Нежный добытчик стреляет не наугад
Пол Боулз изначально попался мне на глаза как один из базовых для издательства «Колонна» авторов – с 2005 по 2010 там вышло аж 7 его книг. Хотя «Колонна» была и остаётся важным отечественным издательством и сложно его не выделять при разговоре о таковых, но погружаться в их мир с головой меня никогда особо не тянуло; я значительно чаще оставался на позициях наблюдателя, чем читателя. Что не мешало пристально выделять отдельные их открытия, типа «Кровавого романа» Йозефа Вахала или «Дневника гермафродита» Эркюлин Барбен. Пол Боулз оставался в категории авторов, которых я не читал, но какое-то общее представление имел (типа того, что он американец, жил в Танжере и пересекался там с Барроузом). Спустя несколько лет Пол вышел из ниши «Колонны» – пара его книг были изданы «Азбукой», одна даже в привычной мягкой обложке «Азбуки классики» («Под покровом небес», 2016). Произведённая сейчас сверка фактов показала, что из ниши он вышел ещё до того, как вошёл в неё – в 2001 его издавал «Симпозиум», в такой старой серии выдающейся зарубежной литературы с характерным оформлением. Если добавить к этому списку его автобиографию, свежеизданную «Циолковским», получим 11 отечественных изданий за 22 года – немало.
Отдельной позицией идёт роман его жены Джейн Боулз, «Две серьёзные леди» (1943). Его-то я как раз читал. По простой причине – его перевёл Александр Бренер (хотя на т.н. книжный рынок попал другой перевод). Роман Джейн Боулз автобиографичен – она описала себя как увлекающуюся леди со скачущим настроением, для которой сиюминутный импульс мог легко запустить полное погружение, продолжающееся до тех пор, пока не свалится следующий импульс. Подобное поведение легко описать в терминах «влюблённости в жизнь»; мне самому трудно рассматривать его под таким углом, но выбор Бренера был понятен, а перевод хорош. Из этой книги я узнал больше про Боулза – он был описан как холодный рационалист, пытающийся обуздать бурю Джейн – что ожидаемо, безуспешно. Желания читать Боулза у меня тогда не возникло.
И вот недавно волею случая мне в руки попала его книга "Нежная охота" – как раз в тот момент, когда я был открыт к ситуативному чтению – так что ознакомился. Перечисленных выше штришки к портрету прозы Боулза могут показаться скупыми и малосодержательными – но их оказалось достаточно, чтобы прочитанное оказалось ожидаемым заранее.
В «Нежной охоте» дано 14 рассказов, написанных с 1946 по 1950 год. Описание идёт в спокойном и наблюдательном тоне, действие льётся неспешно. Основная тема рассказов – внезапно врывающееся в жизнь варварство, непонятный кошмар, физическое насилие, буйство половой энергии, истерика или просто что-то неведомое и непонятное. Но всё это даётся без натуралистических подробностей, как бы между делом, врывание не оказывается кульминационной сценой, после него наблюдение продолжается как ни в чём ни бывало, Боулз нигде не пытается добиться прямого шок-эффекта и не стремится дуболомно эпатировать. Если читать рассредоточено, то момент вспышки можно даже пропустить. Контраст между способом описания и содержанием задаёт основную художественную силу боулзовской прозы, так что талант автора сразу бросается в глаза. Источником варварства может быть как реальное варварство обитателей экзотических стран, так и самая простая бытовая жизнь американцев или европейцев. Характерным представителем первого типа будет рассказ «Далёкий случай» про профессора-лингвиста, отправившегося в вымышленный город Айн-Тадуирт и из озорства пожелавшего совершить покупку у местных бандитов. Бандиты избивают профессора, отрезают ему язык, забирают с собой в путешествие на верблюдах, наряжают в костюм из гремящих консервных баночек и обучают его потешным пляскам. Через год такой жизни профессор умудряется вырваться на волю и вернуться в цивилизацию. Для второго типа отмечу рассказ «Заход в Корасон», явно автобиографический – там Боулз с Джейн отправляются в свадебное путешествие на пароходике в, видимо, Танжер. В дороге между ними происходят препирательства, Боулз обвиняет Джейн в нерациональном поведении, Джейн не в настроении и решает выпить, чтобы развлечься. К вечеру она не является в каюту, Боулз обнаруживает распитую бутылку алкоголя, но решает не искать жену и лечь спать, а наутро находит её спящей на палубе в объятиях морского работника парохода и ретируется. Или рассказ «в Пасо-Рохо», там мать женщины зовёт её приехать в гости к себе домой, где она живёт с подругой. Между дочерью и подругой возникает беспричинная неприязнь, дочь несколько раз срывается и грубит, так что мать просит её уехать. Возмущённая этим, дочь набрасывается на подругу с кулаками. В пространстве между этими двумя крайностями разворачиваются все рассказы Боулза, разве что формально иногда заходя в мистическую плоскость.
Если сопоставить прочитанное с предварительной информацией, то всё складывается с даже скучноватой гладкостью. Издан «Колонной» – значит, скорее всего, художественно сильный модернистский текст. Рассказы написаны в 46–50 году – примерно тогда же, когда «Джанки» Барроуза – тоже реалистическом произведении с условно провокационной/контркультурной тематикой, но написанной в форме, которая сейчас считывается как классическая, т.е. прото-контркультурный текст. Холодный рационалист из прозы Джейн Боулз – это задаёт стиль. Сам факт, что Боулз выбрал женщину с характером Джейн себе в жёны, да и выбор Танжера как места жительства – показывает его зачарованность или тягу к «варварству», ну то есть не буквально варварству, а тому, что является основной темой его прозы.
Говоря о теме Боулза, трудно не вспомнить расхожую цитату из интервью Егора Летова: «Чем дальше живу, тем больше убеждаюсь, что в нашей стране ничего не меняется и никогда не изменится. Сколько себя помню, всегда существовали массовые так называемые "патриотические" движения, объединяющие отборную воинствующую сволочь. Раньше это были комсомольцы, любера... Для всех же остальных в нашей стране единственно возможное состояние — это чемоданное. Здесь нельзя жить. Здесь можно только воевать, болеть, выживать, куда-то пробиваться с боями и потерями. Здесь нет завтрашнего дня. В любой момент тебя могут избить, ограбить, выкинуть в окно электрички инструменты... Издать какой-нибудь новый закон — и лишить тебя всего. В любой момент могут посадить, да и вообще убить без суда и следствия. Отсюда в умах постоянно рождаются всевозможные замыслы глобального переустройства вселенной, диковинные сектантства, апологии самоубийства и тому подобное. Все мысли направлены не на то, чтобы спокойно, жить и что-то планомерно делать, а чтобы как-нибудь лихо отсюда сдристнуть, либо за рубеж, либо в тайгу или какой-нибудь скит, или на тот свет, или вообще в другое измерение. Наша страна — это беспощадный зловещий полигон. Раз уж здесь очутился, изволь принимать правила игры... Если не сломаешься — ты герой на все времена, а если не вышло — то тебя и нет и не было никогда». В этом смысле интересно, зачем отечественному читателю понадобился Боулз. Чтобы успокоиться и отвлечься диковинными странами? Или чтобы понять, что таков весь мир? Или чтобы объять привычный покой? Но это я потом поразмыслю на досуге.
При чтении же я задавался следующим вопросом. Хотя проза художественно сильна, но стоит ли вступать с этой прозой в резонанс, временно перенимая взгляд Боулза на мир, или же лучше остаться безучастным наблюдателем? Может ли мировоззрение Боулза открыть в мире что-то новое, вдохновить, зарядить энергией? Для меня ответом стало – «нет». Хотя с автором трудно не согласится, и всё описанное действительно присутствует в жизни или висит над ней – и глупо это игнорировать или отрицать, старательно закрывая глаза – но ответа «как жить» или «как действовать в собственной жизни», «как поступать в конкретных жизненных ситуациях, где от тебя требуется принятие решений» эта информация не приносит. Зачем вглядываться туда, куда вглядывается Боулз? Лучше смотреть туда, где можно найти ответы или энергию для действий. Так что основной вывод, который я сделал из чтения «Нежной охоты» – это что внешне малоэмоциональный и умеющий рационально объяснять свои действия и происходящее в окружающем мире человек внутри может быть сжатым комком нервом и жить в постоянном напряжении. Впрочем, и это я отлично знал до чтения Боулза, по себе.
*
Этот текст был написан 13.07.23 для странного канала Ильи Смеха. Канал вскоре почил, текст на нём так и не был опубликован, теперь публикую тут. Плюс ожидания – возникновение дистанции. За это время я мысленно возвращался к Боулзу, большая часть прочитанного уже выветрилась из памяти, но несколько колоритных образов запомнилось – особенно про профессора, чью жизнь переменили туземные бандиты. Мне запомнилась идея близкого сосуществования с варварским миром, который всегда может ворваться к тебе – именно в таком довольно конкретном варианте, как нечто заключённое в других людях, этносах или социальных группах. Например, недавно я ехал на МЦД и ко мне подошла женщина с тележкой книг продавать книги. Книг я не пожелал, и тогда женщина сказала: «там впереди страшный человек». И действительно, впереди стоял человек с клюкой, почерневший от грязи, но довольно кряжистый, весь одетый в чёрное. Человек вперил взгляд в женщину и пошёл вперёд. Я встал со своего места, чтобы показать соучастие в ситуации. Человек угрожающе надвигался, прошёл совсем рядом с ней и пояснил, что стоял и ждал, пока она провезёт тележку. Ничего дурного он не желал, и действовал вполне дружелюбно, но позабыл о собственном жутком виде – он ушёл, а женщина продолжила жаловаться на страх, поясняя «не ясно, чего от него от него было ожидать, вдруг ударит клюкой». Мне это показалось надуманным, но сам факт того, что я наблюдал боулзовскую ситуацию, был налицо: женщина была напугана столкновением с варварским человеком иди дикарём. Но посмотреть на него аналитически и безэмоционально, подобно Полу, не смогла… Это была не единственная ситуация такого рода, когда увиденное мной ассоциативно напоминало о Боулзовском мироощущении или идее, а значит, его взгляд оказался для меня по-своему актуален, а меткие наблюдения способствовали пониманию окружающего мира. И тут мне стало интересно, почему в рецензии выше я некоторым образом отмахивался от Боулза? Ответ был прост и привычен: культурное перенасыщение. Когда через тебя ежедневно проходит плотный культурный поток, и из будущего уже давят десятки и сотни отложенных книг и музыкальных записей, впускать что-то новое в себя всегда тяжело: положительная оценка одной книги Боулза переносит все остальные его книги в разряд потенциально нужных для чтения, увеличивая это воображаемое давление отложенного. Если же отмахнуться – то после прочтения книги давление не вырастает, но уменьшается ровно на одну эту самую прочитанную книгу. Но это соображения, очень мало связанные с художественностью объекта соприкосновения. И вот, художественность берёт верх. Вынужден признать, что Пол Боулз и правда хорош. Часть его взгляда пришлось откинуть, но оставшийся нужный кусочек мне теперь люб.