Рунет – взгляд из-за «бугра»

В условиях усиливающейся глобальной гиперконкуренции и геополитической фрагментации, западные аналитики и эксперты все чаще обращают внимание на экономические и технические особенности российского цифрового суверенитета.

Так, Мари-Габриэль Бертран (Marie-Gabrielle Bertran), кандидат наук, научный сотрудник IFG Lab и участник проекта GEODE, специалист по разработке программного обеспечения в России считает, что 2010-е годы характеризовались большей открытостью российской цифровой экономики из-за личного участия тогдашнего президента Российской Федерации Дмитрия Медведева. Во время своего президентского мандата он выступал за создание динамичного цифрового сектора, в большей степени ориентировался на международный рынок и в целом больше фокусировался на инновациях. Создание более открытого цифрового сектора уже тогда задумывалось как возможность развития российских цифровых решений, что также должно было повысить привлекательность российского рынка.

Развитие концепции российского «цифрового суверенитета» активно началось после 2013 года, через несколько месяцев после разоблачений Эдварда Сноудена о массовой слежке за Интернетом со стороны стран-членов «Пяти глаз» (Австралии, Канады, Новой Зеландии, Великобритании и США). Разоблачения Эдварда Сноудена сыграли важную роль в появлении в России данной концепции, которая включала в себя не только экономические и коммерческие возможности независимой и сильной цифровой индустрии, но и стратегические риски, связанные с использованием зарубежных цифровых решений с точки зрения утечек информации и данных. Сочетание государственных и частных отечественных технологических решений были обозначены как «отечественные технологии», а затем уже и как «суверенные».

В настоящее время, по мнению автора, Россия, похоже, проявляет еще больший интерес к внедрению автономного цифрового сектора. Российские власти пытаются быстро реализовать «Закон о суверенном интернете» от 1 мая 2019 года № 90-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О связи» и Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», предусматривающем создание национальной системы маршрутизации интернет-трафика, инструментов централизованного управления и др. Закон вступил в силу 1 ноября 2019 года. Основная его цель – позволить создать полностью автономную российскую сеть, которая сможет продолжать функционировать в случае массированной кибератаки, поступающей из других стран, или в случае отключения от глобальной сети Интернет через свои основные корневые серверы и систему доменных имен (DNS: система, которая позволяет машинам преобразовывать IP-адреса в доменные имена, например, имена, присвоенные веб-сайтам, и наоборот). Хотя такой разрыв будет технически и (гео)политически трудно, если не невозможно, осуществить.

Автор считает, что главную роль в реализации закона играет Роскомнадзор, который подчиняется Министерству цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации и зачастую именуемый «полицейским российского интернета». В настоящее время организация использует в инфраструктуре Рунета различные инструменты, предназначенные для эффективного контроля и фильтрации цифрового трафика и веб-запросов, поступающих в российскую сеть, а также для проведения оперативно-розыскных мероприятий и предотвращения атак типа «отказ в обслуживании» (DoS). Таким образом, в настоящее время в России якобы наблюдается тенденция к закрытию цифрового пространства за счет централизации и ужесточения контроля над Рунетом, а в цифровом поле — за счет более тесного регулирования цифровой экономики и цифрового рынка.

По мнению Кевина Лимонье (Kevin Limonier) — преподавателя геополитики и славистики Французского института геополитики российские власти в настоящее время осознали, что интернет представляет собой угрозу стабильности государства и сохранению нравственных устоев, которые они защищают от западного влияния. Руководство страны понимает, что то, что происходит в интернете, должно регулироваться, цензурироваться и контролироваться. Новые современные угрозы, такие как фермы троллей, кампании по дезинформации, выросшие во время госпереворота на Майдане в 2014 году на Украине, а также, дело Сноудена якобы позволили российскому правительству оправдать ряд законов, устанавливающих государственный контроль над сетью и устанавливающих цифровой суверенитет внутри страны. Среди прочего, в 2014 году в России был принят закон о перемещении данных физических и юридических лиц на территорию России, а в 2016 году — «закон Яровой», обязывающий операторов делиться своими ключами шифрования с государством. Эта ужесточение законодательства достигло кульминации в 2019 году подкрепляемое намерением со стороны правительства управлять киберпространством так же, как оно управляет физической территорией, с пограничными постами и все более строгим социальным и идеологическим контролем.

Автор полагает, что на сегодняшний день Россия не в состоянии обеспечить выполнение второй части закона о суверенном интернете, то есть отключиться от остальной сети. Но, чем больше времени проходит, тем больше увеличиваются возможности такого разрыва. Санкции, принятые в ответ на события на Украине, способствуют политике цифровой изоляции. В частности, меры, которые были предприняты крупными глобальными игроками на рынке маршрутизации данных, такими как, например, London IX, принявшем решение прекратить работу в России, способствуют сокращению количества логических маршрутов в Россию, а значит, и увеличению возможностей государства по контролю. Это иллюстрирует дилемму санкций, поскольку именно этого сегодня добивается российское правительство: контролировать логистические маршруты цифрового входа в государства и выхода из него.

По историческим причинам Россия обладает одной из самых сложных сетей в мире, являющейся полной противоположностью китайской инфраструктуры, которая «по замыслу» изначально была задумана и построена для контроля. С момента появления в 1994 году первых сетей китайское правительство решило ввести госрегулирование и цензуру. В России же в это время государство в подобном процессе не участвовало, поэтому происходило анархическое развитие интернета «снизу». На самом деле, до сих пор очень сложно скоординировать всю эту систему, ограничить акторов и создать реальные цифровые «пограничные посты». Последние имеют форму «ящиков для защиты от угроз» (ТСПУ), выполняющие команды Роскомнадзора. Они подключены к роутерам российских операторов и могут блокировать доступ к определенным западным новостным сайтам или, например, замедлять доступ к социальной сеть X (бывшая Twitter) и другим сетям. Кевина Лимонье считает, что если россияне даже для одной из самых сложных с точки зрения контроля информационных сетей, сумеют выработать механизмы, позволяющие осуществлять её блокировку и регулирование, они получат возможность экспортировать эту технологию по всему миру.

Кроме того вопрос о суверенитете России затрагивает идею о том, что международный порядок не должен определяться западными моральными ценностями. Перенос этой концепции в контекст цифрового суверенитета означает, что интернет не должен нести угрозу российским культурным и нравственным нормам, целостности, христианскому наследию, традиционным ценностям и так далее.

В феврале 2022 года Немецкий совет по международным отношениям (German Council on Foreign Relations) под патронажем Федерального министерства иностранных дел Германии выпустил большой аналитический материал о концепции российского суверенного интернета «Стремление России к цифровому суверенитету. Амбиции, реальность и её место в мире» (Russia’s Quest for Digital Sovereignty Ambitions, Realities, and Its Place in the World), а также рекомендации по реализации политики Германии, ЕС и стран Запада в отношении цифрового рынка нашей страны.

По мнению немецкого аналитического центра, за последнее десятилетие Россия ввела устойчивую правовую базу и многочисленные правила, призванные сформировать ее будущий цифровой суверенитет. При этом страна все больше вступает в геополитический конфликт с «Западом», что объясняет две основные цели цифровой стратегии России: правительство хочет, чтобы государство достигло независимости в сфере ИТ и обрело глобальную конкурентоспособность — технологический суверенитет, и в то же время обеспечило безопасность контента за счет федерального контроля над сетью Интернет — цифровой суверенитет.

В то время как цифровой рынок в России по-прежнему конкурентоспособен и разнообразен, а перспективы развития технологического суверенитета в определенных областях вполне реальны, конфликт между интересами безопасности государства, с одной стороны, и экономической свободой, необходимой для инноваций и модернизации, с другой, становится все более заметным. В итоге, концепция цифрового суверенитета якобы сведена к осуществлению контроля за ИТ-сектором. В последние годы Россия внедрила надежные технические средства цензуры и продемонстрировала эффективное регулирование больших потоков информации. Однако взятие курса на секьюритизацию разрушает, по мнению исследователей, условия успешного и конкурентоспособного развития сектора ИТ на мировом уровне. Этот курс уже привел к негативным последствиям: несколько глобальных игроков ИТ, основанных в России, переместили свои штаб-квартиры за границу, в то время как другие отечественные лидеры отрасли покупаются западными гигантами.

Кроме того, серьезный дефицит кадров в сфере ИТ может стать актуальной проблемой, поскольку большинство сегодняшних выпускников цифровых ВУЗов планируют покинуть Россию.

Согласно исследованию, для достижения приоритетной цели создания суверенного интернета правительство России активно внедряет импортозамещение, а также поощряет протекционизм в отечественном программном обеспечении и интернет-услугах, одновременно создавая препятствия для иностранных технологических компаний. Несмотря на наличие отечественных эквивалентов иностранного ПО, предоставляемого российскими фирмами, их недостаточно для быстрой замены широко используемых иностранных технологий в таких ключевых секторах аппаратного и программного обеспечения, как производство микрочипов, решения 5G, операционные системы, облачные вычисления и т.п. У России в настоящее время, якобы, отсутствуют необходимые инструменты по контролю массивов данных, собираемых иностранными компаниями и хранящимися за пределами страны. Для достижения суверенитета в ИТ-отрасли, России необходимо создавать эквиваленты для всего зарубежного технологического стека. Эту огромную задачу практически невозможно решить в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Цифровая и инновационная политика России недостаточна устойчива для преодоления отставания и достижения подлинного технологической независимости и глобальной конкурентоспособности.

Несмотря на продолжающиеся противостояние с Западом и объявленное тесное сотрудничество с Китаем, Россия осторожно переходит на китайские альтернативы понимая, что, с учетом технологического соперничества США и Китая, негативные побочные эффекты санкций США на китайские компании могут повторяться. Остается неясным, как Россия будет регулировать свою технологическую зависимость в будущем, учитывая кризис, который в настоящее время углубляется между Россией и Западом.

В своем исследовании аналитический центр приходит к выводу, что Германии и ЕС необходимо определить свой интерес к цифровому рынку России и возможности сотрудничества с российскими ИТ-компаниями. Несмотря на официальную риторику, Россия сильно зависит от западных технологий и нуждается в западных ноу-хау как для развития экономики в целом, так и для повседневного использования в частности. Германии и другим государствам-членам ЕС следует лучше координировать свою цифровую политику с Соединенными Штатами и использовать рычаги для сдерживания России в случае эскалации конфликта, тщательно выверяя издержки для российского режима, а также для граждан и экономики с обеих сторон.

Более того, Германия могла бы использовать существующие форумы, такие как Германо-российская инициатива по цифровизации экономики (GRID), для поддержания диалога с российским ИТ-бизнесом и поиска возможностей для сотрудничества и взаимодействия. Германия должна лучше понимать быстро меняющуюся политическую динамику в России, а также растущую секьюритизацию ИТ-отрасли и более реалистично оценивать риски для своих компаний, работающих в стране. В то же время Германии необходимо использовать двусторонний диалог и привлекать другие государства-члены ЕС к донесению своей позиции в пользу защиты европейских компаний от возможных рисков суверенного интернета России. Несмотря на текущий геополитический конфликт, ЕС должен не только использовать свою научную дипломатию, но и расширять и развивать свой инструментарий для углубления сотрудничества с российскими университетами, исследовательскими центрами и учеными в технологических областях — за исключением, военных программ и проектов двойного назначения. Таким образом, это предоставило бы пространство для независимых исследований в ключевых областях передовых технологий, представляющих общий интерес.