КТО ВЫ, ТОВАРИЩ СТЕПУРА?

С конца 1930-х гг. перед Главным управлением Северного морского пути остро встал вопрос о вооружении гражданских судов. К августу 1939 г. скорое начало нового масштабного конфликта было очевидно для политического руководства страны и военного командования. В Европе нацистская Германия уже смогла ввести войска в демилитаризованную Рейнскую область (1936 г.), провести аншлюс Австрии (1938 г.), присоединить населенные этническими немцами Судетскую область Чехословакии (1938 г.) и Мемельскую область Литвы (1939 г.). Аналогичные процессы имели место и на Дальнем Востоке, где к активной завоевательной политике перешла милитаристская Япония — в 1931 г. произошло вторжение в Маньчжурию, с 1937 г. началась многолетняя Японо-китайская война. В 1938 и 1939 гг. советским войскам приходилось отражать японские нападения в районе озера Хасан в Приморье и реки Халхин-Гол в Монголии.

Инициатором вооружения советских гражданских судов, в частности ледоколов, выступил народный комиссар Военно-морского флота флагман флота 2-го ранга Николай Герасимович Кузнецов. Еще летом 1939 г. во время планировавшегося рейса ледокола «Красин» в Сингапур он настаивал на установке орудий на судно в ходе его модернизации.

24 февраля 1940 г. Н. Г. Кузнецовым был подписан приказ № 0051,который вводил «Руководство по отбору и оборудованию гражданских судов для использования их в составе ВМФ СССР». Согласно этому приказу начиналась работа по составлению планов вооружения гражданских судов.

После установки вооружения гражданское судно переходило в разряд боевых кораблей. Например, уже в первые дни Великой Отечественной войны начались работы по установке вооружения в Николаеве на новейший ледокол «А. Микоян», который после вооружения был включен в состав Черноморского флота как вспомогательный крейсер. В разряд крейсеров были также переведены работавшие на Балтике ледокол «В. Молотов» и ледокольный пароход «Леваневский». Суда меньше водоизмещения, как, например, ледокольный пароход «Дежнёв» вооруженный в Росте под Мурманском, становились сторожевыми кораблями.

Создание мобилизационных проектов (планов по установке вооружения на суда) было возложено на Центральное конструкторское бюро № 4 (ЦКБ-4). Начальником рабочей группы был назначен Я. М. Мицкин, главным инженером — Б. Г. Чиликин, главным конструктором —В. М. Маженко. Некоторые из участников группы (Б. Я. Гнесин, П. П. Березин, Б. Г. Кнабенгоф) уже в 1950-х гг. будут работать над созданием первого в истории атомного ледокола «Ленин».

К началу Великой Отечественной войны провести работы по вооружению удалось лишь на флагмане советского ледокольного флота — «И. Сталине» (в августе 1939 г.), небольшом ледоколе «Серго Орджоникидзе», работавшем на Каспийском море, а также на ледоколе «Ермак», принявшем участие в Советско-финской войне 1939–1940 гг.

Основными орудиями «И. Сталина» и, как предполагалось остальных линейных ледоколов, должны были стать корабельные пушки Б-13 образца 1935 г. калибром 130 мм. Выпускались данные орудия на ленинградском Обуховском заводе.

На ледокол «Красин» группа специалистов ЦКБ-4 прибыла в марте 1941 г. с тем чтобы к началу летней навигации в июле изучить ледокол и разработать план вооружения «Красина» («мобилизационный проект 212»). За основу был взят успешный вариант вооружения «И. Сталина», который с учетом размеров судна, расположения мостика, нужно было адаптировать для «Красина».

Инженеры успешно справились с задачей и в мае мобпроект был готов. План ЦКБ-4 предполагал установку на «Красин» трёх пушек Б-13 (две в кормовой и одна в носовой частях ледокола), вдоль бортов по верхней палубе расставлялись четыре 76,2-мм зенитные пушки Лендера и для защиты от ударов с воздуха на специальных крыльях верхнего мостика предполагалось установить два 12,7-мм спаренных пулеметов ДШК или две счётверённые зенитные пулемётные установки М4 (калибром 7,62-мм).

Помимо пушек и пулеметов на «Красине» должны были появиться специальные погреба для хранения боеприпасов, оборудованные специальными четырьмя электрическими элеваторами, по которым снаряды можно было бы поднимать с нижней палубы (три для снабжения пушек Б-13 и один для снабжения зенитных пушек Лендера). Кроме того, на ледоколе должны были быть организованы посты управления стрельбой, артподготовки и санитарно-медицинского блока. В приемной врача предполагалась организация операционной. В кормовой части ледокола планировалось создание специального выреза для буксировки судов в плотную (идея будет осуществлена в ходе модернизации «Красина» в ГДР в 1956–1960 гг.).

Значительная часть «мобилизационного проекта 212» посвящена защите ледокола от… газовых атак противника! На «Красине» предполагалось создать специальную химгруппу БЧ‑7, оснащенную средствами индивидуальной защиты и дегазации зоны химической атаки (передвижной дегазационный шкаф).

Восемь специалистов ЦКБ-4 продолжали работу на ледоколе «Красин» и в ходе летней навигации 1941 г. Из сохранившейся в фондах Музея Дальневосточного морского пароходства судовой роли «Красина» известны имена и должности этих сотрудников: инженеры-корпусники Николай Деомидович Кузьмичев, Кирилл Степанович Прокопьев, технический корпусник Борис Адриянович Степура, инженер-электрик Ульян Григорьевич Колемацкий, инженеры-механики Сергей Ерофеевич Морозов, Василий Александрович Воробьев, Герман Иванович Руковишников и Наум Мардукович Вейнгер.

Предположительно, работы по осуществлению мобилизационного проекта должны были проводиться осенью 1941 г. на Дальзаводе после завершения летней навигации и возвращения «Красина» в порт приписки, но начало Великой Отечественной войны и договор с США о 9-месячной аренде ледокола не дали этим планам осуществиться. Теперь инженерам необходимо было срочно подготовить документацию для установки орудий уже в США. В сентябре 1941 г. был готов новый «мобилизационный проект 212Е » (литера «е» обозначала слово export), в котором подробно расписывался объем работ по монтажу подкреплений под артсистемы, дальномеров и прожекторов, переборок и палуб артпогребов, артпоста, арткладовой, химпоста и химкладовой, водонепроницаемых дверей в медблоке и во всех новых помещениях, систем телефонии, внутренней и громкоговорящей связи, включая переговорные труды, изоляции погребов и радиоаппаратуры.

***

На раннем этапе истории нашего музея в научный архив попала интересная группа документов, принадлежавших одному из специалистов, работавших накануне войны над «мобилизационным проектом 212», инженеру-корпуснику Борису Адрияновичу Степуре. Это его арматурная карточка, выданная на «Красине» в 1941 г., из которой известно, какое обмундирование он получил во время работы на судне, поздравительное письмо, отправленное в День Победы 9 мая 1945 г. от его юного племянника Димы Голубева, и многочисленные радиограммы Бориса Адрияновича. Сообщения он отправлял из Владивостока, Тикси, с борта ледокола, из порта Провидения летом–осенью 1941 г. родным в Ленинград и в Горький Голубевой (невесте?). Интересно, что на некоторых поздних радиограммах стоит штамп о досмотре военной цензурой.

1 of 2

К сожалению, мы совсем ничего не знаем об этом человеке. Если Вы владеете какой-либо информацией о нем, знакомы с его потомками или знаете в каком архиве можно узнать какие-то биографические данные Б. А. Степуры (фотографии, личные дела, учетные карточки, личные листки по учёту кадров и т. п.) — просим Вас написать в комментарии к этому посту или в сообщения Группы музея!

Список литературы:

1) Грибовский В. Ю. Переоборудование мобилизованных гражданских судов в годы Великой Отечественной войны // Судостроение. 1998. № 4. С. 71–75.

2) Емелина М. А., Савинов М. А., Филин П. А. Ледокол «Красин»: история. походы, люди. Калининград: Живём, 2023. 464 с.

3) Смирнов К. Д. Вооружение судов ледокольного отряда Беломорской военной флотилии // Судостроение. 1999. № 6. С. 69–73.

4) Смирнов К. Д. Мобилизационный проект 212 ледокола «Красин» // Гангут. 2003. № 35. С. 45–50.