На пути Республики
Все, кто знал сар Донг - Донгринэль Ридилэ из рода Минбай, сержанта 3-го взвода Жёлтой роты 7-го батальона «Айро-Кофу» - сказал бы, что она может завершить свой Путь, поймав пулю пониже горящего черепа на форменном берете, это да. А что её убьёт переплетение клятвы, данной врагу, и тех струн, которыми прорастает служащих ей Республика - этого про сар Донг никто не мог бы предположить.
Сар Донг отлично умела договариваться о том, чтобы сменять что-нибудь ненужное на что-нибудь полезное, бойко болтала на двух человеческих языках, красила губы красной помадой, не носила родового меча - и землю, и всё родовое оружие продал ещё её отец - и в лагерь «Хон-Ордас-Гхар» попала прямиком с автомойки, сменив короткие шортики, составлявшие единственный костюм сотрудниц мойки, на рейнджерскую форму в тигровую полоску. Батальон «Айро-Клфу», «Огненная голова», таял в жестоком противостоянии с северными партизанами, и происхождения из захудалого, но всё-таки самурского рода, оказалось достаточно.
«Забудь про клан, забудь про род, помни только о своих сослуживцах! Твой прошлый путь - дерьмо, твой новый путь - рейнджеры!» - учили в лагере «Хон-Ордас-Гхар», и Республика проросла в сар Донг.
«Своего начальства я боюсь больше, чем тебя», - так сар Донг подзуживала своих пленителей, пока сидела в яме у партизан. Она не лгала: ей однажды приказали казнить пленную у священного озера - кровь потекла в воду, и вода немедля вспучилась невыносимой чёрной, многоглазой жутью - она тогда всё сделала, как велено. Ведь жуть затопила джунгли, уничтожая партизан без единого выстрела. И это тоже путь Республики - сражаться тем оружием, которое тебе дали.
Люди-союзники не любят ходить в джунгли - им милее постреливать туда-сюда, а эльфы пусть режут друг друга.
С людьми вышла такая загвоздка. В кабачке «Китсун» повстречались союзники, в увольнительную пришли, и рейнджеры, а остались только рейнджеры… В отчёте написали - неаккуратное обращение с гранатой. Только союзники крепко затаили на рейнджеров, и у сар Донг, пока они с принцем Киёнагой, виновником событий, ползали в траве вокруг форпоста, встречая гостей из джунглей, было неприятное чувство - словно мишень на спине нарисована. А она, в отличие от принца, родовой герб там не носила.
Последний партизан её всё-таки достал, и в деревню сар Донг возвращалась, теряя сознание. Там-то её, как оказалось, ждали. Утащили в джунгли.
Пленный рейнджер - считай, мёртвый. Все связи, которые помогают взводу двигаться подобно волчьей стае без всякой радиосвязи, нужно оборвать - северные, партизанские колдуны совершенствуются непрестанно, и неизвестно, какую гниль они напустят через пленника на его отряд и начальство. Одиночество оглушало. Сар Донг ждала, когда за неё возьмутся всерьёз, но пока что к ней присылали то одного, то другого партизана - вести идеологические беседы. Чаще всех приходил командир Зи. С принцем Киёнагой они были похожи, словно родились в одном цветке лотоса: оба заботились о том, как не уронить доблестные имена своих родов, оба благоговейно носили мечи, держались прямо и гордо. Но сар Донг в лагере «Хон-Ордас-Гхар» затвердила - «Пуле плевать, какого ты рода».
Её беспокоило лишь, что командир Зи попытается обменять её на возможность провести ритуал у священного озера, и порядком навредит Республике. А раз так - надо срывать обмен, даже если это значит сгнить в яме, бросаться на пленителей, убедить их в том, что с бешеными рейнджерами дела иметь никакого нельзя. Эх, если бы она тогда разобралась с переводчиком огня на дарской - ну дарцы, у северян тоже есть люди-союзники, которые им поставляют всякое - винтовке! На обмен командир Зи принёс её на спине - простреленные ноги отказывались идти. Благородные воины всё-таки договорились о проведении ритуала.
В деревне было куда хуже, чем в яме. Товарищи - сар Супра, сар Кам и их бойцы - к Донг не подходили. Никто не мог доказать, что в её голову северные колдуны не подсадили какого-нибудь скорпиона, который активирует страшное проклятье при приближении к важному деятелю Республики.
Сар Донг сварила себе чистого риса. Это хорошая, правильная еда для того, кого приговорили к смерти. А что принц приговорил её к смерти, сар Донг не сомневалась.
Но принц вместо этого повязал сар Донг платок на шею и велел приступать к службе. Принц не был последователен в своих поступках. Многие считали его избранным для некоего важного дела. Многие ненавидели. Многие любили. Сар Донг любила.
Тем же вечером принц с небольшим отрядом возвращался из джунглей - ходили мстить за нападение партизан на деревню - когда на дороге на него вышел патруль союзников. Перебросились парой слов да и расстреляли в упор. Люди не забыли тёмного дела в «Китсуне» и мстили за товарищей, которые якобы так неосторожны были с гранатой.
«Это точно он, принц Киёнага, - насмешливо сказал кто-то. - О эти тонкие черты». И люди утащили принца и утопили в озере, а изуродованные тела ещё двух рейнджеров бросили на дороге.
О горестных этих событиях сар Донг могла только догадываться, но рейнлджеров учат не только подчиняться, но и приказывать. «Я принимаю командование на себя», - сказала она, и ещё два сержанта не стали спорить. Они расследовали исчезновение принца, допрашивали всех приходящих в деревню паломников и присматривались к новичку, у которого, как говорится «ещё крокодилья кровь на губах не обсохла»: в лагере «Хон-Ордас-Гхар» пайки выдают редко, а ночуют на деревьях, и либо крокодил тебя, либо ты крокодила. Этот рядовой Йен устрашающе орал на паломников, хорошо заваривал чай и много возился с крестьянами, набранными на защиту Республики: гонял их добросовестно.
«Девчонка, - хмуро говорила сар Донг, поглядывая на самую расторопную из учениц Йена - если не струсит и не предаст, для Республики полезней, чем напыщенные местные самуры, которые смотрят то на Север, то на Юг, и свою неверность Республике прикрывают рассуждениями о духе и Пути».
Рядовой Йен погиб очень скоро: забыл, чему его учили, отбросил винтовку и бросил вызов северным самурам, как это делали его предки, когда в Далане и не слышали ни о людях, ни о Республике. Он убил двоих и ушёл в сиянии славы - предкам не в чем его укорить.
Но вот его ученики не разбежались, а сохраняли присутствие духа и воевали неплохо. Одну девчушку партизаны увели к себе, и сар Донг овладела болезненная мысль: в этой деревне, где так много священных мест, не может быть, чтобы всё это было лишь случайностью. Что если талантливая ученица Йена и есть новый избранный, которого так ждут тут? Или избранный, который необходим Республике?
Ловкая и востроглазая девочка-подёнщица за пять долла - это всё, что у сар Донг оставалось от жалованья, и семье ещё ничего не посылала - согласилась устроить встречу рейнджера и командира Зи. И за ничтожную из ничтожных - кто считает таких крестьянских девчонок и мальчишек - сар Донг дала клятву, что рейнджеры до рассвета будут сохранять нейтралитет, не вмешиваясь в противостояние партизан и людей. Когда она коснулась пальцев командира Зи, скрепляя клятву, как раз было время Ритуала Уходящего луча, и, казалось, вся кровь в жилах закипела - потому что путь Республики сплёлся с клятвой, которая этому пути противоречила, и минуты сар Донг были сочтены.
Клятва убила её, когда рейнджеры нарушили нейтралитет, - сар Супра убил союзника, который развлекался, издеваясь над эльфами в деревне, да и к смерти принца, по слухам, был причастен. Сдетонировавшие гранаты разнесли казармы и едва не обрушили комендатуру, и дух сар Донг растворился без остатка. В ту ночь рейнджеры убивали союзников вместе с партизанами, и на форпосту «Лиза» не осталось ни одного живого человека.