Муха отрывается от липкой бумаги

*

Читал тут небольшой разбор песни Летова про пойманную рыбу, что постигает воздух ("Заплата на заплате"; сам к ней недавно отсылался в композиции), понравилось там, как автор ловко подметил:

"Эта песня не о водоплавающем, а о человеке. И дальше перед ним всплывают картины прошедшей жизни, а именно — грехи. Если вслушаться, Летов перечисляет смертные ветхозаветные грехи. Стрелянные гильзы — убийство, мокрые кровати — блуд, проданные деньги — алчность, сорванные глотки — гнев и так далее".

Четыре параллели прозвучали убедительно, "и так далее" тоже, но потом любопытство победило и заглянул освежить, что там далее.

Сорванные глотки, стреляные гильзы,
Проданные деньги, грозные плакаты,
Драные колени, липкие кровати,
Пойманная рыба постигает ветер.

К сожалению, "и так далее" перестало быть убедительным, вместо семи смертных грехов тут шесть элементов, а найти подходящего смертного греха для драных коленей и грозных плакатов не удалось (список: "Гордость, Зависть, Чревоугодие, Блуд, Гнев, Алчность, Уныние"). Эх.

Конец информационного сообщения.

*

Написал вчера замечание про разбор песни «Заплата на заплате», но ситуация продолжила крутиться в голове. Собственно, мне показалось, что автор разбора, некто Егор Ткачёв, ловко нашёл некую шифовку у Летова и ключ к ней, и это такое локальное открытие неожиданное, потому что нехарактерно для поэтики Летова, и я этим вдохновился, а оказалось, что нет, и всё там в песне в обычном летовском духе сделано. В остальном же разбор Е. Ткачёва содержал как занятные аналогии, так и промахи, и я ещё вспомнил как читал книгу «Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями», и там тоже помимо убедительных вещей часто встречались досадные промахи, или наоборот какие-то довольно простые вещи игнорировались, и тогда ещё накопились мысли, но излагать их было лень, да и текст с разбором критики разбора песни неудобно строить, перегруз цитат из разных источников, но теперь всё-таки соберусь, чтобы отделаться от мыслей из головы, и значит придётся самому разобрать параллельно. Для лучшего понимания могу рекомендовать прочитать разбор Е. Ткачёва, цельно его пересказывать не буду…

Итак, чтобы осмыслить художественный текст, особенно написанный не в окостенелой форме, я предлагаю вооружиться простыми тезисами. Как-то раз прочитал такое замечание: «Набоков довольно строго говорит, что настоящий читатель должен отождествлять себя не с героями, а с автором». При всей моей прохладности к Набокову, замечание очень меткое. Поставив себя на место автора, логично задаться вопросом о его приёмах формирования текста – которые проявляются не только в одном тексте, но систематически в их наборе или всём творчестве. Зная принципы художественного функционирования приёмов, куда проще выудить смысл. В этом ещё поможет знание привычного для автора набора тем, который так же выделяется из всего творчества или творческого периода, а не из одного конкретного текста.

Описывать все характерные летовские приёмы не буду, выделю те, которые относятся конкретно к «Заплате на заплате». Следуя традициям авангарда, ОБЭРИу, сюрреализма и проч., он строит текст как поток сознания/ассоциаций, где каждая следующая может вытекать не из всей предыдущей песни, но из одной предыдущей строчки или даже её кусочка, а может, наоборот, возвращаться куда-то сильно назад по тексту. При такой прерывности художественная цельность текста достигается как набором внутренних нелинейных взаимосвязей, так и набором тем, за рамки которых текст не выходит. Но зыбкость границ перетекания делает строгий анализ произвольным, тут надо быть осторожным и генерировать набор гипотез. Из авангардной же традиции взят ход с абсурдистскими образами (характерный пример из песни: «Политических позиций перезрелые финики»), у Летова они не разрушают ткани произведения, эмоционально легко считываемы, так что не вызывают вопросов «что имеется в виду?». Не менее важны песенная логика и панк-приёмы, об этом чуть позже, надо уже начать смотреть текст.

Вырванная с корнем, вырванная с мясом
Пойманная рыба постигает воздух
Раздирая жабры, истекая слизью
Потому что рыба, потому что надо

«Вырванная с корнем рыба» – как раз абсурдистский ход, но понятно, что речь идёт о вырывании из родной среды, а вырывание «с корнем» и «с мясом» идёт для подчёркивания тотальности и необратимости процесса. В начале даётся визуальный образ, который вскоре запустит поток ассоциаций. Это можно представить через кино-аналогию: наблюдатель смотрит на агонизирующую без воды рыбу и дальше через монтажную склейку даётся происходящий в его голове набор картин, вызванный зрелищем. Мысли – это не реальность, так что они скачут с одной на другую, перетекают, могут сбиваться и проч.

Комариный писк
Лучезарный блеск
Гарантийный крест
Ритуальный плач
Непосильный грех
Терпеливый Бог
Терпеливый я
Так и есть —
Заплата на заплате.

Комариный писк вроде как происходит на берегу, и лучезарный блеск тоже, хотя это могут быть как лучи, которые видит рыба, так и блеск лучей на её чешуе, так и лучезарный блеск иного мира, а затем идут размышления на тему смерти с религиозными ассоциациями. Е. Ткачёв пишет, что «Смерть случается <этим> четверостишьем», и вполне безосновательно. Ассоциации уже уносят Летова в другую сторону, и в строчке про «Терпеливый я. Так и есть» – умирания рыбы явно не случается. В «комарином писке» тоже. Если пытаться локализовать место «смерти», то разве что «ритуальный плач» подойдёт, но можно ли его однозначно приравнять к смерти? Далее. «Терпеливый я» явно родилось из «Терпеливого Бога», но к чему оно тут? Как и «заплата на заплате»? Всё станет понятнее, если вспомнить, что Летов использовал песенную логику создания текста. Перед нами припев, который относится не только к предыдущему тексту, но вообще мог быть дописан позже, а значит позже и раскрыться в полноте.

Сорванные глотки, стреляные гильзы
Проданные деньги, грозные плакаты
Драные колени, липкие кровати
Пойманная рыба постигает ветер.

Итак, тут Е. Ткачёв пишет: «Эта песня не о водоплавающем, а о человеке. И дальше перед ним всплывают картины прошедшей жизни, а именно — грехи. Если вслушаться, Летов перечисляет смертные ветхозаветные грехи». Мы вслушались, и оказалось, что ветхозаветного греха «грозный плакат» нет, а умирающая рыба в песне есть. Здесь перед рыбой не проносятся её грехи, а просто идут некие картины. Предлагаю вариант, что всё проще: рыба попала на сушу и постигает то, что происходит на воздухе и под ветром, т.е. жизнь человеческого общества, по Летову – весьма печальную. Он перескакивает на привычную для панк-жанра и себя социальную критику, описывая советское общество и человечество в целом. Описывает без отсылок к Ветхому завету, потому что если сказать, например, что «капитализм – это война всех против всех, где царствуют деньги, похоть и отчуждение», то отсылаться для этого никуда не нужно, фраза не из религиозного регистра, она более общая и универсальная.

Потом повторяется припев, далее:

Разгрызая пуповину животной инерции
Тело отдаёт молодое тепло
Объективная реальность да целует в лоб
О&*%вших узников нечистой совести
Злорадных жертв инстинктивной лжи
Холостых посланников у@#№щной воли
Тело
Отдаёт молодое тепло
Добровольное тело
Отпускает на волю черновые грехи
Потаённые страхи, изощрённые маты
Убедительные доводы, раззявые рты
Задавленной эротики сухие догматы
Политических позиций перезрелые финики...

Е. Ткачёв говорит: «Описывая момент смерти, когда «объективная реальность да целует в лоб», Летов грубо и честно перечисляет «черновые грехи», которые на самом деле обычные, привычные и бытовые. Они и не кажутся смертными, но в этой истории становятся тошнотворно противными, что хриплый крик Летова безусловно подчеркивает». Т.е. по нему тут вновь перечисляются грехи умирающего человека. Исходная рыба тут уже фактически забыта, в голове у автора-наблюдателя продолжает крутиться бранчливая социальная критика вперемешку с образами смерти. «Жертвы», «узники» и «посланники» - это жители объективной реальности (как выше воздуха и ветра), которая на прощание целует в лоб. Хотя напрямую и написано «Добровольное тело отпускает на волю черновые грехи» и далее идёт перечисление, похожее на перечисление грехов, вполне вероятно, что ассоциативно оно перетекает в картину общества, это дополнительно подчёркивается множественным числом. Стоит откинуть строчку и прочитать просто: «Потаённые страхи, изощрённые маты, убедительные доводы, раззявые рты, задавленной эротики сухие догматы, политических позиций перезрелые финики...» – и мы увидим нечто очень похожее на авторское наблюдение за окружающими его людьми, совпадающее с оным из других песен. «Тошнотворная противность», «подчёркнутая хриплым криком» в них встречалась не раз.

И это повод
Это веский повод повторять:
«Вот так и живём...
Вот так и живём.....
Вот так и живём.......»
Комариный писк
Лучезарный блеск
Гарантийный крест
Ритуальный плач
Непосильный грех
Терпеливый Бог
Терпеливый я
Так и есть —
Заплата на заплате.

Ну вот, теперь можно разобрать припев. «Вот так и живём» в той социальной реальности, которая описана выше, и (возможно подразумевается) которая убила рыбу. «Заплата на заплате» – тоже констатация бытия; вставлено не очень стройно, однако нужно по песенной логике: как запоминающаяся повторяющаяся фраза, в паре с «вот так и живём». Е. Ткачёв тут говорит: «Святитель Иоанн Златоуст определяет заплату как пост и послушание, которые накладываются на привычный образ жизни, как правило грешный. Когда ткань заплаты новая, а одежда старая — починка бесполезна». Наверное, тут «недостаточны» вместо «бесполезны», и я как-то не могу представить, чтобы Летов, используя фразу «заплата на заплате», подразумевал пост и послушание. Ещё из разбора: «Рыба жила в воде и кроме воды ничего не знала. Суша, земля, другая вселенная существовала, но была рыбе незнакома. Для рыбы её не существовало вообще. И в момент смерти реальность не пугает, не бьёт и не наказывает. Она целует в лоб. Молча». Я бы предложил: «Рыба жила в воде, но злой мир людей до неё дотянулся, достал на сушу и убивает, и рыба, раздирая жабры, впервые его лицезреет», истошный и нервный крик Летова передаёт её переживания, очень далёкие от спокойной картины, предложенной Е. Ткачёвым.

Итого, если афористично пересказывать содержание песни, упорно рационализируя её, получим: выуженная из воды рыба агонизирует, постигая человеческий мир, корявый, как заплата на заплате, жестокий и лицемерный, но в котором вот так и живут люди, включая терпеливого Летова.

При этом сам разбор Е. Ткачёва мне было интересно почитать, и сами по себе приведённые им цитаты интересны, и их можно накладывать на контекст песни, но стоит делать это снаружи, а не изнутри, т.е. не приписывая их смысл авторскому высказыванию. Летов тут, очевидно, учитывает пласт религиозного восприятия – в песне упоминаются Бог и грехи, но не то чтобы транслирует христианское мировоззрение, он просто любит всё глобальное, весомое, громкое и безапелляционное. Общекультурные, исторические и религиозные образы в песне есть потому, что они тотальны сами по себе, так что можно писать что хочешь, и они всплывут; утверждать, что Летов использовал тут какие-то специально – затруднительно, это будет излишней вольностью. Но когда Е. Ткачёв даёт конкретные однозначные трактовки – это уже вызывает желание спорить, происходит навязывание смысла и игнорирование художественного метода Летова. Согласиться с заметкой Е. Ткачёва по целому ряду пунктов не вышло, вот расписал почему.

А исходная песня. По-моему тут Летов начал за здравие, но кончил за упокой. Открывающий песню образ рыбы мощен, но потом композиция скатывается в его привычные темы и обретает блёклость, потенциал образа до конца не раскрывается, а нужные для песенной логики вставки запоминающихся повторяющихся устоявшиеся выражения выбраны не очень удачно. Но если следовать принципу «стакан наполовину полон», а такой ход мысли мне близок, то выйдет, что обычную свою тему он украсил яркой картиной умирающей рыбы – тем более что если не вчитываться текст, а слушать композицию, то песнь звучит, а слабости не бросаются в уши.

Так всё сложилось, но сложилось оно потому, что выше я выкинул один непонятный в рамках общей картины момент. Считаю, что нормальный художественный анализ должен объяснять всё произведение целиком, без утаек, так что возвращаюсь к этому моменту: в припеве было «терпеливый я», которое из песни не проясняется. Попробую прояснить его из всяких соседних. Раз уж в песне постулируется, что мир так несносен, то почему Летов его выносит? Речь о возможности перемен в мире тут не идёт, такова «объективная реальность», и это устраивает «терпеливого Бога», но и терпеть реальность нельзя – с позиции автора выходит, что естественным в этой ситуации стало бы совершить роскомнадзор, ему как раз посвящено множество других песен этого периода. Но автор не совершает роскомнадзора, и тезис про собственную терпеливость, вместе с печально констратирующим «так и есть» – это некое самооправдание за его отсутствие? Эта версия выходит несколько вольной, на деле песня не обязана быть такой стройной, и «терпеливый я» может вообще быть т.н. репликой в сторону. Но когда я стал погружаться в эту версию, родилась мысль, тряхнувшая всё вышенаписаное. Возможно, наблюдая за умирающей рыбой, Летов раздумывает самовольно встать на её место, и тогда это уже его «добровольное тело отпускает на волю черновые грехи», и тогда дальше действительно идёт набор грехов с элементом покаяния, все эти «изощрённые маты, убедительные доводы, раззявые рты»… А «заплата на заплате» становится и автохарактеристикой, мол, «вот я какой выходит… да так и есть», и вообще тогда в песню врывается мощный элемент самокритики (по моим наблюдениям, нехарактерной для автора), а Е. Ткачёв становится прав в нескольких местах, которые я выше оспорил, и стройность песни повышается. Но всё же это абсолютная вольность. Хочется продолжить мыслить ещё в этом русле, но, в общем, я чуть запутался, надо ещё подумать самому, а текста и так вышло достаточно, и пусть тут будет

настоящий конец информационного сообщения.

Иван Щеглов, 28-29.06.23