного ответа на которые важно иметь не только прописанные во ФГОС знания, но и не задокументированное умение «попадать в ключи». В общем, знание вопросов и критериев оценивания ЕГЭ и ОГЭ прошлых лет даёт некоторое преимущество будущим участникам экзамена.

Вред «сливов» до экзамена или в его часы очевиден. Такие поступки наказываются и по действующим нормам и правилам.

Что плохого может быть в распространении информации о КИМах ЕГЭ и ОГЭ после экзамена?

В пояснительной записке к законопроекту всё объясняется тем же списыванием:

«Беспрепятственный доступ к контрольным измерительным материалам, используемым при проведении государственной итоговой аттестации (далее – КИМ), а также готовым решениям учебных заданий способствует распространению практики списывания, что снижает мотивацию учащихся к самостоятельному освоению учебного материала. Это приводит к ухудшению качества знаний и навыков, формируемых у учащихся в рамках образовательного процесса.

Распространение готовых решений олимпиадных заданий в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в свою очередь снижает ценность всероссийской олимпиады школьников как инструмента выявления и поддержки обучающихся, проявивших выдающиеся способности. Это может привести к снижению уровня доверия к результатам указанной олимпиады и снижению ее роли в системе образования.

Использование готовых решений нарушает принципы самостоятельности и объективности оценки знаний обучающихся, создает неравные условия для обучающихся, которые добросовестно выполняют задания, и тех, кто использует готовые решения. В настоящее время наблюдается рост числа таких ресурсов, что создает риски снижения мотивации обучающихся к самостоятельной работе, а также способствует формированию искаженного представления о целях и задачах образования и олимпиадного движения.»

Действительно, как уже отмечалось выше, некоторые задания проверяют не только и не сколько знание предмета, но и «умение сдавать ОГЭ/ЕГЭ», «попадать в ключи». Подготовка к таким вопросам зачастую напоминает зубрёжку и пресловутое натаскивание с помощью коллекции старых образцов. Предполагается, что если новой информации не будет, то и зубрить станет нечего, тогда школьники вернутся изучению предмета как такового и перестанут подсматривать в шпаргалки в туалете.

Какие проблемы могут подразумеваться, но не называются авторами законопроекта?

Во-первых, многие задания или их фрагменты повторяются из года в год. Составители КИМов не хотят или не могут обновлять весь пул вопросов целиком. Поэтому участники, которые «отработали» материалы прошлых лет, получают незаслуженные преимущества над теми, кто просто усвоил содержание предмета.

Необходимость сочинять массу новых заданий отвлекает ресурсы ФИПИ, заставляет чаще менять форматы, понижает общее качество КИМов. Есть неподтверждённая оценка, что экзамены от этого становятся сложнее сами по себе.

В-третьих, попавшие в публичное пространство экзаменационные материалы регулярно вызывают справедливую критику в адрес ЕГЭ: кто-то обращает внимание на громоздкие формулировки, кто-то на уязвимости в ответе, а иногда и вовсе встаёт вопрос – «Стоило ли спрашивать об этом школьников?». Таким образом, падает доверие к системе государственных экзаменов.

Возможно, моё восприятие слишком искажено специфическими проблемами обществознания, и я создаю «лишние сущности без надобности». И в минпросе вообще не задумывались над реалиями социогуманитарных предметов, а просто пожелали, чтобы в ходе подготовки школьники сами решали задачи по физике и математике.

Может ли Минпрос исправить перечисленные проблемы путём запретов? Скорее всего, нет.

Прежде всего, в современных условиях невозможно обеспечить полную информационную блокаду. Так как ценность информации не убудет, она всё равно просочится, она будет собрана и проанализирована. Слишком много людей сдают и проверяют экзамены. Просто найти данные станет сложнее. Не забываем, что старшеклассники выросли со смартфоном в руках, поколение Z знает о способах обхода блокировок больше, чем взрослые чиновники, которые придумывают законопроекты.

Поэтому шпаргалки останутся. Обновлять пул заданий и менять форматы ФИПИ всё равно придётся.

Как и в случаях с обычными домашними заданиями, на большинство вопросов из Открытого банка ФИПИ хорошие ответы может дать искусственный интеллект. В ближайшем будущем ответы нейросетей станут «отличными», «большинство» - абсолютным большинством.

Неравенство выпускников 9 и 11 классов только увеличится. Наилучшие возможности для собирания собственной закрытой «базы» КИМов и ответов на них имеют онлайн-школы. Чем больше организация, тем больше в ней учителей-экспертов и учеников, тем больше данных она накопит. В выигрыше учащиеся, которые могут позволить себе оплатить такой курс. В проигрыше – все остальные. Ускорится уже идущая концентрация рынка подготовки к ЕГЭ, его превращение в олигополию и выталкивание индивидуальных преподавателей, которые обладают меньшей долей информации.

В условиях информационного тумана удобнее действовать мошенникам.

Да, умалчивать о недостатках КИМов и системы проверки ответов станет легче. Тем меньше будет поводов их исправлять. А недовольство продолжит глухо копиться среди преподавателей, родителей и выпускников.

Кто получит выгоду от запрета?

Издатели сборников типовых вариантов для подготовки к ЕГЭ. Тех пособий, на обложках которых стоят имена реальных составителей КИМов ЕГЭ и ОГЭ: И.В. Ященко для математики, И.А. Артасова для истории, О.А. Котовой и Т.Е. Лисковой для обществознания и т.д. Сейчас конкуренцию им составляют обычные преподаватели, которые составляют подборки реальных экзаменационных заданий сами пишут к ним образцовые ответы.

А вот «список пострадавших» будет зависеть от окончательной формулировки закона и от практики правоприменения.

Запрещено распространение «…информации, содержащейся в контрольных измерительных материалах, используемых при проведении государственной итоговой аттестации по образовательным программам основного общего и среднего общего образования, а также способах их решений (за исключением информации о способах таких решений, содержащихся в учебниках, включенных в федеральный перечень учебников) и учебных пособиях к ним)»

В своём комментарии представители Минпроса утверждают: «Предлагаемые ограничения носят адресный характер. Они не предполагают полного запрета любых вспомогательных материалов». Но судьи и чиновники станут обращаться не к новости на «Меле», а непосредственно к закону. Предложенную норму легко истолковать так, что писать об экзаменационных КИМах вне страниц учебников федерального перечня не имеет права вообще никто. Исключения не делается даже для ФИПИ: институт не сможет выпускать методические рекомендации по итогам экзаменов, а регионы – публиковать содержательные статистико-аналитические отчёты.

Как отнесутся к детям, которые просто обмениваются впечатлениями о ЕГЭ с друзьями? Не нужно ли заранее взять с них подписку о неразглашении?

А если эти дети или учителя опубликуют впечатления на своей страничке?

Поделиться сканом своего ответа с отличной оценкой – правонарушение, или нет?

Преподаватели составляют и выкладывают собственные ответы на задания из Открытого банка ФИПИ – должен ли Роскомнадзор блокировать эту информацию?

Можно ли перепечатывать ответы из демоверсий, методических рекомендаций ФИПИ и публичных статистико-аналитических отчётов?

ЕГЭ существует с 2001 года, задания прошлых экзаменов и ответы на них вошли в десятки учебных пособий. Значит ли это, что книги уберут из продажи, а файлы сотрут? Школьные библиотеки ожидает большая чистка?

Что считать «информацией о КИМах»? На одном полюсе – буквальное воспроизведение вопросов и ответов. На другом – разговоры вроде «В моём варианте было сложное задание про Ленина».

Чем считать справочники, в которых собрана «теория», необходимая для ответов на экзаменационные задания и пополняемые по итогам прошедших ЕГЭ и ОГЭ?

И т.д.

Если не конкретизировать нормы, то закон сделает потенциально виноватым каждого, кто имеет хотя бы косвенное отношение к экзаменам. Станет постоянным источником стресса для и так уже измотанных учителей. В особую группу риска попадают авторы учебных пособий, тренировочных тестов, видеолекций и семинаров.

* * *

О всероссийских олимпиадах школьников, превратившихся в параллельную систему поступления в ВУЗы, можно сказать примерно то же самое, что об экзаменах. Разве что количество вовлеченных в них людей меньше, а предложенные поправки в закон оставляют за организаторами олимпиад право публиковать некоторые материалы.

«(за исключением информации об олимпиадных заданиях и способах их решения, опубликованных организаторами всероссийской олимпиады школьников или уполномоченными ими организациями)».

Участники олимпиад и их учителя попадут в такое же неудобное положение, как участники ЕГЭ.

Таким образом, в своём нынешнем виде предлагаемые поправки в Федеральный закон в основном не решают назревшие проблемы, зато создают много новых неудобств и повышают нагрузку на контролирующие органы. Современное положение (публиковать олимпиадные задания, экзаменационные КИМы и критерии оценивания к ним нельзя, но можно вспоминать вопросы и включать их разборы в учебные пособия) – не выглядит хуже.

А если корни проблем лежат не в публичности материалов, то начать преобразования стоит с экзаменационных КИМов: исключить задания, где важную роль играет умение «попасть в ключи». Не на словах, а на деле уравнять условную «программу ЕГЭ» с содержанием учебников федерального перечня. Подробно рассказывать о каждой новации. Тогда экзамен станет таков, что коллекционировать старые вопросы окажется бессмысленным. Может быть, мы доживём и до того момента, когда каждый участник экзамена сможет легально сверить свои ответы и оценки с настоящим КИМом.

Нынешний текст законопроекта (в том, что касается экзаменов) выглядит недоработанным. В ближайшей же перспективе посмотрим, какие очертания документ примет после прохождения Государственной Думы и Президента. Переписывать свои учебные курсы нашим коллегам еще рано.