Альманах Олега Ушакова 2

Хромоножка

Моей жене нравится учить с сыном азбуку в машине. Не дома и не где-нибудь на скамейке в парке, а на заднем сиденье машины. Знаете, почему? Потому что сын не может сбежать и вынужден напрягать извилины. По той же причине все серьезные разговоры с женой — про деньги, работу, ее мужиков — я предпочитаю вести именно за рулем. Ей некуда бежать.

Но в этот раз я ее пожалел. Ехали молча. После нашей недавней ссоры, когда я немного вышел из себя, ей нужно время. Пусть позлится, поненавидит, а потом выговорится — и у нас снова все будет как прежде.

Я молчал всю дорогу, не считая, конечно, коротких фраз, брошенных сыну. Тот болтал, как всегда, за двоих. Я молчал с ней и ради нее. Молчал, даже несмотря на то, что заметил, как она обменялась взглядами с заправщиком. Похлопала длинными ресницами, поправила прическу. Вертихвостка. Наверное, задержись я на заправке подольше, дело бы не ограничилось переглядываниями.

Вы не подумайте, будто я ревнивый. Дело не в этом. Просто я знаю свою жену как облупленную. Если за ней не присматривать, она пустится во все тяжкие, позабыв о сыне, обо мне, о своих домашних обязанностях. Блудливая порода — вы в этом еще убедитесь.

База отдыха находится посреди соснового бора в сотне километров от города. Деревянные домики, мини-зоопарк, пруд. Отличное место во всех отношениях. Что мне сразу не понравилось, так это птицы, которые тревожно трещали в кустах. Тр-р-р! Сухой такой треск, как будто электрический провод оборвался. Тр-р-р! Сунешься в кусты — убьет током.

Не успели мы распаковать чемоданы, как сын уже носился по двору, заставленному деревянными фигурами сказочных персонажей. Я хотел воспользоваться моментом и, пока сын был занят, обнял жену. Она увернулась от поцелуя и высвободилась из моих объятий, брезгливо скривившись. Я ни на что особо не рассчитывал, поэтому спокойно, без упреков и претензий, отпустил ее к сыну — фотографироваться на фоне деревянной Бабы Яги.

Я ведь не дурак. Понимаю, что еще не время. Напрасно ждать ласки от человека, которого пару дней назад ты едва не задушил. Конечно, мы оба понимали, что я ни за что не причинил бы ей серьезного вреда. Я не такой. А если бы я действительно хотел ее убить, как она утверждает, то душил бы ее двумя руками, а не одной. В любом случае подобные сцены женщина, по моему опыту, забывает не сразу. Как минимум до тех пор, пока не пропадут синяки на шее.

Пока жена с сыном изучали территорию, я пошел к хозяйскому дому. Хозяйка вышла на веранду, чтобы меня поприветствовать. Высокая стройная женщина, которая, несмотря на годы, сохранила и красоту, и обаяние. Седые волосы и морщины ничуть ее не портили. У меня бы язык не повернулся назвать ее старой.

— Саид уже рассказал вам, где здесь что? — спросила хозяйка.

— В общих чертах.

Саид, как я понял, был единственным ее работником. Он плохо говорил по-русски, к тому же не отличался разговорчивостью.

— У вас тут красиво, — сказал я и посмотрел по сторонам, как будто до того у меня не было возможности осмотреться.

Она принялась рассказывать о своем хозяйстве, а я только сейчас заметил человека, который сидел в кресле-каталке на веранде. Впрочем, человек — это слишком сильно сказано. Без ног, с обрубком правой руки, с лицом, на котором застыло выражение безграничного удивления. Лупоглазая личинка.

Невежливо глазеть на инвалида. Я отвел от него взгляд и сделал вид, будто с интересом слушаю неумолкавшую хозяйку. Участок в столько-то соток, забор и постройки из такого-то бруса, столько-то животных. Раньше здесь стоял детский санаторий, при пожаре в котором погибло столько-то детей. Между прочим, тут есть кабаны и медведь, которого вроде как незаконно и негуманно держать в клетке, но уж больно она к нему привязалась…

Я изо всех сил старался ее слушать, но то и дело поглядывал на инвалида. Глаза навыкате, седоватая бороденка, такой тощий, что кажется, будто ключицы вот-вот проткнут бледную кожу. Возраст определить трудно. Ему легко дашь и восемьдесят лет, и сорок. Мысль о том, что эта личинка может быть моим ровесником, привела меня в еще большее замешательство.

— Это ваш... — сказал я, не зная, как закончить вопрос.

— Мой племянник, — ответила хозяйка. — Свежий воздух идет ему на пользу.

Я не смог сдержать усмешку. Уж больно не вязалось слово «польза» с этим бедолагой.

— Кстати, а что это за птица? — сменил я тему. — Которая трещит постоянно.

— Это крапивник.

— Я сначала подумал, что это цикады или типа того.

— Крапивник. Это такая маленькая птичка с неоднозначной репутацией.

— Почему неоднозначной?

— В некоторых странах ее считают символом счастья, а в некоторых — предвестником несчастья.

— Кому как повезет.

— Да, каждому свое.

Хозяйка улыбнулась, показав желтые зубы. Некрасивые, зато свои. Вообще, меня она заражала своей волей и жизнелюбием. Мне хотелось ею любоваться, выполнять любую ее просьбу или указание. Она не только управляла здешним хозяйством, но и ухаживала за полоумным инвалидом. Другой на ее месте сдал бы его в богадельню или скормил медведю, чтобы не возиться.

— Если вас интересуют птицы, то я попрошу Саида показать вам нашего сокола, — сказала хозяйка. — Саид его дрессирует. Он устроит для вас небольшое представление.

Птицы меня интересовали так же мало, как и характеристики бруса, из которого были сложены здешние дома. Тем не менее я горячо поблагодарил хозяйку и пошел искать своих. По дороге обернулся, чтобы еще разок взглянуть на личинку человека в кресле-каталке. Жалкое зрелище. Хозяйка стояла на том же месте, где я ее оставил, и с улыбкой смотрела мне вслед. Интересная женщина, но, кажется, немного с придурью.

Мои торчали у пруда, наблюдая за тем, как двое рыбаков закидывают удочки. Пожилой отец и сын-подросток, видимо, поздний ребенок. Мы с ними были единственными отдыхающими на базе.

Я не особо переживал, что жена увлечется кем-то из них: рыбак был слишком стар, а его сын — слишком юн. Нет повода для беспокойства, твердил я себе. С другой стороны, парнишка высок и строен, в отличие от меня. Длинные волосы, забранные в пучок. Миловидное лицо. К тому же у него наверняка нет ипотеки на тридцать лет, мысль о которой омрачает ум даже в самые спокойные минуты…

Вместе со своим сыном я бросал камешки в воду и представлял, как белобрысый парнишка лапает мою жену. Он только что брал червя из банки и нанизывал его на крючок, а теперь те же самые руки гладят, сжимают ее грудь и бедра. Перед сном надо будет убедиться, что от нее не пахнет рыбой.

Мы погуляли по базе отдыха, вышли за ее пределы, побрели по тропинке, ведущей к роднику. Сын на каждом шагу останавливался и спрашивал названия деревьев, кустов и цветов. Я отвечал ему, выдумывая растениям забавные клички, от которых сын чуть не писался со смеху.

Мы так и не добрались до родника, потому что сын увлек нас в сторону от тропинки — туда, где туи образовывали лабиринт в форме круга. Из земли торчал ржавый столб с указателем, надпись на котором давно истерлась. Видимо, столб уцелел с тех времен, когда здесь располагался санаторий.

Громко трещал крапивник. Жена застегнула сыну курточку. То ли на улице похолодало, то ли холодом и сыростью тянуло из низины, в которой располагался лабиринт. Мы стояли и разглядывали высоченные туи, соображая, сможем ли пройтись по лабиринту, не исцарапав себе лица ветками, как вдруг за нашими спинами раздался голос. Сын вздрогнул от неожиданности.

— Нэ ходытэ туда, — сказал Саид.

— Почему? — спросил я.

Мне не понравился, что он подкрался к нам как бандит.

— Нэ надо, — сказал Саид, которому, вероятно, было трудно формулировать свои мысли то ли из-за незнания языка, то ли по тупости. — Опасно.

— Почему опасно?

— Просто нэ надо, — Саид покачал головой, как будто мы его сильно разочаровали.

Никаких внятных аргументов я так и не услышал, поэтому решил свести все к шутке.

— Кто не рискует, тот не пьет чачу, — сказал я как можно веселее, хотя мне было не до смеха.

Когда Саид скрылся из виду, сын спросил, можно ли войти в лабиринт. Жена засомневалась, а я взял его за руку и повел вперед. Под ногами захрустели шишки. Сначала мы шли медленно, потом осмелели и ускорились. Я думал: заплутаем, завязнем в грязи или наткнемся на непреодолимое препятствие — поваленное дерево или нечто поинтереснее. Воображение нарисовало ящики с оружием, которым Саид торговал втайне от хозяйки, иначе с чего бы все эти предостережения…

Однако ничего подобного мы, разумеется, не увидели и очень скоро дошли до центра лабиринта — маленького пятачка земли с одиноко стоящим пеньком. Сын с досады пнул шишку. Не лабиринт, а одно название.

Я сел на пенек и закурил, глядя в синее небо, обрамленное верхушками туй. Почувствовал себя соринкой, попавшей в глаз огромного зверя с деревьями-ресницами. Жена играла с сыном в догонялки. Он прятался от нее в ветвях туй, его красные резиновые сапожки мелькали между стволами, взрывы его смеха ненадолго заглушали птичью трескотню. Тр-р-р!

Кстати, вы знаете, почему в одних странах крапивник символизирует счастье, а в других — несчастье? Я ни хрена не орнитолог, но вот вам мое предположение. Потому что эти пернатые сволочи сошли с ума от собственной трескотни и никто не знает, чего от них ждать.

Силуэты жены и сына мелькали за деревьями. Я слышал их смех, их голоса и радовался, что принял верное решение. Нужно было поставить все на паузу, уехать в глушь и в спокойной обстановке залатать дыры в любовной лодке, которая едва не разбилась по вине женской ветрености и моей, чего уж там, вспыльчивости. Не стоило ее душить, не стоило...

Хотя сейчас воспоминание о нашей стычке, когда я схватил ее за горло и ощутил полную над ней власть, не пробуждало во мне мук совести. Наоборот, воспоминание это приятно щекотало нервы. Я представил жену в распахнутом, как тогда, халате и возбудился.

Я отвлекся и потерял своих из виду. Даже слышать их перестал. Иной раз, когда испытываю раздражение по отношению к жене и сыну, я выделываю один трюк. Представляю, будто на земле передо мной лежат их гниющие тела. Грязно-зеленая кожа. Раздувшиеся животы. Выступающие из орбит глазные яблоки. Эти образы позволяют мне ощутить боль утраты и вместе с тем почти безграничную любовь и нежность к ним: живым и здоровым, без единого следа трупного гниения. Простой трюк, который в моем случае работает безотказно.

Вот и сейчас, сидя на пеньке в зеленом лабиринте, я представил, что потерял их навсегда и остался один, никому не нужный. Начал накрапывать дождь. Теперь я соринка в чужом глазу, которую вот-вот смоет черт знает куда.

Стоило мне занервничать, как послышались шаги. На сердце отлегло. В центр лабиринта вышла жена с сыном и еще одним мальчиком. Как он тут оказался, я не понял. Вероятно, сегодня такой день — все застают меня врасплох: сначала Саид, теперь этот пацан.

— О как! — сказал я, удивленно округлив глаза.

— Чего? — с насмешкой спросила жена. — Ты надеялся, что мы заблудились?

Хорошо уже то, что она со мной разговаривает, а если еще и шутит, так это вообще замечательно. Мир в семье потихоньку восстанавливается.

— Ты откуда, парень? — спросил я мальчика, который был примерно одного возраста с нашим сыном.

Мальчик надулся, как будто я над ним издеваюсь, и спрятался за женой. Странный ребенок. Худой, бледный, смотрит исподлобья.

— Не бойся, сынок, папа шутит, — сказала она, глядя на меня с укором. — Пора домой, сейчас ливанет.

Сынок? Не успел я ответить, как она повела мальчиков на выход из лабиринта. Видимо, это у них игра такая. В семейку или как это там называется. Юмор у жены своеобразный, ничего не скажешь, но я дал себе слово спокойно реагировать на все ее выкрутасы в надежде на сближение. Пусть маленько покапризничает.

Сын быстро сдружился с мальчиком, как будто они давно друг друга знали. Мальчик поднял с земли палку и всю дорогу до нашего домика избивал цветы и лопухи. Время от времени он давил слизняков на тропинке. Сын повторял за ним. Я заметил, что мальчик приволакивает левую ногу и подгибает к туловищу согнутую кисть левой руки, как будто у него легкая форма ДЦП. Вероятно, именно поэтому хромоножка не смеялся и даже не улыбался, напустив на себя мрачный вид. Привык к насмешкам.

Наблюдая за хромающим мальчиком, я подумал об инвалиде на хозяйской веранде. Возможно, это внук хозяйки. Если моя догадка верна, то хозяйке крупно не повезло с родственниками. С таким семейством впору открывать не только зоопарк, но и цирк уродов.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда мы добрались до нашего домика.

Жена пошла готовить обед, а мы с ребятами разместились на веранде, где сын разбросал свои игрушки.

— Валера Фролов, — ответил хромоножка.

— Э-э-э... А я Руслан Фролов. Получается, мы с тобой однофамильцы.

— Получается, папа совсем ку-ку, — сказал мальчик писклявым голосом, обращаясь к моему сыну.

Тот засмеялся, но, наверное, не потому, что шутка была смешной, а потому, что он попал под своеобразное обаяние хромоножки. Он вел себя нагло, как взрослый, много о себе думающий. Будь у меня такой ребенок, я бы взял его за больную ногу, раскрутил и стукнул головой о дверной косяк. Не помешало бы сбить с него спесь.

Я сделал вид, будто не злюсь на мальчика, и открыл новую бутылку пива. Никто и ничто не должно испортить нам отдых. Наверняка скоро явится хозяйка, которая, зная характер внука, извинится перед нами за его хамское поведение и уведет его домой.

Оставить сына без присмотра я не мог. Хромоножка постоянно подбивал его на какие-то гадости. Давай сломаем машинку, как будто она попала в аварию, говорил он. Засунь эту ягодку себе в нос. А почему бы нам не прыгнуть в пруд, пока папа не видит. Плохой зайка, мы отрежем ему голову.

Я сделал ему несколько замечаний, сдерживая себя изо всех сил. Не хотелось, чтобы хромоножка наябедничал на меня хозяйке. Но когда он начал ломать игрушки, я не сдержался и отвесил ему легкий подзатыльник. По сравнению с теми подзатыльниками, какими я иной раз потчую сына, этот был совсем ерундовым. Хромоножка отпрянул от меня и ощерился, показав редкие и острые зубы, а потом заковылял на кухню с воплями и плачем. Я был уверен, что он не плакал, а только притворялся. Пришлось пойти за ним.

— Что ты опять сделал? — спросила меня жена. Не его, а меня.

— Этот ребенок ужасно себя ведет, он вообще неадекватный…

— Это ты неадекватный! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не бил его! Сколько можно?! Ты не понимаешь, что для Лерочки это стресс?!

— Я не понимаю, почему ты его так защищаешь. Кто это вообще такой?..

Хромоножка перестал орать. Жена подошла ко мне вплотную, пылая праведным гневом. Пришлось даже попятиться.

— Сколько пива ты выжрал?

— Да при чем тут пиво…

— Не смей бить ребенка! А если тебе невтерпеж, сначала побей меня. Давай! У тебя это прекрасно получается — бить детей и женщин.

— Какой-то бред!

Мне хотелось покрыть ее матом и сломать нос. Перелом вместо тысячи слов. Однако это шло вразрез с моими планами по наведению мира в семье. Я вернулся на веранду и, продолжая мысленно вести с женой диалог, достал из ящика новую бутылку. Выпил половину залпом для решительности, после чего направился к хозяйскому дому.

Все это время хозяйка как будто следила за нами. Иначе как объяснить, что она вышла на веранду и направилась мне навстречу? Ее прямая спина и спокойная улыбка меня отрезвили. Вот есть ведь женщины, которые одним своим видом вызывают уважение. Такие, как она, не устраивают истерик на пустом месте и не треплют нервы.

— Вы, наверное, ищете Валеру? — сказал я хозяйке.

— Валеру?

— Ну, мальчик лет пяти. Он еще прихрамывает.

Хозяйка внимательно посмотрела на меня. Она перестала улыбаться и выглядела так, словно пыталась что-то вспомнить. Я не знал, как трактовать ее молчание. Не могла же она забыть имя своего внука или кем он там ей приходится. При этом особого удивления мой вопрос у нее не вызвал.

— Я искала вас и вашу семью, — сказала хозяйка, и умиротворенная улыбка снова появилась на ее лице. — Сейчас Саид покажет нам маленькое представление с соколом. Мы держим краснокнижного сокола-балобана. Других гостей мы тоже позовем.

Меня покоробило от резкой смены темы, но хозяйка держалась так уверенно и благожелательно, что спорить я не стал. Всему свое время. Наверняка на представлении объявятся родственники хромоножки, по чьей вине я снова поругался с женой. Мне не терпелось высказать им все, что я думал об их деточке.

Обычно после ссор жена запиралась в комнате. В другой ситуации она бы не пустила сына на шоу с соколом, чтобы насолить мне, и сама бы, разумеется, не пошла. Но Саид устроил выступление в нескольких метрах от нашего домика. Увидев хищную птицу, сидевшую на перчатке Саида, сын выбежал на лужайку, даже забыв обуться. Хромоножка, которого жена называла Лерочкой, как будто он был девчонкой, остался на веранде и наблюдал за представлением с расстояния.

Нас собралось шестеро. Я, жена, сын, хозяйка и отец с сыном-подростком, которые пару часов назад ловили рыбу. Жена оживленно болтала с хозяйкой и рыбаком, как будто у нас все прекрасно и мы наслаждаемся отдыхом. Про хромоножку речь не зашла, а я спрашивать не решился, опасаясь неадекватной реакции жены. Иной раз она ведет себя как сумасшедшая.

Мне не нравилось, что пожилой рыбак проявлял к ней такой интерес. Изображая из себя знатока, он взялся объяснять ей, что кожаная шапочка на голове сокола называется клобучком, а мешочек на веревке в руке Саида — это вабило, которое во время тренировки имитирует добычу. Лучше бы роль эксперта взяла на себя хозяйка, но та вежливо молчала, позволяя этому похотливому козлу блистать своей эрудицией. Похотливый, точно вам говорю. Я видел, как он смотрел на грудь моей жены…

Саид снял клобучок с головы сокола, после чего тот расправил крылья и взмыл вверх. Сделал круг над базой отдыха, а потом налетел на вабило, которое раскручивал на веревке Саид. «Хоп! Хоп!» — кричал он, подбадривая птицу.

Сокол попытался на лету схватить вабило, но промахнулся и пошел на новый круг. Вторая попытка снова закончилась неудачно. Сын с восторгом наблюдал за полетом птицы, а я следил за рыбаком. Если он только посмеет глянуть на задницу моей жены, я разобью бутылку о его лысую голову. Мне так сильно захотелось его ударить, что аж зубы зачесались.

С третьей попытки сокол схватил вабило и опустился на землю. Жена зааплодировала, остальные последовали ее примеру. Саид забрал у птицы вабило, взамен подсунув ей дохлого мышонка.

— Саид прекрасный сокольник, — сказала хозяйка. — Он говорит с птицей на одном языке. Понимает, чего она хочет, и доносит до нее то, чего хочет сам.

Саид надел клобучок на голову сокола и усадил его себе на руку. Тренировка закончилась, птице пора обратно в вольер. Я понял, что перебрал, когда увидел на руке Саида двух одинаковых птиц. Кому-то пора в вольер, а кому-то — вздремнуть.

— Он отлично ладит со всеми животными, но именно с соколом у них установилась особая связь, — продолжала хозяйка. — Хищные птицы своевольны, их невозможно выдрессировать — их можно только научиться понимать. Саид умеет сделать так, чтобы птица была довольна. Если она будет недовольна, то улетит и не вернется.

— Как жена от злого мужа, — вставил пожилой рыбак.

Я заметил, что жена улыбнулась, и с языка у меня сорвалось:

— Вы на меня намекаете?

Рыбак посмотрел на меня с недоумением. Наигранным, надо полагать:

— Простите, я никого конкретно не имел в виду.

Если бы он просто так это сказал, я бы, может, и остыл, но он произнес эти слова с улыбкой, значение которой от меня ускользало. Возможно, там и не было никакого значения, возможно, это была самая незначительная из всех незначительных улыбок на свете. Но я стал закипать.

— А чего ты улыбаешься, ты кому улыбаешься? — я уже не мог остановиться.

Не люблю, когда моей жене улыбаются, но еще больше не люблю, когда надо мной смеются.

Я схватил его за грудки, а он попятился назад и завалился на землю. Чуть в штаны не наделал. Его сын — молодец, смелый парнишка — загородил отца и набычился, готовый драться, точнее, получать от меня тумаков. Посмотрел на меня большими напуганными глазенками. Вроде высокий, а совсем еще детеныш. Тут жена на меня накинулась, сын заверещал. Я что-то сказал, скорее всего, нецензурное и пошел на веранду допивать пиво. Шоу окончено, Финисту — Ясному соколу пора спать.

Я развалился на скамейке на веранде. Прежде чем отрубиться, открыл новую бутылку и сделал пару глотков. А потом случилось что-то странное. То ли мне это приснилось, то ли хромоножка действительно встал прямо передо мной и спустил штаны. На лице его застыло бесстрастное выражение. Я думал, мелкий выродок хочет на меня помочиться, как собачонка, но он просто продемонстрировал мне... ничего. Там, где должны быть гениталии, у него ничего не было. Пустота.

Я спросил, кто он, черт возьми, такой и откуда он взялся, но мои слова слились в бессвязное мычание, и именно это мычание, кажется, снилось мне весь вечер и всю ночь во всех тонах и со всех ракурсов, как будто его можно было не только услышать, но и увидеть — тупое звериное мычание, затерявшееся в лабиринте спящего разума. Еще мне снилось, что я потерялся и нашел выход только благодаря хромоножке. Он взял меня за руку и вывел из темноты на свет, и моя рука отделилась от тела и осталась в его руке в благодарность за помощь.

Я спал очень долго и проснулся от холода. Первая мысль была о жене. Вот сучка, подумал я, даже пледом меня накрыть поленилась. Так ведь и окочуриться можно. Разлепив глаза, увидел, что передо мной стоит хромоножка. Опять он.

Снова закрыл глаза. Голова гудела, и гул усиливался при малейшем движении. Изо рта несло, словно туда грязными сапогами затолкали все мерзости и ужасы моих пьяных снов.

— Пока ты спал, мы все видели, — сказал хромоножка.

— Чего?..

— Пока ты спал, к твоей жене приходил рыбак и трогал ее везде.

Я достал телефон. Из-за света от экрана голова едва не раскололась на мелкие части. Раннее утро. «Трогал ее везде». За те часы, что я дрых, жена и вправду могла переспать с рыбаком, а то и несколькими, но какого хрена этот ребенок говорит со мной в таком тоне?

— Уйди, — сказал я мальчику.

— Мы видели, как он…

— Пошел отсюда! — я заорал и зажмурился от головной боли.

Нужно время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Нельзя поддаваться безумию. Лучше посчитать. Счет упорядочивает хаос. Вот вы знаете, сколько бутылок пива в стандартном ящике? Двадцать штук по пол-литра. А теперь вопрос посложнее. Сколько мне нужно выпить, чтобы надраться? Внимание, ответ: десять бутылок и немного виски. Едва початая бутылка стояла под лавочкой, и я сделал несколько глотков, чтобы склеить кусочки черепушки, норовившие разлететься во все стороны.

— Они на берегу, — продолжил хромоножка. — Он учит твоего сына ловить рыбу. Ты не умеешь ловить рыбу, а он умеет. Она смеется над его шутками. Ты уже давно не можешь ее рассмешить, а он может. Мы знаем, что она тебя не любит, мы знаем, что она тебя не уважает.

Я встал и оперся о деревянные перила, по которым ползали муравьи. Посмотрел на озеро. Они стояли на деревянном мостике: рыбак помогал сыну закидывать удочку, жена стояла рядом и с умилением за ними наблюдала.

— Ты должен ее наказать, — услышал я.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что эти слова произнес хромоножка, а не я сам. Возможно, он просто первым высказал нашу общую мысль. Странно, но за прошедшую ночь голос хромоножки огрубел и, что еще более странно, стал напоминать мой голос.

— Кто ты? — спросил я, вглядываясь в его лицо.

Не знаю, как я раньше этого не замечал, но этот странный, непонятно откуда взявшийся мальчик был немного похож на меня. Во всяком случае, верхняя часть его лица. Или нижняя. Как бы то ни было, сейчас я начал улавливать определенное сходство.

При этом я твердо знал, что это не мой сын. Сын у меня один и в данный момент его обхаживает пожилой рыбак с лысой, как моя коленка, головой, в которую я бы с удовольствием всадил несколько рыболовных крючков. Ненавижу рыбалку. Ненавижу рыбаков и рыбачек. Ненавижу стервозных женщин, которые под предлогом ссоры отказывают мужьям в сексе, но при этом позволяют другим мужикам трогать себя везде и всюду.

— Кто мы? — сказал хромоножка. — Пойдем, мы кое-что покажем.

Он повел меня к постройкам, которые располагались неподалеку от хозяйского дома. Мы прошли мимо клетки с медведем и загона для кабанов. Ненадолго остановились около дровяника, откуда хромоножка стащил маленький топорик, каким удобно колоть щепки, и двинулись дальше. В следующий раз мы притормозили около небольшого дворика, сверху укрытого сеткой. На деревянной жердочке сидел сокол-балобан, который не обратил на нас ни малейшего внимания. Высокомерная тварь. Хромоножка снял с гвоздика вабило на веревке.

Мы подошли к домику, с виду похожему на сарай. Хромоножка отодвинул задвижку на дверях и пропустил меня внутрь. Здесь пахло еще хуже, чем у меня изо рта. В комнате стояли деревянные нары, на которых лежали люди, точнее, их подобия. Люди без ног и рук, еще более жалкие, чем хозяйский племянник. У того хотя бы был обрубок одной руки, которой он при желании мог почесать себе нос или подтереться. Их было штук двадцать... Хотя нет… Это бутылок двадцать в пивном ящике, а людей было поменьше. Я пожалел, что не прихватил с собой бутылку. Одна из человеческих личинок посмотрела на меня, и я увидел слюну, стекающую из ее рта.

Моя голова продолжала болеть, словно там застрял камень.

— Это... что? — спросил я.

— Когда нам скучно, мы приходим сюда, чтобы их покормить, — улыбнулся хромоножка, и я увидел его острые и мелкие, как у щуки, зубы. — Мы кормим их и кормимся сами. Твоя жена уже дома. Нам пора идти за ней.

Я послушался. Дело не в том, что я отношусь к ведомым людям. Нет. Просто я был близок к отчаянию. Оказался на распутье. Семья рушится, неверная жена расправила крылышки и вот-вот улетит от меня, а я не знаю, как быть. В таком состоянии не остается ничего другого, как довериться тому, кто знает, что делать. Хромоножка молча вручил мне топорик и вабило, словно медсестра, передающая инструменты хирургу. Надо ее наказать, подумал я или кто-то вместо меня. Подрезать крылья, чтобы не улетела.

Хромоножка сказал, что жена с сыном в доме, поэтому сейчас самое время порыбачить. Ненавижу рыбачить.

Погода стояла солнечная. Я бы охотно этому порадовался, если бы не мигрень. А так казалось, будто солнечные лучи норовят выколоть мне глаза. Я сделал небольшой крюк, чтобы зайти рыбаку за спину. Его сын услышал мои шаги и обернулся, но не успел предупредить отца. Я метил в лысую голову, но промахнулся и всадил лезвие топора в ключицу. Впрочем, так оно даже лучше. Пусть чуть-чуть помучается. Он упал с раскладного стульчика и опрокинул банку с червями.

Его сынишка застыл на месте с открытым ртом. По его лбу я сразу попал. Хрустнуло. Ловись рыбка большая и маленькая, большая и маленькая.

Прежде чем добить рыбака, я выдержал паузу и с минуту смотрел на поплавок. Трещал обезумевший крапивник. Рыбак стонал. Не клевало. Какой смысл рыбачить, если второй день не клюет? Уважаемый рыбак, я вас спрашиваю! Да, вас. Рыбак, который увел у меня жену. Который смеялся надо мной. Какой вообще смысл? Избавлю вас от этого бестолкового занятия.

Я ударил и снова захрустело. Мне показалось, что головная боль поутихла. Наверное, дело было в бодрящей дозе адреналина. Моральное удовлетворение тоже, надо думать, сыграло свою роль.

Я вытер лезвие о траву и спрятал топор за пояс, чтобы не напугать сына. Я всегда был и навсегда останусь хорошим отцом. Который прежде всего думает о своих близких, а не о себе любимом. Если бы это было свойственно моей жене, наша семейная жизнь сложилась бы по-другому.

Мои сидели на кухне с развивающей тетрадкой и искали пять отличий на картинке. Как и ожидалось, жена сделала вид, будто не замечает меня. Чем плохая жена отличается от хорошей? Безразличием. Вот вам первое отличие.

— Валер, иди посмотри «Лунтика», — сказал я сыну, включая ему мультик на смартфоне.

— Лерочка, ты сегодня уже смотрел мультик, больше не надо, — сказала жена.

Она знала, что меня бесит, когда сына называют Лерочкой. Знала и все равно так его назвала. Лишнее подтверждение тому, что она меня ни во что не ставит.

— Валера! Быстро взял телефон и пошел смотреть «Лунтика»! — крикнул я.

Когда сын вышел, жена принялась протирать стол, как будто ничего важнее этого сейчас не было.

— Мы сегодня уезжаем, — объявила она. — Это окончательное решение.

Мне даже смешно стало от такой наглости. «Окончательное решение». Вы только посмотрите, какая решительная нашлась. Надо ей напомнить, кто здесь принимает решения.

— С кем это ты уезжаешь? С тем лысым дедом, да? Тебе нравятся морщинистые и со вставной челюстью, а? Нравятся?!

— Не кричи на меня.

— Я могу все то же самое повторить шепотом, — сказал я, после чего понизил голос. — Ты с ним трахалась, пока я спал?

— Ты больной.

Жена много раз говорила, что у меня проблемы с психикой. Однажды под угрозой развода даже вынудила меня лечь в клинику, где мне начали давать антидепрессанты. На самом деле, если кто-то из нас двоих и псих, то это она. Ну сами посудите. Разве это нормально, когда вас, красивую девушку, регулярно подвозит на работу неженатый коллега? Конечно, нет. А для нее это норма. Нормально, когда первый встречный предлагает вам донести пакеты с продуктами к дому, а вы не только принимаете помощь, но и разрешаете ему войти в подъезд? Еще раз нет. Нормально, когда бывший одноклассник поздно вечером присылает вам смешные картинки из интернета, над которыми вы так сильно хохочете, что даже будите спящего в соседней комнате сына? Ответ очевиден. Чем неадекватная жена отличается от адекватной? Она неправильно смотрит на вещи. Вот вам главное отличие.

Жена попыталась выйти из кухни, но я ее опередил. Со всей силы прижал к себе, как будто хотел расплющить в своих объятиях. Она и вскрикнуть не успела. Продолжая сжимать ее в объятиях, повалился с ней на пол. После недолгой борьбы засунул ей в рот вабило и перевернул на живот. Вабило оказалось на удивление полезным и многофункциональным инструментом. Если кожаный мешочек, много раз побывавший в когтях сокола, я засунул ей в рот, чтобы не орала, то веревкой я связал ей руки. Сложнее всего было взвалить брыкающуюся жену себе на плечо, но я и с этим справился. Проходя мимо спальни, услышал знакомый закадровый голос: «Однажды на Луне родился необычный малыш... И случилось так, что он попал на Землю, где встретил много новых друзей».

На веранде меня поджидал новый друг — хромоножка. Удивительно, что мы не сразу нашли общий язык. Еще вчера я так сильно на него злился, что мечтал разбить его голову о дверной косяк. Подозреваю, он специально вел себя вызывающе и провоцировал нас с женой на открытый конфликт. Он раньше меня понял бессмысленность моей затеи — примириться с неверной женой, в очередной раз пойдя у нее на поводу и растоптав свою гордость.

Не знаю почему, но у меня было ощущение, что мне не нужно прятаться. Я нес жену по базе отдыха, как будто так и надо. Возможно, вы решите, что я все продумал и что я давно планировал нечто подобное, но это не так. Я действовал по наитию.

Хромоножка привел меня к зеленому лабиринту. Жену я положил около пенька, на котором совсем недавно сидел, глядя в небо. Вчера хмурое, а сегодня ясное небо. Хромоножка посоветовал ударить жену, чтобы она перестала вырываться и выкрикивать в мой адрес слова, неразборчивые из-за кожаного мешочка во рту. Я запротестовал. Сильные не бьют слабых, во всяком случае, без веской причины. Именно поэтому мне было так стыдно за свое поведение во время той нашей ссоры — уж и не знаю, какой по счету, — когда я принялся ее душить. Тогда мною двигала тупая злоба, но в этот раз все повернулось иначе. Я действовал холодно и расчетливо, преследуя простую и ясную, как это небо над головой, цель — наказать виновницу.

Когда я положил ее руки на пенек и достал топор, жена зарыдала. До нее наконец дошло, что она натворила и к чему это привело. Мне казалось, что у нее больше нет сил сопротивляться, но при виде топора она снова попыталась сбежать. Ее лицо перемазалось в слезах, слюнях и соплях. Жалкое и мерзкое зрелище. В какой-то момент мне даже захотелось ее отпустить.

— Нам скучно! — закричал хромоножка. — Давай же уже!

Я замахнулся и ударил, но в последний момент ослабил хватку на рукоятке топора, потому что услышал, как нас зовет сын.

— Мамочка! Папа! — звал он.

Не папочка, а всего лишь папа… Жена замычала и запищала, заглушив сына. Мой удар получился слабоватым, перерубить кость не удалось.

Пенек заливало кровью.

Иногда нам кажется, что ребенок ничего не видит и не слышит, увлеченный мультиком. На самом деле он в курсе происходящего, чутко отслеживает изменения в семейном микроклимате. Получается, он шел за нами и видел, как мама брыкалась на папином плече.

Кровь стекала на жухлую траву.

Я ожидал, что из лабиринта выйдет сын, но вместо него периферийным зрением заметил Саида.

— Где ребенок? — спросил я и не узнал свой голос. Как будто выкурил пачку сигарет в один присест.

— Я сказал ему нэ ходит, — ответил Саид.

Жена вырвалась и кинулась к Саиду в надежде на помощь. Я не возражал. Крови пролилось достаточно, урок можно считать усвоенным. Пусть Саид отведет ее к хозяйке, чтобы перевязать рану. Убийство не входило в мои планы, поэтому я бросил топор под ноги.

Жена приблизилась к Саиду. Внезапно тот посмотрел на хромоножку так, словно ждал от него распоряжений.

— Нам скучно! — заныл хромоножка.

Саид ударил жену в лицо и за волосы поволок обратно к пеньку. Сначала я возмутился. Никто не смеет бить мою жену, да еще и в моем присутствии. С другой стороны, рассудил я, между нами все кончено и теперь она, скорее всего, заявит на меня в полицию и попытается отобрать сына. Какой смысл противиться неизбежному. Я посмотрел на хромоножку, чьи черты лица стали постепенно расплываться, словно у меня внезапно упало зрение, и подумал, что все случится так, как должно случиться.

— Не стой без дела! Держи ее голову! — приказал мне хромоножка, и я повиновался.

Держать голову проще, чем держать жену целиком. Тем не менее пришлось задействовать обе руки. В какой-то момент я испугался, что Саид промахнется и поранит меня.

Ее распущенные волосы слиплись от крови и некрасиво торчали. А я ведь ей говорил, что люблю, когда она собирает волосы в хвостик. Если бы она меня слушала, то сейчас, может быть, не оказалась в таком неприятном положении и в таком неприглядном виде.

Саид велел сыну не ходить в лабиринт, но тот не послушался. Мне кажется, когда он нас увидел там, в лабиринте, то не узнал. Окровавленные, суетливые, нелепые фигуры. Надеюсь, не узнал.

В отличие от рыбацкого сына, мой родился с мозгами. Вместо того чтобы замереть на месте, он выбежал из лабиринта с перекошенным от ужаса лицом. Лицом, которое, как я только сейчас осознал, было точной копией хромоножкиного лица.

Я посмотрел на хромоножку и послал ему безмолвную просьбу, точно так же, как несколько минут назад обращался к нему с молчаливым вопросом Саид. Можно не трогать сына? Он ничего не сказал, но я понял, что можно, главное — чтобы я был послушным.

Жена с головой и жена без головы. Найдите пять отличий. Когда Саид рубанул и в моих руках осталась ее голова с распущенными волосами, меня вырвало. Тошнота и до того подкатывала к горлу, но мне казалось бестактным блевануть на лицо любимой женщины. Да, она не была идеальный женой, да, она мне изменяла с каждым встречным-поперечным, да, она не любила меня, а только позволяла любить себя, но все же мы прожили вместе почти десять лет и воспитали прекрасного мальчика…

Хромоножка смеялся, как не смеялся ни разу за последние дни. Пока он хохотал, его рот, уши, глаза постепенно исчезали. Лицо становилось пустым, как его промежность. Смех пустолицего хромоножки я порой слышу до сих пор, как будто он сам прописался в моей голове и регулярно пересматривает там видеозапись с обезглавливанием моей жены.

Наконец мы угодили хромоножке, развеяли его скуку. Точно не помню, но, кажется, я даже заплакал от облегчения. Не помню, а спрашивать об этом Саида стесняюсь. Я ощутил сильнейшую усталость, потерялся в пространстве, а в следующий миг отключился. Возможно, это Саид меня вырубил.

Я пришел в себя уже в доме хозяйки, самой доброй и заботливой женщины на свете. Она приготовила для меня бульон с гренками и разрешила насыпать в тарелку столько гренок, сколько мне хотелось. Сначала я запаниковал, когда увидел, что мне ампутировали левую руку до локтя, даже задыхаться начал от страха и обиды, но потом мне объяснили, что за все в этой жизни надо платить. Единственная валюта, которую принимает хромоножка, — это мясо. Не само по себе мясо, которое можно резать и есть, а те чувства, какие испытывает человек, который лишается мяса. Боль, уныние, отчаяние и все такое. Во всяком случае, я так понял.

— Он как сокол, за которым ухаживает Саид, — сказала мне хозяйка. — Опытный сокольник знает, чего хочет птица, и подстраивается под ее требования. Если он попытается подчинить ее своей воле, то птица либо улетит, либо выклюет сокольнику глаза. В нашем случае мы одними глазами не отделаемся, поэтому полностью ему подчиняемся.

Мне предстоит еще многое узнать о хромоножке. Единственное, что я понял наверняка — он, как и другие постояльцы, не живет на базе отдыха всё время, а останавливается здесь периодически, принимая облик ребенка. Так повелось с тех самых пор, когда в здешних краях сгорел санаторий для детей. Каждый раз хромоножка требует развлечений, и среди отдыхающих неизменно находится заблудшая душа, наподобие моей, которая утоляет его голод. Именно такие выражения использовала добрая хозяйка. Голод. Заблудшая душа. Душа, которая до такой степени исстрадалась и заплутала в лабиринте собственной судьбы, что с готовностью отдает себя в чужие руки — сильные и властные руки, чей обладатель способен навести порядок в этой жизни и всем раздать по заслугам.

В этот раз, по словам хозяйки, хромоножке было особенно скучно. Меня и жены ему оказалось недостаточно. Поэтому однорукой личинке, которого хозяйка в разговоре со мной назвала племянником, пришлось расстаться с последними килограммами своей бесполезной плоти. Племянничек отправился в сарай к другим личинкам, оставленным в живых благодаря доброте хозяйки, а я занял его место.

Мне гарантировали безопасное, сытое и в целом безбедное будущее на базе отдыха. Я помогаю Саиду по хозяйству, а в свободное время веду дневник в качестве терапии. После той психологической травмы, которую мне нанесла жена, требуется многое переосмыслить. Надеюсь, пройдет не один год, прежде чем хромоножка потребует мою правую руку, которой я набираю текст, и меня отправят на покой в сарай к другим личинкам.

Хозяйка и Саид никак хромоножку не именуют. Просто говорят «он» и всем все ясно. Когда я однажды назвал его хромоножкой, они обеспокоенно переглянулись, из чего я сделал вывод, что отношусь к нему без должного, по их мнению, уважения. Но в конце концов он принял облик моего сына. Моего — не их. Кто знает, может, между нами установились какие-то особенные отношения и именно мне суждено изменить заведенный порядок вещей. Что, если мне удастся не только сохранить свое мясо, но и стать преемником Саида, а то и самой хозяйки?

Это очень даже возможно, учитывая, что мне уже повезло выторговать для себя уникальные условия: я уговорил их пощадить сына. Конечно, ему не позавидуешь. Согласно нашему с хозяйкой уговору, он живет в сарае вместе с личинками, как заключенный, и остается живым и невредимым только до тех пор, пока не явится хромоножка. Но это лучше, чем ничего. По вечерам я навещаю его, чтобы поучить буквы, и в эти моменты, признаться, я горд собой как никогда. Я всегда был хорошим семьянином.

«Тр-р-р!» — трещит за окном крапивник. Маленькая птичка с неоднозначной репутацией. Хотите верьте, хотите нет, но она предсказывает мне счастье.