Был ли план Хьюи Лонга нереалистичным?
Вашему вниманию представлен фрагмент из книги Томаса Э. Паттерсона «Американский популист: Хьюи Лонг из Луизианы» 2024 года — отрывок главы «Conceiving Huey’s First Days in the White House», посвящённый анализу плана Лонга и книги «Мои первые дни в Белом доме».
Автор чётко пишет (в предыдущих главах): программа «Поделим наше богатство» (англ. Share Our Wealth) была капиталистической. Программа не устанавливала никаких нормативов для цен, зарплат или производственных показателей, хотя и предполагала отслеживание совокупного производства и спроса.
В сим фрагменте он подробно разбирает программу и отвечает на вопрос: а была ли она реалистична?
Приятного чтения!
В книгу Хьюи был включен пробный шар для плана перераспределения богатства. Он начинался с юмора. Джон Д. Рокфеллер раздал своё состояние и согласился возглавить комитет SOW. Хьюи пообедал с промышленниками, исключая дом Морганов, но включая «старого Энди Меллона», чье «состояние стало огромной обузой и досадой... Он больше всего хотел завоевать любовь американского народа, которую, как он верил, потерял». Хьюи назначил его «заместителем председателя комитета, и его лицо осветилось искренним удовольствием».
Комитет Рокфеллера предложил корпорацию SOW для владения богатством, конфискованным в результате налога на капитал. Подпадающие под действие корпорации реорганизовались бы, выпуская голосующие акции, остающиеся в руках их нынешних владельцев, и неголосующие акции для долей, полученных в результате налога. Акции SOW будут распределяться среди людей, которые будут получать дивиденды.⁷⁹ Это не позволяло правительству управлять компаниями, оставляя только право просить суд вмешаться в случае плохого управления — то же право, которое было у акционеров тогда и есть сегодня. Компании не экспроприировались; скорее, их богатые акционеры облагались налогом. Сбор акций и активов означал, что никому не нужно было ликвидировать активы для уплаты налога. Упущением было то, как собирать и хранить недвижимость, облагаемую налогом по его плану, например, ферму стоимостью 10 миллионов долларов. Инвестиционные трасты недвижимости были изобретены только в 1960 году.
До того, как увидеть книгу Хьюи, Форрест Дэвис спросил, как будет предоставлен надел жителю городской трущобы. Кооперативы тогда существовали для богатых, ответил Хьюи. В одном здании может быть группа наделов. Дэвис также задавался вопросом, уменьшит ли налогообложение богатых капитал, доступный для инвестирования в новые предприятия.⁸⁰ Однако Brookings сообщил, что неравенство может способствовать накоплению капитала, но потребительские расходы стимулируют его, что капитал был обилен в 1935 году и что коммерческие банки облегчали поток денег для расширенного производства.⁸¹ Если деньги для инвестиций приходится брать в долг у банков, Дэвис думал, что это приведет к диктатуре.⁸² Хьюи поддерживал выборный региональный совет для наблюдения за банками и выступал за более легкий кредит.
Критики утверждали, что богатство Америки включает автомагистрали, военное оборудование, музеи, церкви и так далее, и что остальное богатство имеет ценность только для дохода, который оно приносит,⁸³ так что конфискационный налог такого богатства никому не приносит пользы. Богатство в виде автомагистралей или церквей нельзя облагать налогом и перераспределять, но утверждать, что только производительное богатство стоит перераспределять, ложно. Если непроизводящее богатство, принадлежащее частным лицам, не имеет «ценности», то они не должны возражать против того, чтобы отдать его. Если у кого-то есть картина за 5000 долларов, она ничего не производит, но её можно обменять на дом стоимостью 5000 долларов.
Некоторые либералы, выступавшие за производство для использования, заявляли, что у Хьюи недостаточно богатства для перераспределения.⁸⁴ При производстве для использования правительственные советы промышленности и труда решали бы, какие товары производить и в каком количестве. Если бы рабочим платили за производство необходимых товаров или если бы потребители платили за эти товары, откуда бы взялись деньги? Недостаток богатства мешает либо SOW, либо производству для использования.
Аргумент недостаточности богатства также ловит консерваторов. Если они верят, что богатства недостаточно, чтобы накормить и одеть всех, а они должны верить, если считают, что плану Хьюи не хватает средств для работы, они не говорят, какой процент людей страдает, будет страдать или должен быть брошен умирать с голоду. Во времена процветающих «ревущих двадцатых» (1929 год) 2000 долларов в год считались достаточными только для основных нужд. Еще более поразительно: 60 процентов американских семей находились ниже этого стандарта.⁸⁵ Возможно, именно поэтому Хьюи никогда не верил, что его идеи зависят от Великой депрессии для своей привлекательности.⁸⁶
Таблица 2. Количество и доход семей по классам дохода, 1929 г.
Критик Билс сказал, что налоги на богатство Хьюи принесут только 50 миллиардов долларов, а не 165 миллиардов, как утверждал Хьюи. Мои собственные грубые подсчеты показывают, что собранная сумма составила бы 15–19 миллиардов в ценах 1929 года.⁸⁸ И это предполагает, что его налоговые предложения не были бы смягчены компромиссами. По этим причинам большинство историков отвергают план Хьюи как нереалистичный или, что хуже, ложный.
Ирония в том, что хотя суммы, которые Хьюи получил бы от своих налогов на богатых, были намного меньше, чем он думал, суммы, которые Хьюи потребовались бы для предоставления обещанных им льгот, также были намного меньше, чем он думал. Брукингс сообщил, что на 15 миллиардов долларов можно было бы дать 15 миллионам семей по 1000 долларов каждой в дополнение к деньгам, которые они уже зарабатывали; 765 долларов — каждой семье, зарабатывающей 2500 долларов или меньше; или 608 долларов — каждой семье с доходом до 5000 долларов.⁸⁹ Не уточняя, как были бы предоставлены эти 15 миллиардов долларов, Институт Брукингса рассчитал скользящую шкалу увеличения доходов семей — менее щедрую, чем план Хьюи, для низких уровней и более щедрую для более высоких — чтобы показать влияние на потребление по группам доходов. В двух таблицах (3 и 4 ниже) было показано, что потребление в 1929 году увеличилось бы на 25 процентов.
Таблица 3. Увеличение семейных доходов по скользящей шкале
Таблица 4. Влияние увеличения семейных доходов на потребительские расходы
Если бы доходы всех семей составляли не менее 2500 долларов, то соответствующее увеличение потребления составило бы 16 миллиардов долларов. И Институт Брукингса отметил, что пока семейный доход не достигнет 3000 долларов, семьи не могут позволить себе адекватное питание.⁹⁰
Поскольку Хьюи хотел расширить денежную массу и знал, что непогашенный долг, взятый правительством для оплаты Первой мировой войны, не повредил экономике, я считаю, что он использовал бы дефицитное финансирование в той мере, в какой его налоги не обеспечивали доходы для обещанных льгот. Таким образом, Хьюи мог бы увеличить денежную массу на 20–30 миллиардов долларов или более, чтобы обеспечить дополнительные средства и общественные работы для достижения минимального уровня доходов семьи. Возможно, он утверждал бы, что эти деньги были взяты в долг под ожидаемые поступления от налогов на наследство и капитал.
Интересно, пришло бы Хьюи в голову распределять дома, которые он обещал, в кредит: 25 миллионов домов по 5000 долларов с первоначальным взносом 10 процентов потребовали бы всего 12,5 миллиарда долларов (за вычетом собственного капитала, уже имеющегося в некоторых домах). Если бы Хьюи потратил 20 миллиардов на увеличение денежной массы и 12,5 миллиардов на первоначальные взносы за наделы, с деньгами от высоких налогов на богатых или без них, произошло бы постоянное увеличение доходов и богатства.
У Хьюи и его критиков не было преимущества нашего опыта Второй мировой войны, когда правительство увеличило и денежную массу, и свои расходы для финансирования войны. Инфляция денежной массы и её распределение, скажем, среди беднейших 80 процентов людей (напрямую, как в плане минимального дохода Хьюи, или косвенно, через занятость на проектах общественных работ) перераспределяют богатство, потому что деньги богатых становятся дешевле, а у бедных теперь их больше.
С точки зрения производства или потребления есть корректировка типов заводов или условий, но нет разницы в эффекте между танками или тракторами, джипами или автомобилями, униформой или одеждой, ботинками или обувью, бомбардировщиками или пассажирскими самолетами, казармами или домами. Дефицит правительства в 1935 году составил 2,8 миллиарда долларов.
Из-за Второй мировой войны дефицит 1942 года составил 20,5 миллиарда; 1943 года — 54,5 миллиарда; 1944 года — 47,5 миллиарда; 1945 года — 47,5 миллиарда.⁹¹ Большая часть этих дефицитных расходов пошла на танки, джипы, униформу, ботинки, бомбардировщики и казармы, большая часть которых была уничтожена. Эти суммы могли бы быть распределены среди людей для трат на тракторы, автомобили, одежду, обувь, самолеты и дома при отсутствии войны. Свободный рынок распределил бы эти деньги, за исключением тех миллиардов, которые были выплачены ранее безработным или неполностью занятым людям для строительства дамб, университетов, больниц, автомагистралей и других общественных работ. Как только деньги распределены — будь то получателям доходов и наделов или рабочим на проектах общественных работ, — они продолжают циркулировать так, как решает свободный рынок.
Дефицитные расходы времен Второй мировой войны дали толчок экономике. Уровень безработицы снизился с 20 процентов в 1938 году до менее 2 процентов в 1943 году. Экономика работала хорошо и впоследствии без значительного дефицитного финансирования. Насколько бы Хьюи ни удалось собрать налоги на богатство и наследство, потребовалось бы меньше долга, чем было накоплено во время Второй мировой войны.
Доходы и богатство выросли благодаря расходам на Вторую мировую войну. Неравенство богатства и доходов уменьшилось, потому что государственные военные расходы пошли на заработную плату людям, ранее безработным или неполностью занятым. Между 1945 годом и 1980-ми ни один президент существенно не снижал налоги на богатых и не погашал дефицит, накопленный во время Второй мировой войны. Соотношения между богатыми и бедными остались схожими.
Дело не в том, что война хороша для экономики или что государственные расходы хороши для экономики. Это зависит от обстоятельств. Во время Великой депрессии увеличение государственных расходов было бы хорошо для экономики — и военные расходы были хороши для экономики, — потому что экономика не работала на полную мощность и из-за дисбаланса между богатыми и всеми остальными. Либералы и консерваторы заключили перемирие по вопросу о перераспределительных налогах после Второй мировой войны, сосредоточившись на производительности.⁹²
Но основой этого консенсуса, возможно, невысказанной или непризнанной, было то, что неравенство было уменьшено военными расходами. Когда неравенство было велико, а экономика находилась в депрессии в 1930-х годах, Брукиннг отмечал: «Распределение богатства и доходов в нашем современном обществе стало центральной заботой тех, кто хотел бы высвободить нашу производственную мощь и ускорить наш экономический прогресс».⁹³ Доан сказал, что распределение богатства сильно влияет на распределение доходов и его рост.⁹⁴
План Хьюи установил бы экономическую экосистему, которая устранила бы крайности богатых и бедных и дала бы детям бедных родителей средства конкурировать более эффективно с детьми богатых родителей. Тот же принцип запрещает победителям в игре «Монополия» переносить свой выигрыш на следующую игру, дает худшей футбольной команде лучший выбор на драфте и устанавливает потолки зарплат командам, а также заставляет компании устанавливать обязательный пенсионный возраст. Система Хьюи напоминает спортивную лигу в том смысле, что правила лиги разработаны для усиления конкуренции. Конкуренция усиливается, если у всех есть доступ к одинаковому образованию и, по крайней мере, к минимальному количеству еды, одежды и жилья.
Интересно, облегчили бы «каникулы для урожая» переход от аграрной экономики, учитывая, что в годы этих каникул можно было бы освоить другие профессии. Образовательные отпуска облегчили бы подготовку, необходимую для перехода от устаревших рабочих мест к современным. Сокращенная рабочая неделя обеспечила бы полную занятость и распределила бы свободное время между всеми, а не только между богатыми.
Было бы несправедливо по отношению к противникам Хьюи избегать критики его сформулированного плана, говоря, что он был бы изменен. Поскольку так много деталей оставалось проработать, и присутствовал риск провала реформ, задуманные Лонгом. Однако признание некоторых вероятных и необходимых модификаций не опровергает искренности Хьюи в его представлении. Более удивительно то, что он мог бы предоставить обещанные им льготы, если бы был избран президентом.
Хьюи вступился за тех, кто оказался в невыгодном положении из-за экономической консолидации, противостоял проблеме смелой программой налогообложения и льгот для обеспечения большего равенства возможностей, улучшения конкуренции и сохранения капитализма, без донкихотского поединка за восстановление исчезнувшей экономики. Подход Гувера «laissez-faire» был робким и неубедительным; NRA Рузвельта была смелой, но ошибочной; производство для использования и социализм были смелыми, но неубедительными. «Картина» достижимого общества, предложенная Хьюи, была «убедительной» для девяти миллионов человек через полтора года. Ему не дали шанса убедить больше. Консервативные экономисты сейчас утверждают, что денежную массу следовало расширять во время Великой депрессии. Хьюи, Уилер и Томас были правы; Рузвельт и Моргентау — нет.
Современные экономисты считают, что расходы Рузвельта на общественные работы были неадекватны. Хьюи, Лафоллет, Вагнер и другие, а не Рузвельт, отстаивали современную теорию общественных работ.
В 2017 году «Утопия для реалистов» Рутгера Брегмана считается блестящей и новаторской, потому что он выступает за сокращенную рабочую неделю. Одна из глав предлагала пятнадцатичасовую рабочую неделю.⁹⁷ Если бы рабочую неделю можно было сократить до пятнадцати часов, хвала Господу, сказал Хьюи в 1934 году.
Томас Пикетти вызвал сенсацию в 2009 году, когда предположил, что неравенство богатства угрожает демократии, и предложил налог на капитал — налог, который Хьюи отстаивал в 1933 году.⁹⁹ Берни Сандерс и Элизабет Уоррен предложили в 2016 году сделать высшее и профессиональное образование доступным для всех. Хьюи предложил это в 1934 году. Социальное обеспечение теперь больше приближается к видению Хьюи 1935 года, хотя регрессивный налог остается.
Ближе к концу Второй мировой войны Конгресс принял Закон о военнослужащих (G.I. Bill), который одобряют все. Ведущий историк ветеранского активизма сказал об этом: «В положениях Закона о военнослужащих [1944 года] будет одна последняя, но невысказанная ирония: материальные льготы, предоставляемые Законом о военнослужащих для владения фермами и домами и для образования, почти точно соответствуют тем, которые были в программе Хьюи Лонга "Поделим наше богатство"». После Второй мировой войны 5,6 миллиона человек использовали образовательные и профессиональные льготы, а еще 2,2 миллиона использовали льготы на высшее образование по G.I. Bill,¹⁰⁰ льготу, которую Хьюи предлагал предоставить каждому, кто достаточно умен и энергичен, чтобы учиться. Какая часть нашего экономического успеха и социальной мобильности в последующие десятилетия была результатом этого?
Какими бы ни были его (Хьюи Лонга) недостатки, демагогия не была одним из них. Он опередил свое время.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЙ АВТОРОМ.
- Moulton, Income and Economic Progress, 40–45; Moulton, Formation of Capital, 157–60; Moulton, Recovery Problem, 535–37.
- F. Davis, Huey Long, 282.
- Moulton, Income and Economic Progress, 75–77 (churches, museums, and so forth: $22.6 billion; naval vessels: $1.5 billion; highways, and so forth: $2.5 billion, plus gold in the treasury and other items not valued).
- Zinn, New Deal Thought, essay 58. See also Brinkley, Voices of Protest, 73 and note 42; Beals, Story of Huey Long, 311–13.
- Leven, Moulton, and Warburton, America’s Capacity to Consume, 50–58.
- Kane, Hayride, 125.
- Leven, Moulton, and Warburton, America’s Capacity to Consume, 54.
- Doane, Measurement of American Wealth, 15–16, 32–33, 199; Moulton, Income and Economic Progress, 72–73. Используя правило 80/20 и таблицу Брукингса за 1929 год, 20 процентов из 4000 семей, входящих в топ. 015% получающих доход, составляют 800 человек, а 80 процентов их совокупного дохода в размере 5,089 миллиарда долларов составляют 4,071 миллиарда долларов, при среднем доходе на такую семью в 5088 750 долларов, что означает, что каждая отдаст около 4 000 000 долларов годового дохода, в общей сложности (800 х 4 000 000 долларов) 3,2 миллиарда долларов, полученных от предлагаемого Хьюи подоходного налога. При ставке капитализации 4 около 12 миллиардов долларов было бы получено за счет налога на богатство. Если бы ставка капитализации составляла 5 или если бы было получено значительное богатство, не приносящее дохода, собранная сумма могла бы составить 16 миллиардов долларов или больше. Соотношение между верхним 0,015 процентом и следующим 0,015 процентом составляет не совсем 80/20, но 77/23, что близко.
- Leven, Moulton, and Warburton, America’s Capacity to Consume, 117–18; Nourse, America’s Capacity to Produce, 117–32.
- Leven, Moulton, and Warburton, America’s Capacity to Consume, 119–24.
- Federal Reserve Bank of St. Louis, “Federal Surplus or Deficit.”
- Galbraith, Affluent Society, 72–83.
- Moulton, Income and Economic Progress, 12.
- Doane, Measurement of American Wealth, 36.
- Brinkley, Voices of Protest, 143–68, 262.
- Kim Voss, “Collapse of a Social Movement,” in Comparative Perspectives, ed. McAdam, McCarthy, and Zald, 234; Campbell, “Where Do We Stand,” in Social Movements and Organization Theory, ed. Davis, McAdam, Scott, and Zald, 49.
- Bregman, Utopia, 25–50.
- “List of advocates of universal basic income,” Wikipedia.
- Piketty, Capital, 515–539.
- Ortiz, Beyond the Bonus March, 199–201.