Очарованные магией III. Адресат недоступен

В последние дни в зале для практических занятий было особенно многолюдно, потому что близились испытания по Школам и ученики старались отточить самые сложные заклинания до приемлемого уровня. Взрывы огненных снарядов, треск молний, несмолкающий писк иллюзии, нарастающий гул призывов даэдрических существ и шум иных заклинаний сводили Мерилиан с ума. Она была готова опустить руки и разреветься, как глупая девчонка, потому что все вокруг управлялись с магией с такой лёгкостью, что оставалось лишь завидовать их таланту, а у неё совершенно ничего не получалось, и с каждой новой неудачей в голове только креп вопрос: как она, такая бездарная чародейка, вообще оказалась в Университете Таинств? Требования к молодым магам ежегодно стремительно возрастали, и она не успевала набраться достаточно опыта в тех Школах, на которых не специализировалась. Она была хороша в Восстановлении, неплохо справлялась с Иллюзией, но проклятый Мистицизм!.. Он выжимал из неё все соки.

Уже третий час подряд она практиковалась в захвате души под чутким руководством Недлума, которому такие задачки были на один зуб, но у неё по-прежнему мало что получалось. Бартоломей тоже был тут, он вызывал из Обливиона слабого скампа, не тратя на это большое количество энергии, а Мерилиан читала заклинание и пыталась удержать душу существа под контролем. На словах всё было легко. На деле же…

— О, Зелень! — устало взмолился Недлум в своей истинно босмерской манере. — Ты опять оставляешь неподчинённый сгусток души. Будь внимательнее, Мерил, ты должна оплести захватывающими нитями всю душу, абсолютно всю, иначе ничего не получится.

Бросив на друга отчаянный взгляд, Мерилиан повторила свою жалкую попытку познать Мистицизм, но снова получилось плохо. Она не могла удерживать заклинание достаточно долгое время, чтобы успеть убить скампа и завладеть его маленькой душонкой.

— Ты знаешь, что скампов на экзамене обычно вызывают для детей? — укоризненно спросил Недлум, покачав головой.

— Ну, не даётся мне этот твой Мистицизм! — уже чуть ли не плача крикнула в ответ Мерилиан. Ей было ужасно стыдно перед друзьями, которые терпели её, такую бестолочь, и даже пытались помочь. Когда вместо Бартоломея и Недлума на неё будут оценивающе смотреть магистры, она вообще напрочь забудет даже то немногое, что умеет.

Бартоломей легонько сжал её плечо и напомнил:

— У нас ещё целая неделя. Всё получится, не расстраивайся ты так.

Мерилиан была очень благодарна за поддержку, но поверить в свой успех уже не могла. Она резонно заметила:

— Как я за неделю сделаю то, что не могу сделать уже третий год? Я правда стараюсь, но ты сам видишь, что это пустая трата времени.

— Я всё равно буду в тебя верить. — Он безобидно улыбнулся ей. Мерилиан подумала, что из Бартоломея получится хороший магистр, если вдруг он решит однажды обучать магии. Он добавил: — Посмотри на это с другой стороны. Ты собираешься связать свою жизнь с целительством, и в Восстановлении тебе нет равных. Остальное будет не так уж и важно, когда ты начнёшь практику.

— А ты связал свою жизнь с иллюзиями, но с этим проклятым скампом ты справляешься! — обиженно воскликнула Мерилиан.

Бартоломей не воспринял её завистливое высказывание всерьёз.

— Попробуешь ещё раз?

Мерилиан развела руками: будто у неё был выбор. Бартоломей прошептал заклинание на даэдрике и поднял ладонь, открывая в воздухе фиолетово-чёрный портал, из которого материализовался скамп. Омерзительное существо дёрнуло голым хвостом с кисточкой на конце и осмотрелось, пытаясь понять, зачем же молодой чародей призвал его.

Вздохнув, Мерилиан снова принялась колдовать.

— Не спеши, — вполголоса посоветовал Недлум. — Ты должна увидеть внутри скампа яркий сгусток энергии и оплести его паутиной захвата. Нить за нитью. Вот так, молодец. Только не спеши.

— У меня нет больше сил, — сквозь зубы процедила босмерка, морщась от напряжения. Такие заклинания отнимали очень много энергии, а от восстанавливающих зелий её уже тошнило.

— Почти всё, потерпи. Убедись, что каждая нить закреплена прочно, что душа не упорхнёт в Обливион сразу же. Вот так. Умница!

— Теперь можно?

— Можно.

Эльфийка приблизилась к скампу и пронзила его кинжалом. Существо издало противный визг, растворяясь в пространстве, но пульсирующая энергия его души метнулась к чародейке по её приказу. Правда, не найдя камня-вместилища, которого у Мерилиан не было, душа тоже исчезла через несколько секунд.

— Вот видишь! Всё не так уж и сложно!

— Ага, только пленить я должна буду огненного атронаха! А потом без передышки и зелья провернуть ещё пару сотен мистических трюков и сдвинуть с места какую-нибудь гору. Я ничего не забыла? Тогда да, в этом действительно нет ничего сложного!

От усталости, магического истощения и обиды Мерилиан всё же заплакала. Бартоломей дружески прижал её к себе.

— Эй, ну ты чего? Ты справишься!

— Тебе совершенно не из-за чего расстраиваться, — подключился Недлум. — Мистицизм очень сложен. У нас во всём университете всего два мистика.

Он был одним из них. Почему лесной эльф выбрал своей специализацией именно Мистицизм, Мерилиан не знала. Его всегда интересовало всё самое загадочное и малоизученное, да и лёгких путей он никогда не искал. Но он прекрасно справлялся со своей задачей и подавал большие надежды.

— У нас через час занятие по алхимии, — напомнил Бартоломей. — Пора закругляться. Завтра продолжим. Ты молодец, Мерил!

Эльфийка снова что-то раздражённо буркнула, но этого никто не услышал. Втроём они покинули практический зал и направились каждый по своим делам, договорившись встретиться перед Лустраториумом за несколько минут до занятия.

У Мерилиан совершенно не было настроения идти на лекцию, и она вспомнила, что утром ей доставили письмо, наверняка от родителей. Она надеялась, что это хоть немного её порадует, поэтому поспешила забежать на склад, куда приносили все посылки для магов и различные письма.

Она зашла в отдалённое небольшое здание, в тёмный зал, заставленный коробками и ящиками. Здесь работал добрейшей души орсимер, которого все стажёры любили. Старик Бурод гро’Марул был очень дружелюбен и всегда отпускал пару умопомрачительных шуточек с таким невозмутимым лицом, что от этого становилось ещё смешнее. Мерилиан не знала, сколько времени орк занимал свою должность, но как-то раз он рассказал ей, что помнит нынешнего Архимага ещё юным стажёром, который постоянно переписывался с каким-то магом из Анвила, споря на разные магические темы. Послушать старика всегда было интересно, и Мерилиан надеялась, что он сумеет вернуть ей желание жить.

Эльфийка помахала рукой слеповатому орку и громко поздоровалась:

— Здравствуйте, Бурод! Мне сказали, что для меня есть письмо.

Расправив широкие плечи, старик прищурился и осмотрел эльфийку с ног до кончиков ушей.

— А-а-а, — протянул он. — Мерилиан, малышка моя. С женихом переписываешься, м?

— Да какие женихи, — неуверенно усмехнулась она. — Наверное, родители пишут.

— Это правильно, успеется ещё. — Орк принялся рыться в высокой стопке и выудил из неё серый конверт. — Вот, держи.

Эльфийка взяла письмо и хотела уйти, но тут же была остановлена.

— Куда? А подпись?

Виновато улыбнувшись, она взяла из чернильницы перо и быстро провела им по длинной бумаге, оставляя неровный чернильный след. Поблагодарив орка, она развернулась и, на ходу распечатывая конверт, не заметила идущего навстречу курьера.

Мерилиан так и не поняла, как оказалась на полу, но курьер отборно ругался, проклиная и её, и университет, и весь Мундус за такую неосторожность. Рядом валялась небольшая коробка, в которой при падении что-то отнюдь не обнадеживающе звякнуло.

Девять Богов, она хоть что-то может сделать и не испортить?!

Оставаясь сидеть на полу, Мерилиан запричитала:

— Простите меня! Пожалуйста, простите!

— Будешь извиняться перед адресатом! — рявкнул на неё имперец. — Это был хрупкий груз!

— Но он ведь, наверное, хорошо упакован…

Имперский курьер злобно указал ей на небольшую коробку.

— Ты глухая?

Мерилиан, уже не сдерживая слёз, замотала головой, что нет, она не глухая.

Курьер её больше не слушал, он спорил с гро’Марулом, пытаясь что-то доказать и получить деньги за работу, но орк не церемонился с ним. Мерилиан не вникала в их разговор. Она гадала о содержании посылки и о том, какой глубины долговая яма её теперь ждёт. Ей так хотелось убежать куда-нибудь подальше и спрятаться от всех, но сейчас даже встать на ноги казалось задачей труднее, чем захват душ.

Дверь на склад снова открылась, и словно по какому-то волшебному зову (может, и правда) внутрь вошёл магистр Лиарендил. Он растерянным взглядом посмотрел на коробку на полу, на босмерку, беспомощно сидящую рядом, потом на курьера, который до сих пор спорил с орсимером.

— Что здесь произошло?

— Вот она произошла! — рявкнул имперец, пренебрежительно кивнув в сторону Мерилиан. Не сумев договориться с невозмутимым Буродом гро’Марулом, он нашёл новую жертву в лице Лиарендила. Правда, альтмер был ещё более невозмутимым. — Я доставил вашу посылку в целости и сохранности, но эта особа не умеет смотреть по сторонам, и теперь из-за неё он, — на этот раз курьер ткнул пальцем в орка, — отказывается мне платить! Что за беспредел происходит в этом вашем университете?!

— В чём же, по-вашему, господин гро’Марул не прав? Вы должны были быть аккуратнее, — спокойно ответил ему альтмер и подошёл к Мерилиан, чтобы поднять её с пола. Его руки были сильными и тёплыми.

Мерилиан попыталась очнуться от страха и начать уже вести себя как взрослая, признав свою вину.

— Это правда я виновата, — сказала она. Ей хотелось, чтобы голос прозвучал достойно, но получилось нечто невнятное. — Я заплачу вам. Я… только сбегаю за деньгами.

Она шагнула к выходу, но Лиарендил резко схватил её за запястье, не позволяя уйти.

— Мы можем обратиться к закону, — размеренно начал он, всё ещё держа Мерилиан за руку. — Имперским легистам лучше нас знать, как правильно поступить в данных обстоятельствах. Или же я, как получатель, оплачу вам треть вашей работы. Путь из Фёстхолда был долог и труден, я понимаю это. Но и вы поймите меня: я не получил долгожданную посылку.

Мерилиан посмотрела на Лиарендила так, будто только что рухнул весь мир. Для неё так и было.

— Тогда пусть она с вами расплачивается, — продолжал настаивать курьер. — Я-то здесь при чём?!

Лиарендил сохранял поразительное спокойствие.

— Значит, обратимся к легистам.

Курьер помолчал и, в конце концов, сдался:

— Катитесь все в Обливион. Согласен на треть!

— В следующий раз будьте внимательнее в людных местах, — равнодушно посоветовал ему эльф. — Господин гро’Марул, оплатите работу курьера, вечером я возмещу вам долг.

Орсимер сохранял деловой вид, но в его взгляде промелькнула тёплая благодарность Лиарендилу.

Магистр наконец отпустил Мерилиан и наклонился, чтобы поднять свою посылку. Он заглянул внутрь, достал из кучи опилок и сена гладкий хрустальный осколок, убрал обратно.

Забрав повреждённое содержимое с собой, Лиарендил ушёл, а Мерилиан так и осталась непонимающе хлопать глазами и вытирать слезы с щёк. Проводив курьера, к ней подошёл Бурод и сочувственно положил огромную ладонь ей на плечо.

— Эдак угораздило тебя. Да не расстраивайся ты, малышка, ничего ж страшного не случилось.

— Я… разбила его посылку, — всхлипывая, напомнила Мерилиан.

Гро’Марул заверил:

— Лиарендил на тебя не злится. Сама же видела, как он тебя защищал.

Мерилиан замотала головой.

— Вы не понимаете.

Но она так ничего и не объяснила Буроду, вряд ли она сама хоть что-нибудь понимала. Мерилиан выбежала со склада и вышла за ворота университета. Занятие по алхимии уже давно началось, однако это волновало её меньше всего. Что толку, если она всё равно провалит испытание Мистицизма и её выгонят из Университета Таинств как самую бездарную, ни на что не годную чародейку?

Мерилиан остановилась на мосту через долину и уселась на широкие перила, поджав колени к груди. За озёрной гладью Румаре темнел густой лес, солнце клонилось к закату. Мерилиан дышала полной грудью, надеясь, что свежий воздух поможет ей собраться и успокоиться, но навязчивые мысли продолжали вертеться в голове по кругу, ещё больше разжигая ненависть к самой себе.

Мерилиан продолжала сидеть так, пока солнце окончательно не зашло. Она знала, что все занятия уже закончились, потому что несколько магистров, которые не жили в комнатах для магов, покинули университет. Если они обращали на неё внимание, а не проходили мимо молча, она скудно отвечала на их вопросы о том, почему плачет и что тут делает, придумав простую и очень хлипкую легенду. Все верили, потому что не особенно-то вникали в проблемы глупой стажёрки.

Она увидела, как из университета вышел Лиарендил, и спрятала лицо, уткнувшись в согнутые локти. От одного только его вида её снова бросило в дрожь. Хуже всего то, что во всех возможных вариантах Мерилиан остаётся плакать и ненавидеть себя. Лиарендил может молча пойти мимо — и это будет больно. Может сказать что-то неприятное — это тоже будет больно. Может остановиться и попробовать успокоить — от этого Мерилиан будет считать себя ещё более жалкой.

Она почувствовала его присутствие рядом с собой. Он молча прислонился к мосту, его ладонь вдруг невесомо скользнула по волосам Мерилиан — неуверенная попытка проявить заботу и не нарушить при этом приличия.

— Эй, — позвал он как можно ласковее. — Ну ты чего?

Мерилиан только сильнее зарылась в рукава своей робы, потому что лучше бы он её ненавидел, чем был таким добрым. Она ничем не заслужила такого хорошего отношения к себе.

Лиарендил дал ей время выплакаться, но никуда не уходил. Вокруг уже совсем стемнело, от воды повеяло холодом, завели песни ночные птицы. Сумев кое-как совладать с собой, Мерилиан неразборчиво сказала:

— Простите меня, магистр Лиарендил. Я вечно всё порчу.

Он наклонился, чтобы посмотреть в её заплаканное лицо.

— Ты про разбитый хрустальный шар?

— Да я… вообще.

— У всех бывают такие дни, когда ничего не получается и всё валится из рук. Я в такие моменты по возможности откладываю все дела и просто жду, когда порванная ткань мироздания вокруг меня снова нормализуется.

Мерилиан перестала плакать, задумавшись, правда ли чёрная полоса неудач может быть как-то связана с магией, личной судьбой и устройством мира, или это у Лиарендила такой изысканный оборот речи.

— У вас тоже бывает, что всё будто разом ополчается против вас?

Он недоумевающе хмыкнул, будто не хотел позволить Мерилиан обойти его в звании главного неудачника.

— Да постоянно. Знаешь, сколько раз я уже клялся бросить всю эту магию?

— Вы специально так говорите. Вы очень сильный чародей.

— В чём-то — может быть, — подтвердил он. — Но Мара упаси допускать меня к целительству. Я даже простую головную боль вылечить не смогу.

— А я в Мистицизме полный профан.

Лиарендил легко коснулся её щеки, смахивая застывшую слезинку. Мерилиан не вздрогнула, но сердце подпрыгнуло как безумное.

— Я видел тебя сегодня в тренировочном зале, — сказал он, и Мерилиан захотелось провалиться от стыда на этом же месте, исчезнуть, будто её никогда и не было. Но магистр Лиарендил вдруг участливо предложил: — Если хочешь, могу помочь тебе с подготовкой к испытанию. Есть пара техник, которые помогают тратить меньшее количество энергии на сложные заклинания, но я заметил, что ты не используешь их.

Мерилиан посмотрела на него жалобно, будто брошенный всеми голодный котёнок.

— Вам правда не лень тратить на меня своё время?

— Кажется, я пришёл в университет затем, чтобы учить молодых магов тому, что знаю сам, — с наигранной задумчивостью припомнил Лиарендил. — Это вроде как самоцель.

Мерилиан недолго подумала. Других вариантов у неё всё равно не оставалось, мучить себя до истощения с Недлумом и Бартоломеем может быть себе дороже. Она уже сегодня была на грани, ещё неделя таких тренировок — и она за себя не ручается. А если она откажется принять помощь Лиарендила и потом плохо покажет себя на испытании — будет винить себя в том, что сделала недостаточно. Так что она осторожно кивнула.

— Тогда было бы здорово.

— Ну вот и договорились. Вечером после занятий приходи ко мне. Будем разбираться с этим твоим захватом душ.

Мерилиан с благодарностью улыбнулась. Лиарендил вдруг спохватился, сунул руку за пазуху и вытащил конверт, запечатанный простым сургучным оттиском.

— Кстати, ты забыла.

— Точно, совсем забыла. Спасибо. — Мерилиан взяла письмо из дома, положила рядом с собой на перила и набралась храбрости заговорить о случившемся на складе: — Магистр, я возмещу вам стоимость хрустального шара. Может быть, не сразу, но…

— И речи быть не может! — возразил он.

— Но это магическая дорогая и наверняка редкая вещь альтмерской работы. Вы ждали эту посылку столько времени, а из-за меня всё пропало.

— Я не возьму с тебя ни септима, — строго предупредил он. — Всё, точка. Чтобы я больше такого от тебя не слышал.

Мерилиан тяжело вздохнула. Здорово, что Лиарендил простил её, что он так добр к ней и всё такое, но теперь она до конца своих дней будет чувствовать себя в долгу перед ним. Может, однажды она накопит достаточно денег, чтобы подарить ему новый хрустальный шар, выполненный эльфийскими мастерами.

Видя её угрюмую задумчивость, Лиарендил рассказал, ломая её последние надежды как-то решить эту ситуацию:

— В этом хрустальном шаре не было ничего особенного, да и не за чем он мне, я не провидец и никогда подобное не практиковал. Просто он дорог мне как память. Когда я был таким же молодым, как ты, и учился в Фёстхолдской Академии, у меня был хороший друг, Кэлиар. Однажды мы с ним получили задание обезвредить ведьму, поселившуюся недалеко от города. Она держала в страхе всю округу и занималась не только некромантией, но и чародействами куда более тёмными и могущественными. Мы были самоуверенны и глупы и не заметили, как попали в ловушку. В общем, оказалось, что та злая ведьма — довольно милая девушка, которая была обычной преступницей и скрывалась от стражи. Репутацию страшной тёмной силы она создала вокруг себя намерено, чтобы отпугивать особо рьяных охотников за головами. Впрочем, она действительно была неплохой чародейкой и предвидела наш приход в этом хрустальном шаре. Потом всё как-то завертелось, и Кэлиар влюбился в неё. Они прожили вместе недолгую, но счастливую жизнь. Недавно он погиб, и его мать отправила мне эту посылку на память о нём. Так что видишь, сам предмет мне совершенно не нужен. Я буду ценить и осколки.

Мерилиан молча выслушала историю и вроде бы отвлеклась от своих бед, но в то же время грусть только усилила хватку.

— Мне жаль вашего друга… Соболезную.

— Спасибо.

Звёзды сгущались над ними яркими мотыльками, а озеро вдали серебрилось лунной дорогой, отражая прекрасное ночное небо. Мерилиан, уже давно забыв про слёзы, замолчала и посмотрела на магистра. В груди что-то болезненно сжалось. Лиарендил казался таким спокойным и решительным, Мерилиан вдруг поняла, что за одно такое мгновение с ним готова продать душу всем даэдра, которые только существуют в Обливионе. Ночной ветер усиливался, неся запахи омытого росой леса и прибрежных трав. Светлые волосы Лиарендила растрепались. Лёгкий конверт, который лежал рядом, бесшумно поднялся в воздух и упорхнул вниз на крыльях летнего ветра. На попытки Лиарендила поймать его сначала руками, а потом телекинезом, Мерилиан рассмеялась.

— Я это заслужила, — сказала она, глядя, как белый лист уносится далеко вниз.

— Тебе могли писать что-то важное.

Мерилиан из-за этого не переживала.

— Пусть считают, что письмо не нашло адресата. Напишут снова.

Альтмер кивнул, отстранился от перил и подал Мерилиан руку, предлагая спускаться. Она послушно спрыгнула на твёрдую мостовую.

— Уже поздно, — сказал Лиарендил очевидное. — Я сниму для тебя комнату в таверне.

— Зачем? — удивилась девушка. — Я вернусь в университет.

— Тебе придётся оправдываться перед охранниками, магистрами и друзьями, выслушивать от каждого упрёки и нотаций. Тебе это нужно? Вернёшься завтра и скажешь, что ночевала у друзей.

Немного подумав, эльфийка согласилась. Ей и вправду не хотелось идти назад и объяснять, почему она отсутствовала на занятии, почему вернулась так поздно, что с ней случилось и как вообще можно так вольно себя вести, учась в таком заведении. Бартоломей и Недлум поймут её, а магистры не станут спрашивать, где она была всю ночь, она уже не маленькая.

— Хорошо. Но деньги за комнату я вам завтра верну.

К этому Лиарендил отнёсся с пониманием и принял такие условия. Мерилиан не хотела больше причинять ему никаких неудобств, из-за неё на его голову и так свалилось немало бед. Впрочем, Лиарендил, похоже, совершенно об этом не беспокоился.