Хьюи П. Лонг. «Недостающие звёзды»

Недостающие звёзды

РЕЧЬ ДОСТОПОЧТЕННОГО ХЬЮИ П. ЛОНГА от штата Луизиана в Сенате Соединённых Штатов 12 мая 1932 года

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, я не знаю, какую часть карикатуры, которую я держу в руках, можно поместить в «Конгрессиональную запись», но я направляю на стол вырезку из «Чикаго трибюн», чтобы она была напечатана вместе с моим выступлением.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Изображение нельзя напечатать без распоряжения Объединённого комитета по печати.

Г-н ЛОНГ. Тогда я прошу, чтобы вопрос пока отложили. Если изображение нельзя напечатать, возможно, его лучше вернуть мне, чтобы я мог представить его Объединённому комитету по печати.

Г-н председатель, это лишь образец широкой пропаганды, которая ведётся по всей территории Соединённых Штатов в настоящее время и продолжается уже несколько дней, под названием «Подлинный вопрос в Вашингтоне», выпускаемой «Чикаго трибюн» на тему «Патриотизм против коммунизма», где уважаемый старший сенатор от Арканзаса [г-н РОБИНСОН] изображён в карикатурном виде как воплощение высоких и благородных идеалов «патриотизма», а меня изображают как воплощение коммунистической идеи правления в Соединённых Штатах, несущее красный флаг.

Эта картина не отдаёт должного лидеру этой стороны Палаты, и я прошу разрешения Председателя дополнить её. Прежде чем встать сегодня днём, я, как делал это уже несколько раз в течение дня, звонил в офис старшего сенатора от Арканзаса, и мой друг, старший сенатор от Джорджии [г-н ДЖОРДЖ], потребовал кворума, и я снова попросил обеспечить присутствие сенатора от Арканзаса, но, к сожалению, его здесь нет, как не было и в тот день. Однако я не считаю, что из справедливости к самому себе должен и далее воздерживаться от ответа на эту пропаганду.

Флаг, под которым «Чикаго трибюн» изображает сенатора от Арканзаса, содержит лишь полосы — белые и красные. Под ним, в его руке, — плакат со словами «Джозеф Т. РОБИНСОН, демократический лидер Сената».

Флаг, который, как предполагается, держу я под соответствующей надписью, — это флаг чисто красного цвета, а на плакате, приколотом к моей предполагаемой груди, написано: «ХЬЮИ ЛОНГ, новый радикал Сената».

На этой карикатуре внизу, на земле, мы видим таблички: одна — «Конфискация собственности», другая — «Повышение налогов», ещё одна — «Обобрать богатых» и ещё одна — «Советские доктрины».

Я не буду оспаривать данное мне обозначение, но хочу дополнить обозначение, данное сенатору от Арканзаса. Флаг, под которым он стоит, как я уже сказал, содержит лишь полосы, а чтобы отдать должное лидеру этой стороны Палаты, ему полагался бы флаг с 48 звёздами — но эти звёзды опущены. Он был достоин звёзд, обозначающих его достижения, звёзд, обозначающих его труд, звёзд, обозначающих его учёбу, звёзд, обозначающих его связи.

НЕПРИЕМЛЕМОЕ РУКОВОДСТВО

Я нахожу, г-н председатель, что сенатор в собственной публичной саморекламе снабдил этот флаг 43 звёздами, оставив лишь 5 незаполненными, и я перерыл столько современных и старых томов по американской общественной жизни, сколько мог, чтобы отыскать недостающие 5 звёзд.

43 звезды, которые вполне можно поместить на мачте этого флага, можно почерпнуть из рекламного объявления юридической фирмы «Робинсон, Хаус и Мозес», где мы находим — как я уже приводил в Сенате, — что если я приму какое-либо лидерство на этой стороне Палаты, я приму руководство поверенного фирмы «Генри Л. Дохерти и Ко»; что если я приму какое-либо лидерство на этой стороне Палаты, я приму поверенного компании «Тексас Ко», ответвления «Стандард Ойл Ко»; что если я приму какое-либо лидерство на этой стороне Палаты, я приму поверенного Энергетического треста, представленного рядом различных и хорошо известных отделений по всей стране; что если я приму какое-либо лидерство на этой стороне Палаты и стану добиваться у лидера этой стороны Сената назначения в комитеты, я подам прошение поверенному системы сетевых магазинов Соединённых Штатов, как это представлено в его публичной саморекламе; что если я признаю это лидерство своим партийным руководством и стану обращаться с ходатайствами, — возя, что называется, уголь в Ньюкасл, — я буду просить и смиренно подчиняться поверенному компаний по страхованию жизни этой страны, сетевых банков, всех сетевых интересов, всех инвестиционно-сетевых интересов, всех интересов Нефтяного треста, всех гнусных интересов, какие только известны сегодня в этой стране, — как это представлено опубликованной саморекламой уважаемого сенатора от штата Арканзас.

Пусть, г-н председатель, это будет коммунизмом с моей стороны — не признавать это надлежащей сферой и местом приложения моей деятельности. Но я не делал этого в маленьком штате Луизиана, откуда я родом. Я не делал этого в приходе Уинн штата Луизиана, где я жил; и сколь бы велик ни был Сенат Соединённых Штатов, он всё же недостаточно велик для того, чтобы я смиренным прошением вымаливал милости у поверенных сетевых магазинов, заседающих в Сенате Соединённых Штатов, у поверенных Энергетического треста, заседающих в Сенате Соединённых Штатов, и у поверенных инвестиционных трестов, заседающих в Сенате Соединённых Штатов, — несмотря на то признание, которое они получают от партии, членом которой я по-прежнему остаюсь и, надеюсь, останусь, и из которой, как я полагаю, столичная пресса меня вычеркнуть не сможет.

БЫТЬ ЗА НАРОД — НЕ ЗНАЧИТ БЫТЬ ИСКЛЮЧЁННЫМ ИЗ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ

Единственный способ вычеркнуть меня из Демократической партии — это одолеть меня в штате Луизиана внутри самой Демократической партии, и это уже пытались сделать раз или два и могут попытаться снова, когда сочтут нужным. У нас будет ещё одно испытание по этому поводу, надеюсь, не так уж далеко впереди, в этой части страны. Так что если вопрос столичной прессы, поднятый карикатурами вроде появившейся в «Чикаго трибюн», должен служить показателем, то у неё будет суд, перед которым она сможет изложить своё дело.

Не всех удалось этим обмануть.

Но я должен завершить флаг. На флаге всего 43 звезды, и я вновь прошу включить в состав моего выступления выдержку из юридического справочника Мартиндейла за 1930 год, которую я уже представлял ранее, чтобы дополнить 43 звезды.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Есть ли возражения?

Возражений не последовало, и было распоряжено напечатать данный материал в Записи следующим образом:

[Выдержка из справочника Мартиндейла, 1930]

Robinson, House & Moses: J. T. R., '72 '94 a v 1 g, сенатор США; J. W. H., мл., '86 '11 a v 1 g; C. H. M., '87 '10 a v 1 g.

Партнёры (Associates): Harry E. Meek; W. H. Holmes; J. F. McClerkin; Raymond Roddy; Frank Bird.

Поверенные (Attorneys for): Arkansas Power & Light Co.; Louisiana Power & Light Co.; Mississippi Power & Light Co.; Southern Power & Light Co.; Southern Ice & Utilities Co.; Little Rock Gas & Fuel Co.; Southwest Dairies Products Co.; Southwest Ice & Cold Storage Co.; Southwest Joint Stock Land Bank; Pioneer Reserve Life Insurance Co.; Southwest Telephone; Graysonia, Nashville & Ashdown Railway; Louisiana & Arkansas Railway Co.; Hollenberg Music Co.; Arkansas Portland Cement Co.; Terminal Warehouse Co.; The Texas Co.; Twin City Bank; Guaranty Savings & Loan Co.; The Gus Blass Co.; Kempner Realty Co.; American Building & Loan Association; Boyle-Farrell Land Co.; Cox Cash Stores Co.; Equitable Surety Co.; Associated Employers Liability Co.; Columbian Mutual Life; Southern Surety Co.; Marion Hotel; Lafayette Hotel; Capital Hotel; Merchants Transfer & Storage Co.; Arkansas Transfer Co.; Union Bond & Mortgage Co.; Southern Securities Co.; Southern Mutual Savings Co.; Southern Investors (Inc.); Smith Arkansas Traveller Co.; City Delivery Co.; H. L. Doherty & Co.; Charles E. Gibson & Sons (Inc.); American Surety Co.; Ocean Insurance Co.

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, есть ещё пять звёзд, принадлежащих сенатору от Арканзаса. Я прочитал сегодня в газете, и вчера тоже читал, что Демократическая партия, действуя через г-на Бернарда М. Баруха, совместно с другими демократами, включая сенатора от Арканзаса, вынашивает некие замыслы.

Достопочтенный Бернард Барух вновь и вновь выступает в роли сияющего факелоносца демократии, с определёнными идеями, которые предполагается отстаивать здесь, в Сенате Соединённых Штатов, через руководство сенатора от Арканзаса.

СОСЕДИ ПО СПАЛЬНЕ

Кто такой этот Барни Барух? Его нельзя скормить Демократической партии, потому что мы его не примем, и лидер Демократической партии в этом Сенате не может принять его от имени Демократической партии всей страны. Он — правая рука, ближайший сосед по спальне гуверизма в этой стране. [Смех.] Всё, что представляет Гувер, представляет и Барух. Предполагается, что он занимался банковским делом в Нью-Йорке. Может, и занимался. Может, это была не совсем банковская деятельность, а нечто вроде биржевой и букмекерской конторы, действовавшей в той стране на законных основаниях. Ни в одном банке я в наши дни так и не смог найти о нём никаких сведений. Но к Барни Баруху был приставлен некий Юджин Мейер. Юджин Мейер и Барух вели в Нью-Йорке некое инвестиционно-биржевое рэкетирское предприятие [смех], причём один из них якобы контролирует финансовую сторону Демократической партии, а другой якобы состоит с ним в партнёрстве и заведует финансовой стороной Республиканской партии. Г-н Юджин Мейер, партнёр г-на Барни Баруха, был назначен г-ном Гербертом Гувером председателем совета управляющих Федеральной резервной системы Соединённых Штатов, а сегодня является председателем Реконструктивной финансовой корпорации.

ДВА РУПОРА ГУВЕРА

То тут мы слышим, что что-то исходит от Гувера, а на следующий день — что-то от РОБИНСОНА; в один день что-то исходит от Баруха, а на следующий — от Мейера, один тут, другой там, — и любой мало-мальский анализ убедит всякого, кто хоть сколько-нибудь изучит вопрос, что, пока мы сидим здесь, в Сенате Соединённых Штатов, а гуверизм трубит через два рупора — Барух с одной стороны, Мейер с другой, РОБИНСОН слева, а кто-то ещё справа, — это в точности напоминает старого коммивояжёра патентованных снадобий, который в своё время разъезжал по моему краю, продавая два сорта патентованного лекарства. Одно он называл «хай поп-э-лорум», а другое — «лоу поп-э-хирум». Вот и вся разница в том, что исходит теперь от демократического руководства здесь, под началом уважаемого старшего сенатора от Арканзаса, — сходное по марке, сходное по роду, одинаковое по цели, замыслу и результату с тем, что предлагал и предлагает Гувер, тем же самым, что предлагают мудрецы из мира большого финансового капитала. Разница лишь в названии, а на деле имена стираются или сливаются воедино так, что теперь всё исходит из одного источника.

СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ ЗВЕЗДА

Итак, ещё одна звезда — сорок четвёртая звезда в диадеме — для сенатора от Арканзаса должна была бы звучать так: «Принесите царскую диадему и увенчайте его владыкой всего», — сорок четвёртая звезда в диадеме уважаемого сенатора от Арканзаса, которую следовало бы изобразить на гравюре прославленной столичной прессы, означала бы его партнёрство в нынешних условиях с Гербертом Гувером и всем тем, что означает и к чему призывает гуверизм в этой стране.

К этому флагу добавьте ещё одну звезду — «голод для масс» — и дайте ему сорок пятую звезду. Для сорок шестой звезды добавьте «мор для страны», а затем пусть «нищета» и «безработица» дополнят сорок седьмую и сорок восьмую звёзды на флаге, где сейчас лишь полосы; иначе, если мы оставим одни лишь полосы, можно было бы намекнуть, что лидер этой стороны Палаты — намёк, увы, ничем не оправданный, — подобен зебре по одарённости, а не представляет целые патриотические группы.

Но народ Соединённых Штатов вовсе не так уж обманут во всём этом. Люди не так одурачены этим делом, как, возможно, полагает пресса. Я говорю моим коллегам в Сенате: та болтовня и шумиха, что можно услышать в газетах, вовсе не находит отклика у народа Соединённых Штатов и не находит отклика у народа штата Арканзас. У меня в руках небольшое сообщение, разосланное агентством «Ассошиэйтед Пресс» из Литл-Рока, штат Арканзас. Я ничего о нём не знал, пока случайно не наткнулся на эту вырезку. Её не было ни в одной из газет Вашингтона, какие я видел.

Судя по всему, второго мая в Литл-Роке, штат Арканзас, состоялся массовый митинг. Не помню, в какое время я выступал, когда старший сенатор от Арканзаса [г-н РОБИНСОН] мне отвечал. Да, теперь я вспоминаю, что это было 29 апреля. Но второго мая в Литл-Роке, штат Арканзас, состоялся политический массовый митинг, и у меня есть отчёт об этом митинге, опубликованный агентством «Ассошиэйтед Пресс». В родном городе старшего сенатора от Арканзаса, лидера этой стороны Палаты, была принята резолюция. Если Сенат простит мне некоторую нескромность, я хотел бы зачитать эту резолюцию Сенату.

ХЬЮИ П. ЛОНГУ:

Мы, граждане Арканзаса, собравшиеся на массовом митинге в городском парке Литл-Рока, желаем выразить вам одобрение за ваши нападки на республиканского сенатора от Арканзаса ДЖОЗЕФА Т. РОБИНСОНА. Впрягите РОБИНСОНА и Гувера вместе и отправьте их обоих в политическое небытие по Солт-Крик, и вы избавите нацию от двух величайших её угроз. Так держать.

Она была принята, как сообщило «Ассошиэйтед Пресс», при одном голосе против.

В городе Чикаго, на родине «Чикаго трибюн», подобного единодушия в поддержку «Трибюн», какого можно было бы ожидать, не наблюдалось. Я направляю на стол и прошу опубликовать в конце моего выступления резолюцию, единогласно принятую Чикагской федерацией труда, показывающую, что, насколько нам известно, особого единодушия или единого настроя нигде не наблюдается — за исключением того, что люди понимают: в налоговом законопроекте, находящемся сейчас на рассмотрении Сената, необходимо что-то сделать, чтобы урезать раздутые состояния страны.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Есть ли возражения против опубликования этой резолюции? Председатель не слышит возражений, и распоряжение отдано.

(См. Приложение А.)

СОКРАТИТЬ РАЗДУТЫЕ СОСТОЯНИЯ

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, что я отстаивал на этой стороне Сената? Что из сказанного мною могло бы вызвать у кого-либо возражения? Мой отказ от должностей в комитетах, я полагаю, был таким поступком, какой совершил бы на моём месте любой человек по обе стороны Палаты. Я обратился к лидеру этой стороны Палаты за определёнными назначениями в комитеты, и он дал мне эти назначения по моей просьбе.

Настало время, когда, судя по тому, что я видел и слышал, я больше не мог идти вместе с ним и признавать его своим лидером, и наименее почётным, что я мог сделать, было вернуть назначения, о которых я просил, — так поступали в моей политической жизни многие люди, которых я так же уважал и которые обнаруживали, что не желают идти дальше в организации, которую я возглавлял.

Я не отстаивал ничего, что, как мне казалось, не могло бы быть принято сенатором от Арканзаса. Он, однако, сказал, что это настолько противоречит его целям, настолько противоречит его пониманию приличий, что он не может допустить использования налогового законопроекта для ограничения состояний в этой стране; что Демократическая партия никогда прежде не отстаивала ничего подобного и что у неё появился бы новый лидер. Он попал в ту категорию, против которой нас предостерегала публикация в этой стране в 1921 году. Я хочу зачитать из передовицы, появившейся в «Сатердей ивнинг пост» 2 октября 1921 года, строк шесть-семь. Название этой передовицы — «Пропащие вожди». Я пропущу два-три абзаца и прочту следующее:

Есть подлинный трагизм в определённом типе политиков, который можно встретить в любой мировой столице. Это люди, которые почти велики, но которым определённо не хватило величия — из-за узкого, но непреодолимого разрыва. Это государственные слуги заметных и признанных способностей. […]

В общественной жизни, как и в профессиях, более всего достойны сожаления те второразрядные люди, чьи врождённые таланты сделали бы их первоклассными, если бы они смогли призвать чуть больше мужества, чуть более твёрдой преданности принципам, чуть более высокое чувство долга; если бы они смогли в нужный момент рискнуть головой и отказаться играть наверняка; если бы, короче говоря, они смогли заплатить ту цену, которую истинный успех требует даже от самого гения.

МЕНЯ НЕ ВЫЖИТЬ

Главная беда, как отмечено в этой статье, состоит в том, что в этом Сенате и в любом другом законодательном органе страны в Америке сегодня, и, вероятно, во всех зарубежных странах, обыденность и пустая трескотня, сила прессы бывают настолько неуловимы и уклончивы в правильном изложении подлинных нужд и чаяний американского народа, что кукурузный початок и светлячок способны выжить обычного человека. Я не намерен позволить, чтобы меня выжили этим кукурузным початком и светлячком, выставленными сейчас в защиту сенатора от Арканзаса. Я не отстаивал, г-н председатель, ничего такого, что не отстаивалось бы практически всеми остальными — что в частном порядке, что публично. Я не сказал ничего такого, что не было бы необходимо для этой страны. Я вижу, что налоговый законопроект уже представлен. Мы читаем в печати, что президент Соединённых Штатов сделал выговор комитету и распорядился, чтобы тот согласился с законопроектом. Мы читаем в печати, что в один день сверхналоги были подняты до 55 процентов, но что на следующий день уважаемый министр финансов г-н Огден Л. Миллс рекомендовал снизить их до 45 процентов; и соответственно сверхналоги, как я понимаю из печати, хотя у меня ещё не было времени прочитать сам проект законопроекта, были в конечном счёте снижены до 45 вместо 55 процентов — в пользу богатства.

Я предложил резолюцию, которая до сих пор лежит здесь и по которой так и не было голосования. Я предложил резолюцию с поправками к налоговому законопроекту, согласно которым состояние, наследуемое любым одним ребёнком, не должно было превышать 5 000 000 долларов; чтобы ни один человек не мог передать одному ребёнку наследство свыше 5 000 000 долларов — не то чтобы он не мог передать больше денег вообще, но чтобы ни одно лицо не могло унаследовать более 5 000 000 долларов без учёта налогов. Такова была поправка, которую я стремился внести данной резолюцией в качестве указания Финансовому комитету, — что в отношении наследства ни одно лицо не может унаследовать более 5 000 000 долларов.

Уважаемый сенатор от Арканзаса [г-н РОБИНСОН] заявил, что это конфискация собственности, но тут же, в следующем дыхании, сказал, что это не конфискация собственности, а вопрос наследования, которое государство может либо разрешить, либо не разрешить, — что явно свидетельствует о том, что в глубине души он обладал достаточной юридической подготовкой, чтобы понимать: это не конфискация, а всего лишь регулирование права наследования и передачи имущества по закону.

Далее я предложил, чтобы ни один человек не мог иметь доход свыше 1 000 000 долларов в год; что это означало бы лишь то, что годовой доход ни одного человека не должен превышать 1 000 000 долларов; и это было объявлено в высшей степени социалистическим предложением, ужасающе коммунистическим замыслом. Видимо, именно так это представляется в сознании сенатора от Арканзаса.

ПАГУБНЫЕ ВЛИЯНИЯ

Талейран говорит нам, что человеку трудно увидеть зло того пути, которым он наживается. Библия говорит нам: где сокровище твоё, там будет и сердце твоё, — и я говорю сенаторам на этой стороне Палаты: когда человек приходит в Сенат Соединённых Штатов, не имея как юрист достаточно клиентов, чтобы набрать хотя бы капральский караул, а затем оказывается представителем едва ли не каждого крупного корпоративного интереса в этой стране, — если это ничего не значит, то что же значит? Почему они не нанимают меня? Я вёл судебные дела в Арканзасе и ни разу в жизни не проиграл там ни одного дела. Я не прошу юридической практики, но хотел бы, чтобы к моему имени было привязано что-то подобное, если бы это было возможно. Почему они не наняли кого-то другого? Почему эта чудовищная практика разрослась вокруг этого человека именно с тех пор, как он якобы стал представлять интересы простого народа в этой стране? Собирается ли он сидеть здесь и говорить людям у себя дома, что это случайность? Многие ли из них этому поверят? Почему это так, если не потому, что он — лидер Демократической партии в Сенате Соединённых Штатов? У него нет клиентов, но когда он становится лидером партии народа в Сенате Соединённых Штатов, он представляет чуть ли не каждый гнусный корпоративный интерес на всём земном шаре? Не нужно съесть целую тушу, чтобы понять, что мясо протухло. Откуда же берутся эти клиенты?

Люди здесь, в Сенате Соединённых Штатов, и в Конгрессе сидят и пытаются кому-то втолковать: «О нет, сам по себе факт, что этот человек представляет "Стандард Ойл Ко", а точнее "Тексас Ко", которая является дружественным союзником "Стандард Ойл Ко", никак не повлияет на его голосование в Сенате Соединённых Штатов; о нет. Сам по себе факт, что как юрист он представляет сетевые магазинные компании, никак не повлияет на него в Сенате Соединённых Штатов; о нет, ни капли».

Г-н РИД. Г-н председатель, я заявляю протокольное возражение о том, что сенатор нарушает Правило XIX Сената.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сенатор от Луизианы займёт своё место.

Г-н ЛОНГ занял своё место.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Теперь уместно внести предложение о том, чтобы сенатору от Луизианы было разрешено продолжить выступление в установленном порядке, если какой-либо сенатор пожелает внести такое предложение.

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель…

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сам сенатор не может внести такое предложение. На повестке дня — поправка сенатора от Мичигана [г-на ВАНДЕНБЕРГА] к находящемуся на рассмотрении законопроекту о банках.

Г-н БЛЕЙН. Г-н председатель, я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как сенатора вынуждают оставаться на месте, независимо от того, каково моё личное мнение относительно его позиции или убеждений. Поэтому я вношу предложение о том, чтобы сенатору от Луизианы было разрешено продолжить.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. По порядку ведения?

Г-н БЛЕЙН. По порядку ведения.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. На голосование ставится предложение сенатора от Висконсина.

Г-н УОЛШ (от Монтаны). Прошу поимённого голосования.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сенатор от Монтаны просит поимённого голосования.

Г-н УОТСОН. Г-н председатель, я хотел бы спросить, в чём состоит предложение?

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Предложение состоит в том, чтобы сенатору от Луизианы было разрешено продолжить выступление в установленном порядке.

Г-н УОТСОН. По порядку ведения. Я хотел, чтобы предложение было ясным.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Есть ли поддержка требования поимённого голосования?

Г-н ТРАММЕЛЛ. Г-н председатель, процедурный вопрос.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Пусть сенатор изложит его.

Г-н ТРАММЕЛЛ. Означает ли данное предложение, в случае его принятия, что сенатору будет разрешено продолжить выступление, если он будет придерживаться правил Сената?

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Да; если он будет придерживаться правил Сената.

Г-н ТРАММЕЛЛ. И не будет нарушать процедурные правила в отношении заявлений о другом сенаторе?

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Совершенно верно.

Г-н ДИЛЛ. Г-н председатель, я хотел бы знать, в чём именно сенатор нарушил правило и какое правило было нарушено. Я не следил внимательно за тем, что говорил сенатор, но хотел бы знать, по какому вопросу мы голосуем.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Секретарь зачитает пункт 2 Правила XIX.

Законодательный секретарь зачитал пункт 2 Правила XIX следующим образом:

Ни один сенатор в ходе прений не должен, прямо или косвенно, в какой бы то ни было форме, приписывать другому сенатору или другим сенаторам поведение или мотивы, недостойные или неподобающие сенатору.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сенатор от Монтаны требует поимённого голосования по предложению о том, чтобы сенатору от Луизианы было разрешено продолжить выступление в установленном порядке. Поддержано ли это требование?

Требование поимённого голосования не было поддержано, и предложение было принято.

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, чтобы вновь не нарушить правило Сената, как это видится Председателю, я хотел бы, чтобы было зачитано конкретное заявление, против которого возражает сенатор от Пенсильвании. Будучи новичком в этом собрании, я, естественно, хочу соблюдать правила и хочу выяснить, к чему именно относится возражение. Я хотел бы, чтобы мне зачитали ту часть сказанного мной, если сенатор не возражает.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Секретарь зачитает заявление, сделанное сенатором от Луизианы.

Официальный стенографист (Джеймс У. Мёрфи) зачитал следующее:

Люди здесь, в Сенате Соединённых Штатов, и в Конгрессе сидят и пытаются кому-то втолковать: «О нет; сам по себе факт, что этот человек представляет "Стандард Ойл Ко", а точнее "Тексас Ко", которая является дружественным союзником "Стандард Ойл Ко", никак не повлияет на его голосование в Сенате Соединённых Штатов; о нет. Сам по себе факт, что как юрист он представляет сетевые магазинные компании, никак не повлияет на него в Сенате Соединённых Штатов; о нет, ни капли».

Г-н ЛОНГ. Г-н президент, я пытаюсь выяснить у сенатора от Пенсильвании, что именно вызывает его возражение, потому что не хочу вновь совершить ту же ошибку.

Г-н РИД. Г-н председатель, уступит ли мне сенатор слово?

Г-н ЛОНГ. Да.

Г-н РИД. Мне представляется, что слова сенатора допускали лишь одно толкование: что на голосование сенатора от Арканзаса [г-на РОБИНСОНА] повлияет тот факт, что его фирма была нанята упомянутыми сенатором компаниями.

Г-н ЛОНГ. Я сказал: «О нет». [Смех на галёрке.]

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. На галёрке не должно быть никаких проявлений эмоций.

Г-н РИД. Слова сенатора и манера сенатора вместе явно бросали тень на мотивы и добросовестность сенатора от Арканзаса.

КОРПОРАТИВНЫЕ СВЯЗИ НЕ ДОЛЖНЫ ВЛИЯТЬ НА ГОЛОСОВАНИЕ

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, полагаю, будет справедливо добавить, что сам смысл сказанного этого не подразумевает. Не тон голоса, но если бы сами слова создавали такое впечатление, я, конечно, признал бы, что это, вероятно, было бы нарушением самого существа правил Сената; но, напротив, я имел в виду сказать, и полагал, что сказал, — и считаю справедливым по отношению к себе и к сенатору от Пенсильвании заявить, — что если бы любой интерес, затронутый данной поправкой о сверхналоге, мог быть представлен уважаемым сенатором от Арканзаса, это не должно и не могло бы повлиять на его голосование; и Демократическая партия, от имени которой я выступаю, — и этого права у меня никто не отнимет, ибо я буду говорить от её имени, — не подвержена влиянию того факта, что её лидер в Сенате представляет Нефтяной трест, Банковский трест, Табачный трест и Трест сетевых магазинов, включая Энергетический трест. Полагаю, я выразился достаточно ясно.

Впрочем, переходя от этой темы, — чувствуя, что я уже её разъяснил, — Талейран говорит, что человеку трудно увидеть зло того пути, которым он наживается. Так говорит Талейран. Поэтому я предостерегаю самого себя — если кому-то и следует приписывать некие мотивы, пусть я приписываю их самому себе, — что мне следует быть осторожным во всём, что я принимаю, дабы я, с совестью хрупкой, с умом заурядным, с телом, неспособным сопротивляться, мог сохранить себя как национального комитетчика Демократической партии от неудачных связей и всегда и во всякое время понимать, что мои слабости — не слабости моих собратьев, включая тех, кто заседает в Сенате Соединённых Штатов.

ЧЁРНЫЙ РАССВЕТ

Я не собирался преследовать богатых — напротив, я стремился им благоприятствовать. Их политика состоит в том, чтобы нагружать верхушку, пока не рухнет основание. Они — повседневные соратники коммунизма; они оставляют американскому народу сегодня лишь один из двух вариантов выбора — бедствие и обнищание с одной стороны или непомерную плутократию с другой. Они могущественны своим богатством, и я верю, что их богатство есть их же погибель. Над этим состоянием дел занимается чёрный рассвет. Я не единственный, кто видит это именно так. Вот только что вышедшая книга под названием «Эпос Америки», написанная автором, которого я никогда не видел. Я хочу прочитать вам цитату из этой книги, взятую из «Уолл-стрит джорнал», — то, что в нынешней ситуации, пожалуй, уже не позволили бы сказать:

Ещё более угрожающей была концентрация власти, происходившая в банковском мире, которую даже консервативная, капиталистическая «Уолл-стрит джорнал» описывала ещё в 1903 году как «не просто нормальный рост, а концентрацию, возникающую из объединения, укрупнения и иных методов достижения монополистической власти. Причём эта концентрация касается не только сферы коммерческого банковского дела. Крупнейшие банки-концентраторы находятся в тесном союзе с финансовыми кругами, непосредственно связанными с продвижением огромных предприятий, многие из которых носят преимущественно спекулятивный характер».

Я прочту далее — и вот заявление, которое никто не оспаривал…

Г-н РИД направился к двери зала заседаний.

Г-н ЛОНГ. Я надеюсь, что сенатор от Пенсильвании не уйдёт, поскольку хочу, чтобы он удерживал меня в рамках правил Сената, если я от них отступлю.

Г-н РИД. Хорошо.

Г-н ЛОНГ. Цитата, которую я собирался прочесть, звучит так:

Члены группировок Моргана и Рокфеллера вместе занимали 341 директорский пост в 112 банках, железных дорогах, страховых и иных корпорациях, располагая совокупными ресурсами под своим контролем на сумму 22 245 000 000 долларов. В послеобеденной речи один из участников группы допустил тактическую ошибку, заявив, что, по слухам, деловая жизнь Соединённых Штатов в то время контролировалась 12 людьми, одним из которых был он сам, и что это утверждение соответствовало действительности. Это замечание, сделанное в кругу друзей, было изъято из напечатанного отчёта о речи при его публикации для широкой публики, однако публика и без такого признания была достаточно осведомлена об общем положении дел.

Я прочту ещё две строчки из этой книги…

…«Пока мы охотно доводили экономические перемены до предела прочности…»

Всё ещё держусь ли я в рамках правил?

Г-н РИД. Я сообщу сенатору, когда он их нарушит.

Г-н ЛОНГ. Хочу заметить, г-н председатель, что людям с такой подготовкой, как у меня, нечасто выпадает возможность лично выбирать столь выдающихся наставников, каких имею право выбрать в данном случае, — и я весьма это ценю.

Я вновь читаю из этой книги:

Пока мы были готовы довести экономические перемены до предела, мы — или, вернее, те, кто стоял во главе наших крупных экономических предприятий, — были не готовы хоть в малейшей степени изменить наши общественные и политические устройства так, чтобы они соответствовали новым экономическим условиям.

Если американской мечте суждено сбыться и остаться с нами, это, в конечном счёте, будет зависеть от самого народа. Если мы хотим достичь более богатой и полной жизни для всех, люди должны понимать, что подразумевает подобное достижение. В современном индустриальном государстве экономическая база необходима для всех. Мы гордимся своим «национальным доходом», но нация есть лишь совокупность отдельных мужчин и женщин, и когда мы переходим от единой цифры совокупного дохода к доходам отдельных лиц, мы обнаруживаем весьма заметную несправедливость в его распределении. Нет причин, почему богатство, являющееся продуктом общества, не должно более справедливо контролироваться и распределяться в интересах общества.

Это книга, получившая одобрение широкого круга политических комментаторов среди американского народа сегодня. Я не отстаивал ничего более этого.

Хочу прочитать ещё одну строку, и тогда моё чтение будет окончено, — из другой современной книги, изданной бывшим владельцем банкирского дома в Нью-Йорке. Этого человека зовут г-н Лоуренс Деннис, ранее состоявший на дипломатической службе Соединённых Штатов и связанный с фирмой «Дж. энд У. Селигман энд Ко» в Нью-Йорке. Вот что он говорит:

Анализ абсурдности сложного процента на протяжении длительного периода показывает, почему крупные суммы не могут бесконечно продолжать накапливаться по сложным процентам. Он далее показывает, почему концентрация богатства в руках немногих, приносящая им доход, превышающий их потребительские нужды, представляет собой как математический, так и экономический абсурд, который отвергается разумом и который события неизбежно призваны прекратить. Богачи как класс, стремящиеся богатеть ещё больше за счёт игры сложных процентов, демонстрируют в точности то же явление, что и один цент спустя несколько сотен лет накопления процентов.

НЕ ОДИНОКИЙ ВОЛК

Итак, я, судя по всему, не одинок среди специалистов по политической экономии этой страны в убеждении о необходимости более равномерного распределения прибылей этой земли и уже накопленного нами богатства.

ЗАЧЕМ БОРОТЬСЯ ПРОТИВ ОГРАНИЧЕНИЯ ДОХОДА СУММОЙ НЕ БОЛЕЕ 1 000 000 ДОЛЛАРОВ В ГОД?

Но уважаемый сенатор от Пенсильвании [г-н РИД] несколько дней назад, когда я предложил свою резолюцию, ограничивающую доход каждого человека не более чем 1 000 000 долларов в год, поднялся в этом зале и заявил, что в подобном законодательстве нет никакой нужды; что если Финансовый комитет продолжит действовать так, как действовал, в Соединённых Штатах вообще не останется никого, зарабатывающего 1 000 000 долларов в год. Таковы были слова уважаемого сенатора от Пенсильвании в то время.

Что ж. Тогда я спрашиваю его теперь: если в хаотических условиях правительства и общества, при том, что готовит или уже подготовил Финансовый комитет, всё равно никто не будет зарабатывать больше 1 000 000 долларов в год, то в чём же смысл возражать против налога, предотвращающего доход какого-либо одного человека сверх 1 000 000 долларов в год? Никто от этого не пострадает. Если он не может заработать больше 1 000 000 долларов в год при нынешней системе, как, по-видимому, следует из того, что подготовил Финансовый комитет, то какой смысл возражать против ограничения в шкале подоходного налога, устанавливающего предел доходов в этой стране в 1 000 000 долларов на человека? Зачем этому противиться? И что вообще кто-либо станет делать с суммой сверх 1 000 000 долларов, если он всё же заработает больше 1 000 000 долларов в год? Почему это должно вызывать возражения?

Тогда я не услышал от сенатора никаких замечаний о наследстве; но почему возражать против ограничения наследства суммой в 5 000 000 долларов для одного лица, если это никак существенно не затронет состояние того, кого эти законы призваны регулировать? В чём был бы вред? Я не вижу никакого — вообще никакого.

ОСТАВАЯСЬ НАСТОЯЩИМ ДЕМОКРАТОМ

Я понимаю, г-н председатель, что газета, из которой я направил эту политическую карикатуру, если её можно так назвать, и другие подобные ей издания, сочли нужным заявить, что я сам исключил себя из Демократической партии.

Я не исключал себя ни из какой партии. Я стал демократом по праву рождения. Я всегда оставался им с тех пор. Не думаю, что существует какая-либо партийная верность выше той, что мы унаследовали в моей части страны или в любой другой её части. Я верю в демократические принципы Джексона, Джефферсона и Брайана. Я верю в демократические принципы; но когда Уильям Дженнингс Брайан, знаменосец нашей демократии в трёх отдельных политических кампаниях, сказал, что мы позволили Верховному суду Соединённых Штатов оказаться заполненным юристами, представляющими богатых и крупные интересы этой страны, и что если бы мы позволили судам оказаться заполненными адвокатами, представляющими эти интересы, мы не могли бы ожидать ничего иного, кроме такой судебной практики, которая означала бы стирание всех гарантий, когда-либо данных народу законом, — я и теперь заявляю в Сенате, что по-прежнему стою за такое руководство.

ЗА НАРОДНОЕ РУКОВОДСТВО

Я — за руководство брайановского типа, джексоновского типа и джефферсоновского типа. Я — за всё, что когда-либо составляло основополагающий принцип демократии этой страны, и намерен таким и оставаться. Но, г-н председатель, всякий раз, когда меня карикатурно изображает республиканская пресса — «Чикаго трибюн» и другие подобные ей издания, — мне вспоминается, что на протяжении ряда лет своими публикациями и подстрекательством эта гнусная газета стремилась разжечь расовые беспорядки на Юге. Она пыталась поднять чернокожую расу на яростный мятеж как раз в те времена, когда мы делали всё возможное, чтобы просвещать её и искоренять неграмотность в этом крае. Она пыталась посредством этой лживой и продуманной пропаганды разжечь расовую рознь на Юге, и в конце концов то, что она так усердно взращивала, вырвалось наружу в городе Чикаго и в Ист-Сент-Луисе. Сотни и тысячи жизней, погубленных и уничтоженных в тех расовых беспорядках в штате Иллинойс, в Ист-Сент-Луисе и в Чикаго, обязаны своим зарождением, началом, поощрением и всем произошедшим — шквалу нападок и публикаций этого листка, этого гнусного издания, которое ныне пытается объявить коммунистом любого человека в Соединённых Штатах, выступающего за перераспределение — точнее, за справедливое разделение — прибылей этой земли.

ДЕМОКРАТЫ ОСТАНУТСЯ ДЕМОКРАТИЧНЫМИ

Хочу далее сказать, что Демократическая партия Соединённых Штатов на съезде, который соберётся в следующем месяце в Чикаго, не собирается выдвигать кандидатом в президенты Соединённых Штатов никого, кто отстаивает тот тип доктрины, что ныне отстаивает сенатор от штата Арканзас. Демократическая партия прислушивается к народу Соединённых Штатов. Делегаты демократического съезда отвергают руководство барухизма и морганизма; и я мог бы пойти чуть дальше и упомянуть ещё одно-два течения, которые также отвергаются. [Смех.]

НЕПРИЗНАННЫЙ

Демократическую партию нельзя связать или сковать. Возможно, мне придётся сидеть здесь и признавать уважаемого сенатора своим лидером в демократии, а возможно, и не быть признанным настоящим действующим демократом на этой стороне Палаты. Возможно, мне придётся так поступить; но я вполне готов допустить, чтобы эта сторона Палаты не считала меня действующим членом партии, если она смотрит на это именно так. Мне это совершенно безразлично. Я могу сидеть здесь, на полу Сената, надеюсь, и быть комитетом из одного человека. [Смех.] Надеюсь, я смогу сидеть здесь столько, сколько за мной будет стоять великий штат Луизиана.

Возможно, я не всегда во всём устраиваю всю демократию этого штата, но я намерен оставаться на этой стороне Палаты, отстаивая то, что понимал под демократией Брайан, что понимал под ней Джексон и что считал идеалами Демократической партии Джефферсон. Я не намерен сидеть здесь и принимать в качестве своего руководства в какой-либо партии этой страны, в Соединённых Штатах или где-либо ещё, руководство, которое утверждает, что справедливое распределение прибылей этой земли среди народа есть коммунизм. Я не намерен сидеть здесь и признавать это состояние делом своих рук, когда лидер на этой стороне Палаты идёт на различные уступки, или когда Гувер идёт на различные и разнообразные уступки, — когда они выступают под одним знаменем и одной сияющей эмблемой, и, независимо от того, как ярко она сияет и сколько типографской краски потрачено, чтобы придать ей блеск, — несмотря на всё это, она являет собой знамя мора и голода. Она являет собой людские страдания. Она являет собой безработицу. Она являет собой деморализацию, начавшуюся у самого основания и постепенно поднявшуюся до самой вершины, угрожая самому её существованию.

Здесь мы получаем эти послания из Белого дома. «Говорит г-н Гувер». Он устраивает демократам и республиканцам «словесную порку». Общественная пресса разносит весть о том, что президент Соединённых Штатов сделал им выговор, устроил словесную порку, потребовал, чтобы они взялись за дело и что-то предприняли, потребовал, чтобы они взялись за дело и спасли страну.

ГУВЕР ОТВЕЧАЕТ ЗА ВСЁ

Если кто и несёт ответственность за то, что страна не была спасена, так это никто иной, как президент Соединённых Штатов. Конгресс делал всё, что тот ему говорил. Он добивался своего. У него были его комиссии, у него были его советы, у него были его ассигнования. Я не знаю ничего, что было бы сделано в Конгрессе не по запросу или, по крайней мере, без одобрения президента Соединённых Штатов за то время, что я здесь нахожусь. Мне неизвестно ничего из того, что он требовал у Конгресса, что не было бы сделано. Мы, сами не зная толком, что это всё значит, совершали эти вещи. Однажды ночью я получил телеграмму: «Я вынужден объявить мораторий», — и я не знал, что означает слово «мораторий». [Смех.] Мне пришлось пойти и посмотреть его значение. Я никогда о нём прежде не слышал. Я думал, что речь идёт о каком-то покойнике. [Смех.]

Он сказал, что вынужден объявить мораторий, и я согласился, не зная, что это означает, руководствуясь тем видом руководства, которое считал наилучшим из доступных. Я телеграфировал в ответ: «Меня это вполне устраивает; вводите». Затем был ещё один законопроект, и я был за него. Я был за что угодно на свете, потому что мы находились в разгаре хаоса, мои друзья голодали, мой народ оставался без крова, некоторые были голодны, многие раздеты, и я готов был предоставить президенту Соединённых Штатов любую свободу действий на земле, лишь бы предотвратить мор и голод среди народа этой страны. Мне сказали, что так и следует поступить, и я принял это от руководства этой стороны Палаты и пошёл с ним до конца.

Каков же был результат? Мы опускались всё ниже и ниже, пока то немногое процветание, что ещё оставалось в этой стране на момент объявления моратория, постепенно не было полностью уничтожено.

О, он может получать свои ассигнования. Он может требовать миллиарды долларов для европейских держав. Он может требовать миллиарды долларов для банковских интересов, для железнодорожных интересов и для энергетических интересов. Уверен, они не останутся забыты под благосклонным руководством этой администрации.

УВЫ, НАРОДУ

Он может требовать и может получать, но всякий раз, когда возникает предложение о том, что нам следовало бы начать сверху и реорганизовать это состояние общества так, чтобы оно могло стоять на твёрдом основании и существовать вдоль устойчивых линий, мы сталкиваемся не только с оппозицией со стороны республиканцев, но и с той сговорчивостью, что, похоже, возникает со стороны руководства на демократической стороне Палаты.

Г-н председатель, я не приемлю ни диктата, ни словесной порки, доносящихся из Белого дома, и хотя я был выдвинут уважаемым сенатором от Арканзаса на роль лидера демократической стороны этой Палаты — что, на мой взгляд, я никогда не поддерживал и не намерен поддерживать, — я скажу одно: если бы президент Соединённых Штатов, после того как я приходил в Белый дом и просил у президента распоряжений, и мы договорились и всё уладили так, как он хотел, — если бы он послал мне такое же послание, какое отправил Конгрессу, я бы сказал ему, куда он может отправляться — вместе со следующим законопроектом. Нет; я не сказал того, что вы подумали. [Смех.]

Приходит г-н Миллс со своими рекомендациями. Что нам делать с налоговым законопроектом? Г-н Миллс говорит, что весьма важно предусмотреть определённые положения в налоговом законопроекте. Он весьма озабочен тем, чтобы мы не снимали слишком много денег с верхушки, потому что, говорит он, если мы это сделаем, это остановит промышленность.

Никакой промышленности сейчас уже и не осталось. Беда в том, что в руках масс нет покупательной способности, и единственный способ когда-либо реорганизовать экономику — это вложить покупательную способность в руки народа.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Г-н председатель, я говорил гораздо дольше, чем рассчитывал, и дольше, чем стал бы говорить, если бы не был вынужден отстаивать свою позицию о том, что оставался в рамках правил, — на чём я по-прежнему настаиваю и что, полагаю, старший сенатор от Пенсильвании теперь признает, по крайней мере в отношении самих слов, если только он не усмотрел что-то в моих взглядах и выражениях, чего я сам в себе не вижу; если он не усмотрел ничего подобного, полагаю, он признает, что я держался в рамках правил. Но я взял на себя труд, в речи, оказавшейся довольно длинной по сравнению с тем, что я намеревался сказать, заявить, что я по-прежнему состою в Демократической партии этой страны, что я по-прежнему нахожусь на демократической стороне этой Палаты, что для меня не имеет никакого значения, назначит ли меня демократический кокус в какие-либо комитеты или нет, что я по-прежнему являюсь демократическим членом Сената Соединённых Штатов; что я не буду, не соглашался и впредь не соглашусь принимать какие-либо распоряжения, исходящие из Белого дома, независимо от того, передаются ли они мне через партийного лидера или нет.

РУКОВОДИТЕЛИ НЕ МОГУТ ПРИВЯЗАТЬ НАС К МАММОНЕ

Далее, я считаю, что в интересах блага моей партии, Сената и нации мы не можем, не должны и не будем принимать рабочее партнёрство с администрацией Гувера, будь то через Баруха, через Моргана или кого бы то ни было ещё. Далее, что Республиканская партия Соединённых Штатов, на данном позднем этапе, независимо от того, признаётся ли она демократическим лидером здесь, в Сенате, или нет, независимо от того, говорит ли так сенатор от Арканзаса или нет, — Республиканская партия не может всучить нам Бернарда М. Баруха на ближайшие полгода. Мы его не примем. Его нельзя нам навязать, спонсируется ли он на этой стороне Палаты или нет. Что до меня, то гнусные передовицы, гнусные карикатуры, различные и разнообразные комментарии, стремящиеся очернить любого, кто осмеливается попытаться отнять хотя бы единый доллар у могущественных, раздутых, богатых состояний этой страны, — то, как эти зловещие издания изображают такого человека, — не заставят меня пренебречь долгом, который, как я полагаю, я несу перед народом этой страны. Если люди по эту сторону Палаты или по ту её сторону позволят обложить народ налогом по такому закону, который не заставит попотеть эти раздутые состояния, они не будут исполнять свой долг и выполнять обязательство, которое они несут перед народом, — облегчить это бедствие.

Единственный способ этого добиться — это вложить покупательную способность в руки народа Соединённых Штатов. Если у нас есть бочка со 100 яблоками и сотня людей, которым нужно раздать эти яблоки, а один человек выходит вперёд и забирает 59 яблок из бочки, останется всего 41 яблоко; у 58 человек не останется ничего. Именно такое положение и существует сегодня в Америке. В корзине так много, а 59 процентов забирает 1 процент народа. Ничего не остаётся, чтобы дать массам народа хоть какую-то покупательную способность, — и тогда не остаётся никакого среднего класса.

ПРИЛОЖЕНИЕ А

Принимая во внимание, что бедствие и лишения простого народа, вызванные существующей экономической депрессией и её неизменным следствием — принудительной безработицей, — становятся всё более невыносимыми день ото дня; и

принимая во внимание, что под прикрытием защиты двух якобы священных американских принципов — права личной свободы и права частной собственности — испрашивается федеральное законодательство, которое значительно увеличило бы налоговое бремя бедных, при этом благоприятствуя богатым прямо пропорционально их богатству; и

принимая во внимание, что эта форма преднамеренной дискриминации побудила сенатора ХЬЮИ П. ЛОНГА от Луизианы предложить поправку к налоговому законопроекту, объявляющую незаконным для любого лица сохранение годового дохода свыше миллиона долларов и запрещающую наследование состояния свыше пяти миллионов; и

принимая во внимание, что это оправданное ограничение власти хищнического богатства поставило под угрозу планы и замыслы политических представителей крупного бизнеса, вследствие чего резолюция ЛОНГА и её автор подверглись осмеянию и осуждению в самых резких выражениях на полу Сената; и

принимая во внимание, что сенатор ЛОНГ, несмотря на преднамеренное искажение его заявлений продажной прессой крупного капитала по всей стране, доказал искренность своего честного негодования против дешёвых политических махинаций, творимых за счёт обездоленного и голодающего народа, добровольно разорвав все личные связи с любым комитетом, к которому он был приписан, — комитетом, служащим не нации в целом, а лишь её богатой части; и

принимая во внимание, что сенатор ЛОНГ в своём обличении ясно выразил распространённое подозрение, что обе крупные политические партии посвящают себя защите богатых и могущественных за счёт более скромных слоёв общества; и

принимая во внимание, что это чувство находит живой отклик в сердце каждого безработного, каждого переутомлённого и низкооплачиваемого труженика по всей этой стране, чьё нынешнее бедственное положение обязано своим происхождением беспрепятственной эксплуатации крупного бизнеса, составляющей незримого распорядителя видимых государственных органов, которые осуждают конфискацию хищнического богатства, но при этом готовы обобрать и без того обездоленное население до последнего, за что оно отчаянно цепляется, — да будет посему постановлено:

Постановлено делегатами Чикагской федерации труда, собравшимися на очередном заседании в этот день, 1 мая 1932 года, представляющими свыше 300 000 организованных мужчин и женщин наёмного труда, подавляющее большинство которых в настоящее время не имеет работы, что позиция, занятая сенатором ХЬЮИ П. ЛОНГОМ, выражает чувства народа в целом и организованного труда в частности, и что организованный труд безоговорочно одобряет защиту сенатором ЛОНГОМ прав простого народа, несмотря на противодействие укоренившихся отрядов политических гессенцев, защищающих хищническое богатство, и что представление данного сенаторского инцидента свидетельствует о раболепной преданности продажной прессы крупного капитала делу большого бизнеса, невзирая на права простого народа, закреплённые в американской Декларации независимости; и да будет далее постановлено:

Постановлено, что копия настоящей резолюции будет направлена сенатору ХЬЮИ П. ЛОНГУ с просьбой о том, чтобы он распорядился включить эту резолюцию в «Конгрессиональную запись».

С уважением,

[ПЕЧАТЬ.] ДЖОН ФИЦПАТРИК, Президент Чикагской федерации труда.

Данная резолюция была представлена на очередном заседании Чикагской федерации труда в воскресенье, 1 мая 1932 года, и принята единогласно.

Опубликовано Государственной типографией США, 1932 год.

Примечания

1. «Возить уголь в Ньюкасл» — американская идиома, означающая заведомо бессмысленное, избыточное действие (Ньюкасл в Англии — центр угледобычи). Русский аналог — «ехать в Тулу со своим самоваром».
2. «Сосед по спальне» (twin-bed mate) — в оригинале обыгран образ супругов, спящих на раздельных кроватях в одной спальне: в контексте речи тесный политический союз Баруха с «гуверизмом».
3. «Хай поп-э-лорум» и «лоу поп-э-хирум» — вам нужно всерьез это объяснять? Вы в паблике 8 лет сидите а такую базу не знаете. В общем это критики что демпартия и республиканцы это одно и тоже.
4. Бернард Барух — влиятельный финансист и советник нескольких президентов США, ассоциировавшийся с Демократической партией. Подробнее тут
5. Юджин Мейер — его бывший деловой партнёр, республиканец, назначенный Гувером главой Совета управляющих ФРС, а затем — Реконструктивной финансовой корпорации.

1. «Кукурузный початок и светлячок» — сельский образ из луизианского фольклора: даже такие несерьёзные «пугала» способны обратить в бегство простодушного человека.
2. Правило XIX и последовавшая перепалка связаны с тем, что Кингфиш вёл продолжительную обструкцию (филибастер) против законопроекта о банках; правило запрещает сенаторам порочить коллег, и председательствующий на время прервал его выступление, пока Сенат не разрешил ему продолжить.
3. «Политические гессенцы» — отсылка к гессенским наёмникам, которых Великобритания нанимала для войны против американских колоний; в переносном смысле — наёмники, защищающие чужие интересы за плату.