«Чужие» тексты в современной драматургии. Инсценировка как феномен

Использование недраматургических художественных произведений в театральной, а позже и в кинематографической практике – активно развивающееся явление современного искусства. Феномен инсценирования в театральной практике существует более двухсот лет. Первоначально инсценирование предполагало максимально точное текстуальное и сюжетное соответствие первоисточнику, минимальное проникновение «режиссерского видения» в сюжет и постановку. Конец 1960-х – начало 70-х полноправно можно признать временем «инсценировочного бума». Новый тип инсценирования предполагал, что над пьесой, ее стилем и сюжетом главную работу проводит именно режиссер (реже приглашенный драматург), внося свое, новое видение в чужие сюжетные линии и трансформируя тексты в новые формы, отражающие современные социальные реалии. В последнее десятилетие в татарском театре наблюдается взлет интереса к классической прозе, обнажается связь инсценирования с модернистскими и постмодернистскими практиками.

Проза Г.Исхаки сквозь призму постмодернистской практики

Режиссер Айдар Заббаров за последние годы дважды обращался к творчеству татарского прозаика Гаяза Исхаки. Если на сцене Камаловского театра это был «микст» из нескольких произведений (спектакль «Тормышмы бу?!!..» / «И это жизнь?!!», премьера 13.04.2018), то на сцене Альметьевского театра режиссер переплавил повесть «Ул әле өйләнмәгән иде» /«Он был не женат» в постмодернистскую комедию (25.02.2022). По мнению Е.Черемных, соблазнив мастеров камаловской труппы форматом актерских этюдов, режиссер сделал на редкость подвижный и темпераментный спектакль о татарском Обломове в подозрительно современном обличье (см. подр. https://www.business-gazeta.ru/article/380620#11). 30 января 2023 г. альметьевцы представили свой спектакль на суд казанских зрителей.

Из гастрольного дневника

Спектакль Альметьевского театра «Ул әле өйләнмәгән иде» ("Он был не женат") носит характер постмодернистской комедии с элементами вербатима и перформанса. Режиссер, выстраивая свой диалог со зрителем, с первой минуты нашего знакомства дает нам понять, что он переносит нас в игровое пространство. Зрители рассаживаются в зале и слышат голос ребенка, едва научившегося говорить, чей язык еще имеет логопедические дефекты. Так Айдар Заббаров начинает свою языковую игру. Режиссер и сценарист погружают своего зрителя в гиперреальность, т.к история Шамси разыгрывается не в реалистическом пространстве, а в игровом и носит характер семейной легенды, рассказанной не "строгим судией" татарского мира ХХ Г. Исхаки, а детьми Шамси. Ангелы в спектакле родом из рассказа Маркеса "Старик с крыльями". История Шамси проводится через игольное ушко детского восприятия, поэтому все недостатки взрослых приобретают столь ужасные размеры, а проблемы национального показаны столь выпукло. Дети – есть испытание взрослых на право называться людьми, а также частью национального целого. В момент нашего первого знакомства с ними они распадаются на образ реальных детей с зеленкой на разбитых коленках, ковыряющихся от волнения в носу или цепляющихся в поисках опоры за край собственного платья. Их ангелическое начало подчеркнуто через костюм, который тоже отсылает нас в пространство игры, т.к. ассоциируется с маскарадностью, переодеванием. Этот мотив становится ключевым в мире ироничной комедии, коей мы стали зрителями. Нам предоставляется возможность увидеть финальные результаты с "переодеванием" "своего" в "чужое"...

Игра становится способом существования героев на сцене. Перед нами разворачивается литературный маскарад, чьи образы взяты из школьных произведений. Свою игру А. Заббаров строит на базе "школьного минимума". Шамси в маскараде жизни из деревенского жителя превращается в "маленького человека", разночинного интеллигента из Купринской "Алеси", Анна примеряет одежды "тургеневской девушки", осуществляющей "хождение в народ". Перед нами зазеркалье национальной жизни, где прошлое плавно перетекает в настоящее, и наоборот, а солнечный зайчик прожектором указывает бескомпромиссно будущее.

Произведение Г. Исхаки написано в момент, когда мир встал на путь модерна, оценивающего окружающий мир как хаос. В постмодернистской комедии, созданной по мотивам знаменитого произведения татарской литературы начала ХХ в., написанного на заре ассиммилятивных процессов, нам предлагается освоить этот хаос в игровой форме. В комедии порядок (национальный патриархальный уклад) вступает в противоречие с хаосом (ассиммилятивной моделью современности), поэтому юмор занимает свое место.

Юмор существует в комедии А. Заббарова в постоянном противоречии, поэтому главный герой комедии Шамси одновременно существует в плоскости порядка и хаоса (см. его внутреннее и внешнее поведение). Игра в постмодерне выливается в возникновение такой выразительной формы, как перформанс. А. Заббаров создает жесткую пародию на муллу и батюшку, перемещая зрителя из прошлого в наше настоящее. Смех в условиях комедии "Он был не женат" выступает гарантией того, что зритель осознаёт своё присутствие в гиперреальности, он способен отрефлексировать то, что с ним происходит. Важным элементом в комедии становится языковая игра. А.Заббаров обращается к вербатиму – диалоги священнослужителей записаны от конкретных лиц, с сохранением индивидуальной речевой манеры и поведения. Однако и здесь А. Заббаров не дает покоя своему зрителю... Порой монолог батюшки о смешанном браке становится предельно узнаваевым. Не занимается ли А. Заббаров пародированием Радифа Кашапова, музыканта-общественного деятеля из нашего настоящего, пытающегося найти компромисс между современной культурой и родовым началом?!!!

Юмор комедии состоит в изобретательном и ловком нарушении правил. Как великолепно обыгран в комедии современный туристический бизнес!!! Финская модель гостеприимства сталкивается с башкирской и все это иронически обыграно, что приводит к уничтожению старого смысла. Суть этой пародии заключается в слепом дублировании черт и ситуаций. В данных мизансценах пародия основана на гиперболизации отдельных национальных черт, что приводит к разоблачению заложенного в них пафоса. В этот самый момент объект пародии - стереотипы - остаётся обезоруженным и осмеянным: образ гордого башкира или необщительного финна. Пародия, как и любая юмористическая игровая деятельность, соединяет в себе чувства, взывая к смеху, и разум, заставляя в то же время подумать, обратить на объект осмеяния внимание. Игровой аспект нужен А. Заббарову, чтобы пропитать все иронией. В пространстве комедии это риторический приём, в котором то, что лежит на поверхности в корне отличается от того, как обстоит всё на самом деле. А. Заббаров демонстрирует мастерство владения не только вербальной, но драматической и ситуативной ирониями. По мере развития комедийного сюжета зритель понимает, что сверхзадача режиссера и инсценировщика не насмешить, нанизывая нелепости, а через иронию - научить, поставить на путь истинной, т.к. правда с экспериментами современного человека в плоскости национального выглядит оглушительной. накрывает как ушат ледяной воды после финской сауны. Ирония А.Заббарова помогает нам ориентироваться в пространстве хаоса современности. Инсценировщик-татарин прибегает к самоиронии, которая по-своему «топит лёд» и позволяет зрителю примириться с господствующей в дискурсе постмодернистской комедии относительностью истины. Нет однозначных оценок того или иного, что дает каждому возможность отрефлексировать увиденное, стать участником этого "маскарада" современности.

Автор: Доцент кафедры татарской литературы Милеуша Хабутдинова

Фото из архива Альметьевского театра