Голландские высоты Рутгера Хауэра
"Мое полоумие" - так голландец Рутгер Хауэр определяет причину, по которой ему выдают роли бомжей с дробовиком, маньяков-автостопщиков, андроидов и живописцев Нового времени. Встретившись с актером в Калифорнии, Rolling Stone выяснил, как Хауэру удается держать позиции голливудского шизоида десятки лет подряд.
Голландский актер Рутгер Хауэр, чьих вменяемых персонажей можно пересчитать по пальцам, ведет свой огромный Hummer H2 по Марине Дель Рей, штат Калифорния, и обсуждает последние пополнения в своей коллекции странных героев. В "Мельнице и кресте" он играет художника Питера Брейгеля, рисующего картину "Путь на Голгофу", а в "Бомже с дробовиком", собственно, титульного персонажа, который мстит целому городу вооруженных до зубов извращенцев. Оторванные головы там и сям, фонтаны крови, испепеляемый огнеметом автобус с детишками, зарисовки распятий на свежем воздухе. Обо всем этом Рутгер рассказывает с хриплым хохотом. "Б.., как же мне это нравится", - скрипит он, отхлебывая кофе прямо на ходу. Хауэр плотен телосложением, потрепан и небрит. Замечая мой оценивающий взгляд, он делается еще общительнее. "Такая уж у меня внешность, - говорит актер, блиставший в фильмах молодого Пауля Верхувена и вместе со своим патроном перебравшийся в Голливуд. - Мое лицо - отличный повод, чтобы творить самые кошмарные безумства. Дикие мерзости, полное сумасшествие. Но в уродстве моих персонажей обычно скрыта красота, знаешь ли. Взгляни на всех этих фриков, убийц и андроидов. В душе они добрее большинства из нас, так что ничего удивительного, что работа меня затягивает".
Наверное, самая известная роль Хауэра - противостоящий герою Харрисона Форда светловолосый андроид, слишком сильно напоминающий человека, из "Бегущего по лезвию" 1982 года. В общей сложности Рутгер сыграл более чем в ста фильмах - в основном ужастиках, триллерах, научной фантастике и картинах, жанр которых с трудом поддается определению. Обычно в этих лентах бывает и любовная линия: на пике страстей персонаж Хауэра, репортер Джон Нот, пребывает в мелодраме "В лунную ночь" Лины Вертмюллер, где также играет Настасья Кински, находившаяся тогда в рассвете красоты. Впрочем, некоторые из фильмов Рутгера действительно известны: помимо "Бегущего по лезвию", это "Ночные ястребы" (1981, Хауэр - террорист, его оппонент - Сильвестр Сталлоне), "Леди-ястреб" (1985, заколдованный рыцарь, вздыхающий о Мишель Пфайффер) и культовый "Попутчик" (1986, очаровательный злодей - автостопщик-убийца). Однако большинство его работ - фильмы, которых вы никогда не видели, фильмы, о которых все понятно по названию: например, "Солдат апокалипсиса", "Гемоглобин" и "Собиратель костей". Вспомним для полноты картины реалити-шоу "Шоковая терапия", участники которого оказываются в заброшенной психбольнице и в течение сорока восьми часов из последних сил борются со страхом и отвращением. В общем, стаж налицо. "Чем я занимаюсь? - произносит актер, - Я снимаюсь в кино, какого повсюду полно. В каком-то - ради денег, в каком-то - ради искусства, в каком-то - ради эксперимента, в каком-то - ради опыта. Должны же среди них попадаться настоящие бомбы. Нужно пробовать. То, что мне кажется интересным, может не интересовать других - ну и, собственно, мне на это насрать". Он барабанит пальцами по рулю. "Ну а вот 1987 год, "Побег из Собибора". Он "Золотой глобус" вообще-то получил, так что идите-ка на х..".
Когда называешь людям имя Рутгера Хауэра, они широко улыбаются. Почему - они сами не объяснят: такое впечатление, что в их воспоминаниях Хауэр - более талантливый человек, чем на самом деле. Непонятно, почему он так и остался исполнителем второго плана, характерным актером, "делающим" те или иные сцены. "Да, люди думают, что я должен быть знаменитей, чем сейчас - но какого хрена?" - говорит Хауэр, ведущий весьма скромную жизнь (по крайней мере по голливудским стандартам): со своей женой он живет уже сорок три года, в свободное время предпочитает не кутить, а плавать на яхте и траву курит только раз в год ("Вроде как месячные, только на самом деле годовые"). "Я помню пробный показ "Попутчика" в Далласе в 1985 году. Публика прямо подскакивала в креслах. И в голове колотилось: "Это успех". Настоящий успех".
Рутгер на минуту задумывается, пытаясь сформулировать, что он как актер сообщает всем своим персонажам. Наконец он произносит: "Мое полоумие".
Тут Хауэр, направляющийся к окошку обслуживания автомобилей в Starbucks, заруливает не туда, и ему приходится совершить разворот, чтобы сказать с легким акцентом: "Двойной капучино и две "спленды". Расторопный кассир спрашивает: "Как обычно?" - "Да", - отвечает Хауэр и подъезжает поближе к окошку. У актера нет при себе наличных, и я одалживаю ему двадцатку. Рутгер платит и прикарманивает сдачу - приходится напомнить, что сдача не его, и он с веселой усмешкой отдает ее мне.
Через несколько минут он уже рассказывает мне о своем детстве в Нидерландах. Он вырос в Амстердаме в семье преподавателей драматического искусства. Родители препоручили заботу о Рутгере и трех его сестер гувернанткам, а сами погрузились в академическую жизнь - в пятнадцать он бросил школу и пошел в голландский торговый флот, откуда его быстро выгнали из-за "психологический неподготовленности" (по словам актера, он ее симулировал). Вернувшись на сушу и три года проработав электриком и плотником, Рутгер поступил в школу актерского мастерства, снискал огромную популярность у нидерландских телезрителей благодаря историческому сериалу Пауля Верхувена "Флорис".
После этого он снялся в нескольких полнометражных лентах Верхувена и отправился в Лос-Анджелес, где попал в свой первый голливудский фильм - тот самый со Сталлоне. Со Слаем Хауэр совершенно не поладил - после какой-то ссоры он заявил великому киножеребцу: "Еще раз так сделаешь, получишь по яйцам" - Сталлоне на это вроде как ничего не сказал. Через год снялся в "Бегущем по лезвию": его знаменитые последние слова изначально были развернутым монологом. Хауэр целую ночь проворочался в постели, думая: "Полная херня. Нельзя в конце фильма петь оперную арию", и в итоге сократил монолог, добавив в него несколько строк собственного сочинения. В фильме он говорит: "Я видел такое, во что вы, люди, просто не поверите. Горящие боевые корабли в плече Ориона. Ионные лучи, блестящие во тьме около Врат Тангейзера. Все это исчезнет во времени, как слезы под дождем". Этот текст, как и слова его персонажа из "Попутчика" ("Хочешь узнать, что происходит с глазом, когда его протыкают?" - Хауэр и сейчас с готовностью произносит это, если сказать что-нибудь, что ему придется не по душе), задал - к сожалению или к счастью - направление всей весьма странной карьере Рутгера. В частности, он был признан недостаточно позитивным для главной роли в "Робокопе".
Мы проезжаем с полмили. Хауэр паркуется возле торгового центра, находит еще один Starbucks и вновь заказывает капучино с двумя "сплендами". Актер садится около фонтана, скрестив ноги, и рассказывает мне, чем он еще замечателен. Он не пьет помногу: алкоголь ударяет ему в голову. "Одно пиво - и я совершенно счастлив. Мартини - ни в коем случае". Его электронный адрес - fartville@... - основан на слове art, перед которым стоит f, "и это очень важно". В молодости он любил порножурнал The Smile: "В нем были улыбающиеся дамочки в потрясающих нарядах", - вспоминает он и сам улыбается. Он любил запах кожи ("Бывает, что кожа пахнет очень круто"), но ненавидит шум ("Он просто буравит мне мозги. Пускай буравит что-нибудь в другом месте").
К нам подходит жена Рутгера Инеке - они поженились в 1985 году, хотя начали встречаться еще в 60-е. Она ходила сюда за покупками. Это очаровательная женщина с мелодичным смехом. Она слушает, что говорит ее муж. А говорит он, в частности, следующее: "Мне нравится чувствовать, что у меня внутри горит огонь, который заставляет меня двигаться. Не хочу распускать сопли, но в каком-то смысле я раб этого огня, и он меня несет". Также Хауэр рассказывает, что однажды минуты три-четыре лично беседовал с Далай-ламой: он не запомнил ни слова из того, что сказал ему Его Святейшество, но "разговор был хороший". Кроме того, Рутгер делится подробностями своего беспорядочного рабочего графика. В этом году у него выйдет три фильма, а еше в трех он начинает сниматься. "Постоянное движение, постоянное движение. Все меняется. Люди проходят мимо - я не успеваю икнуть, а они уже далеко. Я единственный островок стабильности в этом городе". Фонтан журчит. Небо проясняется. Хауэр собирается вставать со скамейки. "Вы понимаете, что он говорит? - спрашивает меня Инеке. - Иногда люди его с трудом понимают, но ему наплевать".
Она смотрит на него. Он улыбается - и, что замечательно, не возражает.
Текст: Эрик Хедегард (журнал Rolling Stone, сентябрь, 2011 год)