105 лет плану ГОЭЛРО

Istorik Alex·22 Dec 2025

22 декабря – знаковый день в истории России: 105 лет назад, 22 декабря 1920 года, правительство В.И. Ленина утвердило план Государственной электрификации России (ГОЭЛРО). И в этот день стоит не только поздравить энергетиков, для которых это профессиональный праздник. Стоит поговорить о его фундаментальном технологическом значении.

Революционный прорыв

В постсоветской России набирает обороты тотальный нигилизм по отношению к наследию Ленина: мол, развалил на пустом месте процветающую Российскую империю, обрушил многовековую конструкцию, понаплодил национальные республики, и вообще, согласно распространённой ныне «державно-патриотической» позиции, государственное строительство в СССР началось лишь с приходом к власти Сталина, в то время как Ленину отводится лишь роль «дегенерата-разрушителя». Понятно, что Владимир Ильич – фигура неоднозначная, и годы Гражданской войны действительно были, мягко говоря, не самыми благостными для России. Красный террор, расстрел царской семьи, гонения на церковь – всё это действительно было. Право республик на право выхода стало миной замедленного действия. Но Ленин не вызывал бы столь пристального внимания более столетия, будь его образ одномерным. Основателем Советского государства был не Сталин (который в начале 1920-х был фигурой глубоко второстепенной), а именно Ильич. И архитектором «советского чуда», со всеми его противоречиями, но и достижениями, был именно он. ГОЭЛРО был одной из решающих программ.

Часто можно услышать, что царская Россия до 1914 года развивалась крайне успешно, и что план ГОЭЛРО – это «царский план, который большевики просто украли». В этом есть зерно правды, но это полуправда. Промышленный рост в Российской империи действительно был, но проблема была в том, что Россия «догоняла уходящий поезд»: она стремилась нагнать страны «старого капитализма» (Англию, Францию) в парадигме первой промышленной революции (пар, уголь, железные дороги, текстильная промышленность), которая началась ещё в конце XVIII века и необходимость ускорения которой в России была остро осознана после горького поражения в Крымской войне, однако в это время в других странах (прежде всего, США и Германия) уже начиналась вторая (электричество, нефть, сталь, химическая промышленность, точное машиностроение), и вот здесь у России начинались проблемы. Освоить эти технологии было невозможно при сохранении фундаментальных проблем Российской империи: массовая безграмотность населения, низкая производительность сельского хозяйства (из-за которой население «застревало» в деревне, и создавался замкнутый круг – земли не хватало, но и уйти не получалось) и др.

И энергетика была одной из проблемных сфер. На первый взгляд, статистически у России всё было неплохо – выработка электроэнергии, по разным данным, составляла от 1,875 до 2,5 млрд кВт*ч, по этому показателю Россия находилась на пятом месте в мире, уступая США, Германии, Великобритании и Италии (но разрыв от двух лидеров был существенным – США производили 26 млрд кВт*ч, а Германия – 8 млрд), однако это не учитывает производства на душу населения (где отставание измерялось разами), и главное – не учитывает, что производство электроэнергии было распределено крайне неравномерно: вместо единой энергосистемы было несколько «островов» в крупных городах. Санкт-Петербург, Москва, Рига, Баку, Харьков и др. в начале XX века уже были электрифицированы, но бо´льшая часть страны всё ещё не знала электричества.

А почему не создавалось единой энергосистемы? Потому что подавляющее большинство электростанций были частными и принадлежали иностранным владельцам, а поскольку у разных владельцев был свой стандарт напряжения и тока, и никто не желал уступать друг другу, прийти к единому знаменателю не получалось никак. Понадобилась Октябрьская революция и национализация энергетики, чтобы наконец можно было создать централизованное управление.

Иногда можно услышать, что планы, подобные ГОЭЛРО, существовали и в дореволюционной России. Существовали, только оставались на бумаге – а это принципиальный момент. И жалобы на «достижения царских инженеров, украденные большевиками», особенно ироничны с учётом того, что одного из таких «царских инженеров» звали… Глеб Максимилианович Кржижановский, который разрабатывал планы электрификации ещё до 1917 года и пытался добиться их реализации, но не находил поддержки у правительства, поскольку упиралось в сопротивление иностранных владельцев электростанций.

Другим аргументом против ГОЭЛРО является его, как считают скептики, поздняя реализация: полноценно он был реализован лишь к 1932 году, что и заставляет делать вывод «настоящее развитие началось лишь со Сталина». Но это не учитывает важную истину: строительство электростанций – это не мгновенный взлёт, а сложная инвестиция, которая требует 10-15 лет для отдачи. И в этом отношении успех ГОЭЛРО был колоссальным: производство электроэнергии выросло до 13,5 млрд кВт*ч (в 7 раз! причём план был перевыполнен – изначально планировалось увеличение в 4,5 раза), началось создание ЕЭС СССР, окончательно созданной во второй половине XX века. Именно ГОЭЛРО сделал возможным быстрое восстановление экономики в годы НЭПа после страшной разрухи Гражданской войны (промышленность к 1928 году восстановилась до 88 % от уровня 1913 года) и заложил основу для сталинской индустриализации – без электрификации, этой «крови» промышленности, она рисковала стать попыткой построить небоскрёб на болоте. А сложилось впоследствии так, что главным врагом в 1930-1940-е годы стала Германия – один из пионеров второй промышленной революции; и если бы не ГОЭЛРО, Великая Отечественная война могла иметь совсем иной исход.

«Великий квартет Ленина»

ГОЭЛРО стал одной из важнейших социальных программ, запущенных Владимиром Лениным. Но не единственной. Другие социальные программы тоже решали именно те задачи, которые были тесно связаны со второй промышленной революцией:

Программа ликвидации безграмотности (ликбез) была беспрецедентной инвестицией в человеческий капитал, не просто запуская социальный лифт и давая минимально необходимые знания, но и создавая «человека нового типа» – ведь фундаментальной проблемой Российской империи было то, что подавляющее большинство населения ментально оставалось в допетровской России;
Развитие медицины и гигиены, включая не только открытие больниц, но и просвещение населения, тоже было бесценной инвестицией в социальный капитал;
Наконец, часто недооценивается такая программа Ленина (которую он считал одной из основ социализма), как механизация сельского хозяйства, которая одновременно и стала одним из важнейших инструментов победы над проблемой голода в неурожайные годы, и позволила высвободить рабочие руки для промышленности. (Не случайно голод 1932-1933 годов, хоть и очень страшный, стал последним массовым голодом в истории России – голод 1946-1947 годов был всё-таки вызван чрезвычайными обстоятельствами в виде последствий Великой Отечественной войны).

Этой совокупности социальных программ я дал название «Великий квартет Ленина». И они работали именно в синергии:

Механизация сельского хозяйства снижала необходимость в работниках в сельском хозяйстве, и высвободившаяся рабочая сила могла быть перенаправлена в города, которые одновременно получали больше продуктов питания благодаря росту урожайности;
Ликбез и медицина позволяли вчерашним крестьянами стать квалифицированными рабочими и инженерами;
А ГОЭЛРО обеспечивал рост промышленности и, соответственно, создание рабочих мест в ней.

Именно они обеспечили не только экономическую, но и социальную модернизацию России, перестроили её социальную архитектуру, сделали возможным общество нового типа. Именно этого не хватало дореволюционной России: не роста промышленности (он был), а преобразования человеческого быта, человеческого сознания. И в этом поистине фундаментальный вклад Ленина в технологическую и социальную модернизацию России.

Технологические вызовы в истории России и СССР

Россия не была исторически «отсталой» от рождения, но ей исторически приходилось проводить догоняющую модернизацию. Изначально Киевская Русь находилась в достаточно выгодном положении, будучи важным транзитным пунктом в торговле между Византией, Арабским халифатом и Скандинавией, но затем ряд факторов резко ухудшил её положение: монгольское завоевание изменило структуру её экономики, превратив из торгово-городской в аграрно-земледельческую, смена средневекового климатического оптимума на Малый ледниковый период ударила по производительности сельского хозяйства, а перенос центра тяжести мировой торговли в Атлантику вытеснил Россию на периферию мировой экономики. По ряду причин (погружённость в борьбу с геополитическими соперниками на нескольких фронтах, отсутствие участия в атлантической торговле из-за дефицита выхода к морям, низкая производительность сельского хозяйства из-за холодного климата, долгое преодоление катастрофических последствий Смуты) к концу XVII века накопилось критическое отставание. Ответом на это стала петровская протомодернизация, с опорой на синтез ключевых элементов прото-модерна – голландских морских и протопромышленных технологий и французской модели регулярного государства, но с добавлением собственной черты мобилизационного государства. Это позволило осуществить протоиндустриализацию и успешно войти в число великих держав, но к середине XIX века петровская модель исчерпала себя: началась первая промышленная революция, и войти в неё было невозможно при сохранении крепостного права. Одновременно с ней случилась и политическая революция (Французская), которая поставила на повестку дня вопрос об устаревании самодержавия и обновлении власти. Это в итоге способствовало тому кризису, который в итоге сокрушил Российскую империю. Модернизация, запущенная реформами Александра II, имела частичный успех, но обнажила фундаментальную проблему Российской империи – разрыв между европеизированными «верхами» и домодерными «низами».

Советская модернизация была самой грандиозной из этих трёх по степени преобразования социальной ткани общества и технологическому рывку: благодаря ней к 1950-1960-м годам СССР не только не отставал, но и по некоторым технологиям вышел в лидеры (космос, атомная энергетика, ВПК). Однако и советская модель, без сомнения, имела свои изъяны. Ленин создавал сравнительно прагматичную модель, особенно с переходом к НЭПу, когда он пошёл на гениальный компромисс с крестьянством. Эта была стратегически крайне перспективная модель «рыночного социализма» (Югославия при Тито, Венгрия при Кадаре, наконец, Китай начиная с Дэн Сяопина – все они так или иначе воспроизводили её), но тактически возникала острая проблема: рост происходил в основном за счёт сельского хозяйства и лёгкой промышленности, когда в условиях враждебного окружения остро требовалась тяжёлая и оборонная промышленность. В этих условиях Сталин создал гиперцентрализованную плановую экономику, которая краткосрочно смогла полностью ответить на вызовы времени, но столкнулась с трудностями в 1970-1980-е годы, когда началась уже третья промышленная революция: СССР смог ответить на неё лишь частично, раскрыв те функции, что были связаны с национальной безопасностью в широком смысле слова (космос, атом, гидроэнергетика), но отстал в тех, что были связаны с потребительским сектором и требовали горизонтального планирования (микроэлектроника, нанотехнологии). Это напоминает нам о необходимости критического переосмысления наследия прошлого.

Но одновременно прошлое напоминает нам и о самой возможности грандиозного технологического рывка. И ленинский план ГОЭЛРО был одним из самых ярких подобных рывков.

Вместо заключения

В 1920 году Россию посещал прославленный британский фантаст Герберт Уэллс, который ознакомился с планом ГОЭЛРО и имел крайне скептическое отношение к нему:

“Дело в том, что Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех «утопистов», в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации. Он делает всё, от него зависящее, чтобы создать в России крупные электростанции, которые будут давать целым губерниям энергию для освещения, транспорта и промышленности. Он сказал, что в порядке опыта уже электрифицированы два района. Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населённой неграмотными крестьянами, лишённой источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность? Такие проекты электрификации осуществляются сейчас в Голландии, они обсуждаются в Англии, и можно легко представить себе, что в этих густонаселённых странах с высокоразвитой промышленностью электрификация окажется успешной, рентабельной и вообще благотворной. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии. В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром”

В ответ советское правительство пригласило Уэллса приехать в Страну Советов через 10 лет и посмотреть, как выполняется план. Уэллс приехал в 1934 году и был поражён тем, что план увенчался успехом, признав свою неправоту в отношении проекта «кремлёвского мечтателя».

15 views·1 share

15 views