Литмастерская Ирины Щегловой

«Чудо». Рождественские и новогодние рассказы. Часть первая

Литмастерская Ирины Щегловой·7 Jan 2024
«Чудо». Рождественские и новогодние рассказы. Часть первая, image #1

С чего начинаются сказки

Автор: Лариса Галушина

Лесной туман с утра жался и прятался по оврагам. К полудню осмелел и пополз холодными клочьями между деревьев.

Тот жалкий снег, что выпал этой зимой, даже землю толком не прикрыл, тут и там торчали жухлая сухая трава и голые ветви кустов.

Незнакомый лес... Пустой и неприветливый.

Беглец выскребал мерзлые орехи из грязи под орешником и, на минуту потеряв бдительность, вздрогнул. Кто-то пел.

Незатейливая песенка раздавалась совсем близко. Беглец скрипнул от досады зубами — слишком поздно услышал её.

Он огляделся. Спрятаться было негде. Голые ветки, чёрная земля – он торчит как прыщ на носу. А маленькая фигурка уже приближалась.

— Эй, месье! Здравствуйте! — звонко крикнула девочка. Она ничуть не испугалась лесного незнакомца. – Сегодня прекрасный день, месье!

Судя по её акценту, Беглец понял, что сейчас он очень далеко от дома. Почти у чёрта на рогах.

— Бр-р-р, —проворчал Беглец. Он еле успел прикрыть голову просторным капюшоном. Нельзя привлекать к себе внимания. – Чего тебе?

— Не очень вы приветливы, месье!

— Мне без разницы, — рыкнул он. — Иди, куда шла!

— Я иду к бабушке, – возмутилась девочка. — Несу пирог и бутылку вина на праздничный стол!

Беглец из-под капюшона бросил косой взгляд на девочку. Совсем пигалица – лет восемь, не больше. Пухлые щёчки раскраснелись на лёгком морозце. Из-под домотканого платка высунулась непослушная светлая кудряшка.

Странно, что девочка не испугалась. Что и говорить, его вид не внушал доверия: грязный, нетвердо стоящий на ногах из-за голода и усталости, детина в потрёпанном плаще. Ручищи – что ступы для взбивания масла.

— Что? — глупо переспросил он.

— Сегодня Рождество!

“Рождество? — подумал Беглец. — Рождество? Рождество! Вот так штука!”

Убегая, прячась и играя со смертью, он совсем забыл о празднике.

Впрочем, какая разница?

Рождество — это что-то тёплое. Уютное, как вязанное одеяло. Домашнее, как чугунок каши из печи. Рождество – это семья, вернувшаяся со праздничной службы из храма, на столе дымится похлёбка, ласковый свет свечей. Очаг натоплен до такой степени, что камни раскалились. В комоде припрятан подарок — что-нибудь полезное. Например, тёплые чулки.

Беглец поёжился. Его ступни обмотаны случайными обрезками ткани и подвязаны берёзовой корой. Ветхий серый плащ, снятый с соломенного чучела в поле, совсем не грел.

Когда-то и у Беглеца было Рождество.

Были теплые праздничные вечера. Ласковый свет. Очаг. Сытная горячая еда. Связанный мамой подарок из комода.

Потом он потерял стареньких родителей. Потом дом. Вместе с ними – друзей и покой.

Зато приобрёл смертельных врагов – Охотника и Дровосека.

— Я иду с праздничной службы из храма! — Между тем тараторила девочка, обрадованная, что её не прерывают. — Моя бабушка живёт за мельницей. В первом доме с краю.

Она махнула рукой вправо.

— Что? — переспросил он.

— Бабушка моя! Дом! За мельницей! Мельница у реки. От реки повернуть к деревне! – прокричала пигалица. Она изобразила руками над головой крышу. Помахала руками, изображая мельничное колесо. Девочка, вероятно, подумала, что незнакомец глуховат.

Что? Эта пигалица идёт к мельнице!

— Туда нельзя! — вырвалось у Беглеца.

— Почему? —удивилась девочка. — Почему нельзя?

Захотелось крикнуть: "Потому что нельзя!" Но он промолчал, про себя умоляя: "Беги, дурочка! Беги со всех сил, если хочешь дожить до следующего Рождества!"

На мельнице засели Дровосек и Охотник.

Сам мельник, как справедливо полагал Беглец, уже убит. Он и его семья. Такое уже было. Не раз. Беглец знал, на что способны Дровосек и Охотник. Знал, сколько трупов оставили позади себя за месяцы охоты.

Конечно, им нужен только он. Он и его голова. Можно и по-отдельности. За него обещаны деньги.

Безнаказанные, без совести и правил — они им не нужны! Чтобы быть убийцей — надо убивать. Вот и всё.

Что они сделают с маленькой девочкой, гуляющей в одиночестве?

Во всяком случае, Беглец бы не поставил за жизнь пигалицы и крысиного облезлого хвоста.

Беглец быстро прикинул, как бы поступить.

— Сдаётся мне, — медленно начал он. — Твоя бабушка хочет, чтобы ты шла через лесную опушку.

— А почему? — спросило невинное создание, хлопая голубыми глазками. – Через опушку идти дальше. И там противная яма.

— Зато там… чисто!

— Почему?

— У мельницы ужасная грязь! — быстро соображал Беглец. — Просто ужасная! Твои сапожки испачкаются.

– Почему?

– Там были кабаны. Они наср… то есть оставили после себя кучу! Здоровую! Снег просто перемешан с грязью!

– Мне нравятся кабаны!

– Кабаны уже убежали. Все, до единого. Убежали, но оставили кучу. Во-о-от такую! – Беглец даже взмок от усилий.

Что с этой девочкой не так? Никому не нравятся дикие кабаны. Тем более маленьким девочкам. Кабаны грязные, злые. Вонючие.

– На опушке я видел белочек, – наконец выдавил он. – Хорошеньких белочек.

Девочка не впечатлилась.

– В смысле, гномиков, – выдохнул он. – Настоящих гномов. С бородами, в колпачках и всем, что причитается иметь гномам.

– Гномы! – захлопала в ладоши девочка. – Правда? Сейчас ведь зима! — она подозрительно прищурилась.

– Это рождественские гномы. Они, это… в крохотных ботинках и курточках на меху, – выдохнул беглец. – Ждут какую-нибудь маленькую девочку, чтобы.. э-э-э... пожелать ей счастливого рождества.

Девочка округлила глаза.

– Что? Они ждут? Правда? Меня?

Беглец кивнул.

— Они споют мне песенку?

– Э-э, да! – сказал он. – И станцуют! Но! Иди как можно тише! Не вспугни гномов, а то убегут!

Но девочка уже не слушала. Она повернула на тропинку к опушке, махнув на прощание рукой.

Беглец вытер мокрый лоб. Кажется, обошлось. Девочка пошла длинным путём, тем избежит неприятностей.

Но эта дурочка запела! Звонко и весело! Песенка прыгала по кустам и ёлкам, а голая земля не заглушала звук.

– Мы идём по лесу, мы идём по лесу!

Мы идём по лесу – я и пирожок!

Мы идём по лесу, мы идём по лесу!

Мы идём по лесу – и бутылочка вина!

На-на-на! Ля-ля-ля!

Гномики, гномики – выходи из домиков!

Мы идём к вам – я и пирожок!

И бутылка вина! На-на-на!

И бутылка вина! Ля-ля-ля!

Беглец сплюнул.

– Какая глупая песня! Какая громкая песня!

Распелась на весь лес, дурёха. Наверняка, девчонку услышали Охотник и Дровосек. Они уже перестали жевать и высунули свои длинные носы.

Скрепя от досады зубами, Беглец пожелал, чтобы все хорошенькие девочки, их бабушки и пироги в корзинках провалились в преисподнюю. И накрылись в преисподней медным горшком. Вместе с Рождеством, этим лесом и тяжёлой снеговой тучей над верхушками деревьев.

Но он побежал. Побежал из последних сил. Тяжёлый плащ хлопал по лодыжкам.

Дом был таким, каким должен быть дом бабушки на краю деревни. Типичный бабушкин дом. Покатая крыша. Цветочные горшки. Забор с дырой, в которую пролезет медведь.

Вот только натренированный глаз выхватил заточенные острия на окнах и обитые железом двери.

– Ту-тук!

– Кто там? – тут же спросили из-за двери.

– Э-э-э, где ваша внучка? – сорвавшимся голосом спросил Беглец. Его колотило от холода. Зубы лязгали.

Из-за двери донеслось:

– Дёрни за верёвочку, дитя моё, дверь и откроется!

Замёрзшие пальцы с трудом дёрнули за верёвочку – дверь открылась.

Прямо перед лицом Беглеца торчал железный болт.

Болт плавно перетекал в стрелу. Стрела до предела натянулась в арбалете, уютно примостившемся в полных руках.

Глаза из-под кружевного чепчика холодно смотрели в цель – ровно в переносицу незваного гостя

– Ну? – раздался из кружевного чепчика грозный голос. Таким голосом предлагают узнику выбрать одну из двух верёвок, на которой его повесят. – Что там с моей внучкой?

– Кхе-кхе… – закашлялся Беглец. В горле и носу неприятно засвербило.

На его нос спикировали снежинки. С плаща на крыльцо накапала приличная лужа. Лужа уже подернулась тонким льдом.

– Никто! – воскликнула Бабушка, а это была именно она. – Никто не смеет на моём пороге стоять мокрый и замерзший! Тем более в Рождество!

Не успел он открыть рот, как самострел опустился, а мощная рука схватила его за грудки и втащила внутрь.

Бабушка не без кокетства натянула тетиву арбалета. Хитрая система рычагов привела оружие в рабочее положение. Кончик стрелы нацелился прямо на дверь.

– Всякое бывает, – пояснила Бабушка, проследив за его взглядом. – Я живу в лесу. Одна. Ещё не старая.

— Раздевайся! — приказала Бабушка. — Скидывай это серое рубище, которое ты, несомненно, гордо именуешь одеждой. Думается мне, эта тряпка была плащом в те времена, когда бабушка моей бабушки была молода и невинна. Ты же похож на кусок хлебного мякиша, забытого в кружке пива!

Он что есть силы замотал головой сквозь кашель.

— Ага, уже. Заболел. Прицепится горячка — рой могилу, — отрезала Бабушка. — А я, знаете ли, не нанималась рыть ямы в мороз! Увольте! Живо снимай барахло!

И вытащила из шкафа тряпки. На вид очень даже тёплые.

— Кожа да кости, — фыркнула Бабушка, когда Беглец разделся. — Да ты насквозь мокрый! И руки в крови!

Беглец в ответ стучал зубами.

Гостю немедленно приказали обтереться и выдали губку, смоченную в уксусе. Жёсткая губка до красноты растёрла тело – везде, докуда он смог дотянуться. От запаха уксуса отчаянно чесалось в носу. Кровь была отмыта, а ладони замотаны чистой тряпицей.

— Откуда ж тебя принесло? — сокрушалась Бабушка, глядя как гость безнадёжно запутался в рукавах её тёплой рубахи. – Можно подумать ты сбежал с плахи.

Сильные бабушкины руки впихнули его в кресло в тёмном углу, ближе к очагу. Поверх тёплой женской рубахи намотали платок, укутали в плед. На взлохмаченную голову напялили кружевной чепчик.

— Не ной! Эти кружева из самого Парижа! Их сплели самые что ни на есть парижские мастерицы. Такой чепчик не зазорно носить самой королеве! И ещё он согреет твои уши!

— М-м-м, — донеслось из-под парижских кружев.

Бабушка плеснула кипяток в стоящий на плите чайник. Запахло травами.

— Ох, времечко было, —Она с грохотом опустила чайник на стол. —Я ведь не всегда жила в лесу.

— М-м-м?

Беглец послушал, как кисточки по краю пледа пошуршали по земляному полу. Поджал ноги в полосатых вязанных чулках.

– У каждого свои причуды, – пожала плечами Бабушка. Тут же всплеснула руками: – Мёд! Пряный мёд! Первейшее средство от простуды! Сиди тут!

И она поспешно вышла из комнаты.

В дверь сразу же постучали.

Бабушка не откликалась. Из кладовки слышался перестук горшков.

– Тук-тук, – в дверь снова постучали.

– Кто там? – спросил он.

– Это я, внучка ваша. Принесла рождественский пирог!

Он откашлялся и сказал потоньше.

– Дёрни за верёвочку, дитя моё, дверь и откроется.

Не хватало ещё, чтобы девчонку проткнул насквозь тяжёлый болт бабушкиного арбалета.

– Дергай сильнее! – крикнул он.

Снаружи дёрнули за верёвочку, механизм ослабил тетиву. Самострел наклонился. Дверь открылась.

Вошла девочка, лесная знакомая. Она бросилась к креслу. Шустро забралась на колени и уселась там с видимым удовольствием.

Беглец и охнуть не успел.

– Бабушка, – спросила девочка. Она потрогала повязки на ладонях. – А почему у тебя такие руки?

Беглец от неожиданности закашлялся.

— Э-э, это для того, чтобы… чтобы…

Девочка внимательно рассмотрела его лицо под чепчиком и отпрянула.

– Бабушка, а почему у тебя такие большие уши?

– Хм, вообще-то я не жалуюсь, – тряхнул головой Беглец.

Он соврал.

Он не жаловался на свою внешность. Ну, подумаешь, уши торчат. Ну, рот великоват, а верхняя челюсть выдаётся вперёд. А крупными руками сподручнее управляться топором или лопатой.

Всё равно его знали в родной деревне, как веселого малого, никогда не пропускающего воскресную церковную службу и весёлые молодёжные посиделки.

Он не жаловался на внешность. До одного случая.

В те времена звали его по-другому. Допустим, Якоб.

В этот день Якоб чинил прохудившуюся крышу. Его небольшой домик, доставшийся от престарелых родителей, требовал постоянного ремонта. То там, то сям. То течь на крыше, то щель в стене, то дыра в двери.

Мимо его дома двигалась праздничная кавалькада.

Местный барон возвращался из церкви, где только что обвенчался, в свой замок. Сам барон в шляпе с перьями восседал на лошади в богатой сбруе, а его молодая жена ехала рядом, в лёгкой карете.

Разодетая в пух и прах баронская свита трусила следом.

Деревенские мальчишки носились вокруг в надежде на сладости и мелкие монетки.

Свадебная процессия поравнялась с домишком Якоба.

— Да здравствует барон! — закричал Якоб, размахивая молотком над головой, как флагом. — Ура славной баронессе! Мно-оя лета-а! Деток побольше!

Вдруг конь, везущий карету, остановился. Его привлекли сочные ягоды бузины. Куст рос у стены домика под самой крышей.

Неожиданно молодая жена барона подняла глаза.

– Поглядите! – закричала она хлыстом, показывая вверх, на Якоба. – Урод! Мне нельзя смотреть на уродов! Ребёнок родится с ослиными ушами и зубами, как у вола!

Нарядный барон засуетился.

— Милая, ну, что ты! — И цыкнул слугам:

— Что стоим? Ну!

От процессии отделились двое. Они направились к домику Якоба.

— Убрать! Убрать! Убрать! — исступлённо вопила баронесса. — Урод!

Якоб вздрогнул. Молоток выскользнул из его руки.

Конь баронессы потянулся губами к ягодам бузины.

Молоток шуршал по черепице, неумолимо приближаясь к краю.

Якоб пытался схватить его за деревянную ручку, но большие ладони лишь цапнули пустоту.

Слуги барона, замерли с открытыми ртами

Молоток рухнул.

Слава богу, не на баронессу, а шмякнулся коню промеж ушей.

Конь взвился.

Повозку тряхнуло.

Баронесса вывалилась из кареты на землю. Носом вниз и обширным задним местом в пышной юбке в небеса.

– Милая! – вскрикнул барон, потрясенный необыкновенной позой жены, – Ты в порядке?

Мальчишки захохотали и заулюкали.

Слуги подскочили, баронессу подняли, поставили на ноги, отряхнули со всех сторон.

Баронесса оглушительно завизжала.

Барон рассвирепел.

— Сто монет за голову урода! — взревел он. Перья на шляпе задрожали. — Шкуру спущу! Запорю!

Его конь в праздничном убранстве поднялся на дыбы и забил в воздухе передними копытами.

Якоб, не помня себя, скатился с другой стороны крыши и припустил через чужие заборы и огороды, как укушенный пчелой заяц.

Очнулся только в лесу.

Следом услышал отчетливый перестук копыт. Погоня!

Так он стал Беглецом.

Его преследователи — слуги барона, — он не знал их имён, но окрестил их Охотником и Дровосеком. Они не давали ему передышки ни на день.

Только невероятное упрямство, удача и провидение спасали его от ежедневной расправы.

Он убегал и прятался уже четыре месяца.

Пока не оказался здесь. В чепчике и под пледом с кисточками.

Тем временем девочка отвела обеими руками кружева на чепчике и пристально осматривала его лицо.

— Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? — спросила она.

— Это чтобы лучше видеть тебя, — раздался бабушкин голос. — Здравствуй, дитя моё!

Девочка обернулась, распахнула в удивлении глаза.

— Бабушка, а почему ты в кресле сидишь, и там стоишь? Тебя две?

Бабушка не стала отвечать на глупый вопрос, вздохнув, не то похвалила, не то пристыдила:

— Хорошо, что у тебя зубки ровные, глазки ясные, ушки славные. В кого только? Явно не в отца – от его рябой рожи даже собаки удирали.

Беглец, теперь уже гость, широко улыбнулся.

— Но всё же, — сощурилась девочка, нехотя сползая с чужих колен. — Почему у тебя такие большие зубы?

В ответ у него гулко забурчало в животе.

Бабушка всплеснула руками.

– Живо за стол! – скомандовала она. – Время рождественского пира!

Как по волшебству на столе появился дымящийся горшок, глиняные тарелки и праздничная еловая ветвь с орехами в золоченой бумаге.

Бабушка торжественно вытащила из комода свёрток.

– Это тебе, моё дитя. Подарок.

Девочка развернула бумагу и достала вещицу из красного бархата.

– Шапочка! Красная! – обрадовалась девочка. Она тут же примерила обновку. – Ты лучшая бабушка! Я так тебя люблю!

– Ушлый продавец в лавке головных уборов пытался сунуть зелёный берет. Зелёный! Будто моя внучка – лягушка! Я так объяснила этому проныре: моей внучке подойдёт только красная! – поделилась Бабушка. – Я тоже тебя люблю, дитя.

Они обнялись.

– Никогда не сниму! – сказала девочка, любуясь в зеркальце. Ей было удивительно хорошо в шапочке. – Никогда! Всегда в ней ходить буду!

Бабушка добродушно улыбнулась.

– Люди скажут: глядите-глядите! Кто там идёт? – пошутила она.

– Кто идёт? – спросила девочка.

– Это идёт Красная шапочка! – отозвалась бабушка.

– Кто?

– Самая нарядная девочка в деревне: наша Красная Шапочка! Ты, дитя моё!

Девочка рассмеялась:

– Пусть говорят! Пусть завидуют! – Она повернулась к Беглецу и добавила укоризненно: — Я гномов на опушке искала-искала. Никого не нашла, даже захудалого! Чуть нос себе не отморозила!

Беглец извиняюще пожал плечами.

Утонув в кресле, он решил, что никогда не ел ничего вкуснее бабушкиной густой похлёбки из овощей и домашнего кролика. Что горячий травяной чай с мёдом и хлеб с маслом по вкусу как манна небесная.

Он никогда – ни в той жизни, ни в этой – не ел манну, тем более небесную, но уверен, что на рождественском столе – именно она.

Снаружи ветер плевался в окошко снегом.

Скрипел покосившейся забор. Но скрип был даже приятен.

Беглеца сморил сон.

Он увидел картинку так ярко, будто это было… Впрочем, с тех событий прошло два часа.

Как только девочка на лесной тропинке скрылась за деревьями, Беглец рванул к мельнице.

Возле застывшего во льду мельничного колеса он увидел двоих.

Охотник и Дровосек уже учуяли девчонку и вылезли наружу. Услышали звонкий голосок. Похотливые улыбки заиграли на пьяных рожах.

Даже издали было понятно — они еле держатся на ногах. В кладовых хранилось не только зерно и мука.

Умные мельники держат на мельницах пару-тройку бочек. Зерно есть, чистая вода в реке.

Только глупец не догадается варить пиво. А среди мельников таких не водится.

”Всю жизнь не проведёшь в бегах, – подбодрил себя Беглец. – Девочка сказала: сегодня Рождество. А Рождество, думается мне, неплохой день для смерти”.

Охотник и Дровосек переглянулись.

Вот она, добыча. Беглец стоит рядом.

Стоит, опустив руки. Дрожит от холода и страха.

Охотник и Дровосек снова переглянулись.

С одной стороны – недалеко гуляет свежая жертва. Юная и чистая, судя по голосу. Одна.

С другой – добыча, за которой идёт охота с осени.

Охотник что-то приказал. Беглец не расслышал, но Дровосек криво и масляно ухмыльнулся.

Беглец понял: они хотят разделиться.

Охотник с ружьём бросится за ним, а Дровосек, с плечами размером с колоду для разделки туши, догонит девочку.

Поймают двух зайцев.

Своеобразный подарок на Рождество.

Беглец встал над рекой и закричал:

– Трусы! Вы трусы!

Охотник обернулся. Он пихнул Дровосека локтем. Тот пьяно пошатнулся и уставился на Беглеца.

– Почему бы вам не вернуться? – предложил им Беглец. Одной рукой он держался за молодую осину. Ноги подкашивались. – Приползти к барону и признаться, что вы неудачники?

Ледяной ветер подвыл словам Беглеца. На его голову спикировали первые снежинки.

— Прославленные убийцы! Личная гвардия барона! – добавил он громче. – Тьфу на вас! Вам не под силу одолеть даже простого крестьянина!

Лицо Охотника окаменело. Дровосек зарычал и поднял сжатые кулаки. На квадратном лице заиграли желваки. Мысленно он уже выбивал дух из поверженного Беглеца.

— Оближите барону подошвы сапог, и тогда, может быть, он вас простит! — издевательским голосом продолжал Беглец. — Только сначала прикажет выпороть на конюшне!

Снег тем временем повалил вовсю.

Охотник исчез, но появился через секунду с ружьём.

Беглец отступил на шаг. Не удержался на обрыве, рухнул и покатился вниз.

Раздался выстрел.

Осину выстрелом разрубило пополам.

Раздался возмущённый рёв.

Беглеца прокатило по обрыву и вынесло на замерзшую реку.

Он с трудом поднялся на четвереньки, сплюнул попавший в рот снег, и зарычал:

— Мазилы! Неудачники! Плакали ваши деньги! Тю-тю! Барон давно монеты пропил! С разлюбезной жёнушкой! А вам – шиш!

— Вот как? — услышал он сверху. — Жаль, что ты этого не увидишь.

Убийцы уже спускались. С двух сторон, отрезав Беглецу путь к отступлению.

Снег повалил сильнее.

Беглец попытался подняться, но не смог. Он так и побежал, на четвереньках. Голыми руками скользя по льду.

— Куда ты? – усмехнулись сзади. – Барон соскучился по тебе. Кто теперь будет лизать сапоги?

Дровосек разорился сытым гоготом.

“Ещё, ещё, – било в голове Беглеца. – Чуть-чуть! Вот-вот!”

— Труп-труп, — хрустел лёд под тяжелыми шагами позади.

— Бить-бить, — вторили шаги, казалось, со всех сторон.

Убийцы двигались не спеша. Хладнокровия им не занимать. Всё-таки они лучшие среди душегубов барона.

Куда торопиться? Вот она, добыча, еле ковыляет. Ей некуда деваться – впереди только скользкий берег.

Хотя Беглец ждал этого, он не был готов услышать треск.

А для пьяных убийц хруст под ногами явился полной неожиданностью.

Лёд будто вышибло. Как будто из воды выскочил громадный и невидимый зверь. Так пробка вылетает из бочки перебродившего пива.

Миг – и под ногами развернулась тёмная бездна. Недавняя оттепель подточила лёд на реке.

Удивительно, но его не накрыло с головой. Его широкий старый плащ надулся колоколом в ледяной воде. Беглец чудом зацепился за край полыньи.

Крики и ругань подсказали, что преследователи тоже очутились в воде. Впрочем, кричали и бились недолго.

В этой реке такое сильное течение. Сильное и быстрое. Как раз такое, чтобы крутить мельничное колесо.

Мимо Беглеца подо льдом течение протащило тёмную тень. Тень скрюченными руками сжимала ружьё.

“Охотник, — промелькнуло в голове у Беглеца. — Тяжёлые сапоги, как якорь, утянули на дно. Теперь я… Я следую…”

Из глубины Охотник взглянул на него и оскалился.

Беглец вздрогнул и проснулся.

Он смог выбраться из полыньи. Содрал в кровь ладони, вырвал два ногтя, но зацепился за неровность. Упёрся животом на край льда, закинул одну ногу. Лёд не выдержал и обломился.

Плащ удержал его на плаву и в этот раз.

Беглец уже не помнил, сколько раз он пытался выкарабкаться из полыньи. и сколько раз срывался обратно. Он упорно лез, обдирая руки. Пока не почувствовал под ногами бревно.

Он выбрался и пополз на животе до берега. Кое-как выжал плащ и поковылял прочь от реки.

Теперь он сидит в кресле, и кисточки пледа при каждом движении шуршат по земляному полу.

И нет ничего теплее и милее этого тёмного угла, старого кресла, полосатых чулок и кружевного чепчика. Потрескивания хвороста в очаге... Наверное, это необыкновенный хворост с волшебного дерева. И мыши, тихо шуршащие в дальнем углу, наверное, королевских мышиных кровей. Приятно, что ветер там, снаружи, а он — в кресле, укутанный пледом с кисточками до пола.

И ещё он подумал: преследователи сгинули. Да, сгинули навсегда. Ледяное течение утащило обоих убийц в свою кладовую.

Конец погоне! Выходит, он уже не Беглец. Но и возвращаться к старому имени тоже нет смысла.

Тогда он подумал о сером изодраном в лохмотья плаще, когда-то снятом с чучела. Потрогал языком выпирающие зубы. Вспомнил, как выживал в зимнем лесу.

— Зовите меня Волком, — сквозь невольную зевоту сообщил он.

Бабушка не удивилась.

— Хорошее имя, — добродушно заметила она. — Кого попало не зовут волком. Волк – умный и сильный зверь.

Вот у нас в деревне живут сорванцы Енот Шарль да Гусь Перро, — продолжила она. — Ума на двоих не наберётся и напёрстка! Однажды я застукала их в своём огороде! Они позарились на мои тыквы!

Красная Шапочка наморщила хорошенький лобик.

— Они целы? — спросила она.

— Кто, тыквы? Я их съела.

— Енот и Гусь.

— Конечно, дитя, —хмыкнула Бабушка. —Я не людоед. Юные любители чужих тыкв отделались драными штанами. Но эти сорванцы удирали так быстро, что проделали в заборе дыру!

Бабушка пошурудила кочергой дрова в очаге. Отблески огня запрыгали по стенам, по полочкам с горшками. На миг обрисовали на стене мохнатую тень от фигуры в чепчике.

— Я починю забор, — почти сквозь сон пообещал Волк. – Заготовлю хворост для очага. Поставлю силки на зайцев. Я умею выращивать тыквы…

В тусклом свете не было видно лица Бабушки. Но Волку показалось, что на её лице мелькнула улыбка.

– Само собой, – кивнула Бабушка. Она отложила кочергу. – Но пока ты болен, из кровати ни-ни! Всё-таки я здесь хозяйка.

Она подошла к полке и вытащила несколько мешочков из ткани.

— Что тут? Зверобой? — понюхала она первый мешок. – А-а-пчх-ихи!

— Будь здорова! — хором пожелали Красная Шапочка и резко проснувшийся Волк.

— Чхи-хи! …асибо! — хмыкнула Бабушка и понюхала другой мешок. — Девясил – то, что надо! Добавить протёртый корень солодки. Щепотку дягиля. Прокипятить в трёх водах... Или в двух?

Волк попытался поднять руку, сказать что-то ласковое, поблагодарить за простое домашнее рождественское чудо, но, в конце концов, сдался и уснул.

Сквозь сон он не услышал Красную Шапочку:

— Бабушка, а что с ним будет?

— У всего есть предел страданий, — мудро заметила Бабушка. – Каждый получает по делам своим. Если стремиться, а не в пустую подпевать сверчкам за очагом, конечно. Пастух найдёт себе стадо по душе, гончар – глину, медведь – колоду мёду, говорящий кот – сапоги, принцесса в башне – принца, а человек – счастье.

— И волк? — спросила Красная Шапочка.

— И волк, – согласилась Бабушка. – Каждому волку при должном упорстве достанется бабушка и Красная Шапочка. А может, и поросёнок. Даже три поросёнка.

Красная Шапочка задумалась.

— Ну а всё же, — через некоторое время спросила она. — Почему у него такие большие зубы?

— Однажды кто-нибудь сочинит сказку про волка и хорошенькую девочку в красной шапочке…

— И про бабушку?

— И про бабушку, дитя! — чуть подумав, ответила Бабушка. — Это же сказка! Сказка ответит на любой вопрос. Осталось только подождать.

Рождественский подарок

Автор: Игорь Кондратьев (Кислов)

Жили-были дед Тимофей да баба Маня. И были у них внуки Никитка да Лялечка. Когда у Никитки начинались каникулы, родители Сергей и Татьяна привозили его с сестрой в деревню к старикам, погостить, а сами в городе работу работали. Вот так и жили, не тужили.

И всё бы хорошо, да случилась как-то беда великая, подняла голову нечисть недобитая, нечисть фашистская и пошла войной на землю русскую, на Россию-матушку. Разрисованная, размалеванная, с крестами и свастикой, вооруженная до зубов. Но не дрогнула Россия, встали мужики настоящие на защиту народа российского, матерей, сестер, стариков да деток малых.

Пошел и Сергей добровольцем. Собралось целое войско на битву праведную, и завязался бой смертоубийственный.

Стойко бился Сергей с врагом лютым, храбро сражался, живота не жалел. Самой жизни не пожалел и погиб. Наградили его золотой звездой героя, посмертно.

Пришла в дом весть печальная. Заплакала осень дождями холодными, словно слезами скорбными о всех погибших. И родные Сергея плакали, только пуще всех жена Татьяна с детками.

Но летит время вдаль, затихает боль, затихает, но не лечится. Нет-нет, да всплакнёт вдова и детишки с ней, обнимутся, да поплачутся, вспоминая папку любимого.

Этой осенью Никитка пошел в четвертый класс, а Ляля в садик. Мама поручила ему серьезное дело – отводить сестренку утром в сад и забирать после уроков домой. И, хотя это было не сложно, так как садик был по пути в школу, но Никитка очень гордился этим поручением потому, что выполнял данное отцу обещание – помогать маме, это делало его взрослым.

Мальчишки во дворе начали посмеиваться над ним, обзывая нянькой. Особенно выпендривался Гошан из параллельного класса, жутко вредный.

Закадычный друг Вадик постоянно успокаивал Никитку и просил не обращать внимания на этого дурака. Однажды Гошан так раздухарился, что Никитка не выдержал и дал ему кулаком в глаз, тот не удержался и упал в лужу. Завязалась драка. Никитке тоже досталось, да еще и куртку порвал…

Мама сначала отругала его, но потом похвалила, что смог постоять за себя, значит и их с Лялей защитить сможет.

Прошла осень, чередом своим и зима пришла. Отправила Татьяна как обычно детей в деревню к старикам, на каникулы. Хорошо там. Зима снежная, снег пушистый – детям радость. Кто на санках, кто на лыжах, а другие просто так с горы. Речку, что течёт под горой, лёд сковал гладкий да ровный, на коньках кататься одно удовольствие.

А в избе тепло – печь натоплена. Нагуляются дети до сосулек на одежде, намёрзнутся, бабка им, – Полезайте на печь греться, – а согреются, и обед готов.

Выставит бабушка чугунок со щами на стол, а они в печи так утомились, что от их аромата и не хочешь есть, да захочется. На тарелке расписной хлебушек подовый под полотенцем цветастым лежит, дожидается. Пообедают детки досыта, да на печку опять забираются и играют там, и мультики оттуда смотрят.

Перед сном баба Маня им сказки читает. Как-то раз прочитала “Морозко”. Долго дети не спали, все гадали-придумывали, какие бы подарки они попросили у Деда Мороза.

Утром солнышко лучами яркими в окна ударило, брызги от них в узорах оконных вспыхнули. Залюбовался Никитка переливами красочными, – “Вот они какие – камни самоцветные, что старикова дочь привезла!” – и родилась у него идея. Подговорил он сестрёнку поехать в лес, – Я привезу тебя в лес, как старик свою дочку, и посажу под ёлку, будешь Морозку дожидаться, а как он явится, ты у него подарки и попросишь. Потом вместе домой пойдём.

Ему очень хотелось получить велосипед, такой же красивый и блестящий, как у Вадика. Ляля тоже загорелась и сказала, что попросит у Морозки большую куклу.

На следующий день, после завтрака собрались дети на улицу. Никитка взял санки, которые они с дедом починили. Вместо сломанных полозьев, приспособили лыжи старые. Санки даже лучше скользить начали.

Никитка помог сестрёнке сесть на саночки и спросил, – Ну, что, Ляля, не передумала?

– Неть, – Ляля немного поёрзала, поудобнее усаживаясь.

День стоял морозный и солнечный. Никитка потянул за верёвочку, санки тронулись и легко заскользили по свежему снегу.

За околицей Никитка поинтересовался у Ляли, не забыла ли она, что нужно попросить у Деда Мороза.

– Неть, не забыя, бойшую кукью.

– И велосипед! – напомнил Никитка.

– И висипеть, – повторила Ляля.

Деревня стояла возле самого леса. Лёгкий морозец румянил щёки. Снег поблёскивал разноцветными искрами и поскрипывал под ногами. Никитка шёл вприпрыжку, что очень забавляло сестрёнку, она то и дело звонко смеялась.

***

Наконец, Никитка присмотрел между деревьев большую ель и свернул с дороги. Пробираться по сугробам, оказалось нелёгким делом, он проваливался, где по колено, а местами и по пояс. Хорошо, что санки проседали совсем немного из-за широких полозьев, но, пока дотащил их до заснеженных лап могучей ели, вспотел не на шутку.

– Фу-у, приехали! – Никитка поставил санки между ветвями, прежде отряхнув их от снега, и присел рядом с Лялей. Расстегнул шубейку и снял шапку, от него валил пар. Он подцепил рукой немного снега и умыл им лицо.

– Ты забоеешь, и баушка будеть тебя югать, – Ляля сняла варежку и погрозила брату пальчиком.

Никитка вытер лицо рукавом, застегнулся и надел шапку, потом достал из кармана баранку и протянул сестре, – Держи. Не заболею.

Ляля взяла баранку и начала её грызть.

– Не забудь попросить велосипед, – ещё раз напомнил Никитка.

– Хаясо, – ответила сестра, оторвавшись от баранки.

– Я ухожу, чтобы не спугнуть Деда Мороза. Ты же сиди здесь и жди, да не усни, а то Морозку прозеваешь.

– Хаясо, – повторила Ляля.

Выбравшись на дорогу, Никитка отряхнулся и пошёл в посёлок весь в мечтах о сверкающем велосипеде. Подходя к околице, он услышал протяжный вой. Выла то ли собака, то ли волк.

“А если на Ляльку волки нападут?” – ужас, словно молния, прострелил его с головы до пят, он вытаращил глаза и, забыв обо всём, бросился обратно.

– Ой, Лялечка! Господи, не надо мне никакого велосипеда, только спаси Лялечку, – он бежал, а по щекам текли слёзы. Он вытирал их рукавом, но они снова наполняли глаза, застилая дорогу.

Подбегая ближе, он услышал её плач. “Жива!” – у Никитки немного отлегло на душе, и он решительно полез через сугробы.

Добравшись до ревущей сестрёнки, он обнял её, – Ну, что ты, Лялечка, испугалась? Глупенькая, я здесь, я с тобой. Не бойся.

Он целовал её в холодные мокрые щёчки, пока она не успокоилась, потом снял варежку, и своим шарфом вытер сестрёнке лицо.

Внезапно послышались чьи-то шаги, их выдавал равномерный скрип снега. Шаги приближались все ближе и ближе, и вскоре из-за ели появился высокий старик с белой пушистой бородой. На нём был овчинный тулуп, на голове меховая шапка, а на ногах валенки, вместо посоха обычная сучковатая палка.

Дети немного испугались, да и дед смотрел на них, как-то совсем невесело.

– Вы откуда здесь?

– Мы из деревни, пришли к Деду Морозу за подарками, – выпалил Никитка.

– Не рановато ли? До праздника ещё целых три дня. Да и, откуда Деду Морозу здесь взяться, он, поди, на севере.

– Жаль, – Никитка со вздохом опустил голову, – так велосипед хотелось, а Ляльке куклу большую…

– Нет ничего проще, – успокоил его старик, – Возвращайтесь домой, напишите письмо Деду Морозу и ждите подарков.

Никитка улыбнулся и посмотрел на старика, – Спасибо дедушка! Как я раньше не додумался? – он поправил Лялю на санках и повёз её к дороге. – До свидания! – крикнул он, обернувшись, но старика уже и след простыл.

Возле дома Никитка встретил мальчишек, которые с клюшками спешили на речку, играть в хоккей.

– Айда с нами! – позвали они.

– Не, не могу. Письмо Деду Морозу писать надо, – с серьёзным видом ответил Никитка.

– Он ещё маленький, в Деда Мороза верит! – засмеялся долговязый.

– А чё такого? Я тоже написал, – ответил парнишка с рыжими вихрами, выбивающимися из-под шапки, – Даже если его и нет, то родители пусть знают, чего мне хочется.

– И я написал. И я, и я, – поддержали другие.

– Да, ну, вас. Пошли уж в хоккей играть, – долговязый махнул рукой, развернулся и пошёл на реку.

Остальные пошли следом, только рыжий наклонился к Никитке и негромко сказал, – Обязательно напиши, чего хорошего ты сделал, тогда точно сработает.

Никитка ещё долго смотрел ему вслед, обдумывая, – А, чего же хорошего я сделал?

Дома он взял чистую тетрадку, ручку и уселся за стол. С полчаса просидел перед чистым листом, не зная с чего начать. Припоминая свои проказы, он тяжело вздыхал. По всему получалось, что плохих поступков у него было больше.

“А я ещё Ляльку в лесу на съедение волкам оставил…” – он вдруг понял, что не видать ему подарков как своих ушей и заплакал.

– Внучек, ты что это мокроту развёл? – дед Тимофей подсел к нему, положил руку на плечо и заглянул в глаза.

– Я плохой, – Никитка отвернулся и снова заплакал.

– Это с чего ты так решил? – удивился дед, он повернул внука к себе, вытер грубой рукой слезы и прижал к груди – Все детишки шалят, и я шалил по малолетству, а вырос вроде неплохой. И ты неплохой. Вон с Лялькою сидишь – нам помогаешь. Бабушке на кухню и дрова, и воду носишь, а как мы с тобой ловко санки починили. Ты что? Да разве плохой такое бы сделал?

– Правда?

– Ну, конечно, даже и не сомневайся, – дед уверенно махнул рукой, – А, что ты пишешь?

Никитка шмыгнул носом и вытер слёзы рукавом рубахи, – Письмо Деду Морозу.

– Хорошее дело. Только его правильно писать надо.

– Это как?

– Сначала надо поздороваться и представиться, кто ты и откуда, а уж потом и просить. А в конце ещё и попрощаться, не забудь.

– Хорошо, я попробую, – он взял ручку и написал “Здравствуй, дедушка Мороз!” Потом рассказал о себе, о сестрёнке и о подарках, которые они хотели бы получить на Новый год.

Дедушка принёс внуку конверт, и показал, где надо адрес писать.

– Я не знаю адрес, – хлопая глазами, Никитка посмотрел на Тимофея.

– Напиши просто, “На север, Деду Морозу”. Его все знают, обязательно дойдёт.

***

Никитка всё так и сделал, только перед тем, как положить письмо в конверт, ещё раз перечитал. Зачеркнул слово велосипед и дописал, “Не надо мне, дедушка Мороз, никаких подарков, верни папу”, и заклеил конверт.

С дедом они решили, что быстрее всего письмо сможет доставить снеговик, которого Никитка слепил вместе с Лялей возле дома. Он положил письмо под ведёрко на голове снеговика и довольный пошёл домой.

На следующее утро Никитка решил проверить, на месте ли письмо. Он вышел на улицу, но у дома снеговика не оказалось. Радостный он прибежал домой и сообщил, что снеговик ушёл с письмом к Деду Морозу. Теперь оставалось только дождаться Нового года.

Между тем дед Тимофей срубил в лесу невысокую, но пушистую ёлку и вместе с Никиткой установил её в горнице. Достал с чердака ящик с ёлочными игрушками, протер его от пыли и, поставив возле ёлки, открыл. Ляля тут же присела перед ним на корточки, с широко раскрытыми от восхищения глазами, словно это был пиратский сундук с сокровищами. Она схватила первую попавшуюся игрушку, с любопытством её осмотрела, положила на пол и достала следующую.

Дед с внуком в это время, распутывали гирлянду из разноцветных лампочек, потом повесили её на ёлку и для проверки включили. Ляля увидела разноцветные огоньки, поднялась и запрыгала, радостно хлопая в ладоши, – Нови год! Нови год!

Она так радовалась, что совсем забыла о разложенных под ногами игрушках и нечаянно раздавила две красивые серебристые сосульки.

– Ты что наделала? – закричал на сестру Никитка.

– Тихо, тихо, – остановил его дед, – Ничего страшного, Ляля в валенках не поранится, а стёклышки мы сейчас аккуратненько соберём. А, что разбилось, так это к счастью.

– Такие красивые были… – Никитка, сердито сдвинув брови, принялся складывать игрушки обратно в ящик, от греха подальше.

У Ляли на глаза навернулись слёзы, и она уже была готова расплакаться, но тёплые слова деда вмиг осушили их, – Давай, Лялечка вешай игрушки на ёлку.

Наконец, ёлка была наряжена. Она сияла разноцветными огоньками, и блестела яркой мишурой. Дети позвали бабушку показать ёлку, а потом затянули в хоровод и запели “В лесу родилась ёлочка”. Пришлось бабе Мане достать припрятанные сладкие подарки и угостить внуков.

Дедушка предложил повесить на ёлку конфеты и печенье. Дети удивились, но Тимофей объяснил, что это для белочек и птичек и хитро улыбнулся. Баба Маня дала Никитке иголку и катушку ниток, чтобы он делал подвески, но, сначала, всё показала сама. Проткнула печенье иголкой и сделала из нитки петлю, а затем дала Ляле, чтобы та повесила его на ёлку. За этим кропотливым занятием дети просидели до самого ужина.

За день до Нового года приехала и мама Таня. Вместе с бабушкой они стали готовить различные блюда к праздничному столу и печь торт. Ляля крутилась на кухне, помогая взрослым: просыпать муку; есть варенье, орешки и фрукты для торта; месить липкое тесто и развешивать его везде. Никитка же, освободившись от сестры, отрывался по полной с друзьями на улице.

Для встречи Нового Года взрослые накрыли стол. Центр занял восхитительный торт с ёлкой и зайчатами, а вокруг поставили разноцветные салаты, мясные и сырные нарезки, различные бутерброды, конечно, лимонад и шампанское. Дети сразу наелись и долго играли у ёлки, потом, утомившись, съели по куску торта и уснули прямо за столом.

Татьяна попросила отца помочь переложить детей в кровати, и принести купленные ею и припрятанные на дворе подарки.

Первым проснулся Никитка и увидел за ёлкой блестящий велосипед. Он сначала обрадовался, сунул ноги в валенки… но, вдруг сник и остался сидеть на кровати. С грустью и обидой он подумал, – “Видно, и Дед Мороз не может вернуть мне папу...” – лёг, закутался с головой и тихонько заплакал.

Ляля проснулась и нашла под ёлкой коробку с куклой и закричала от радости, – Мама, мама! Смоти, какую кукью Дедь Маоз пьинёс!

– Ой, какая большая! – Татьяна оторвала голову от подушки, – А, что же Никитка за своим подарком не идёт? – но, увидев сына, закутанного с головой, почуяла неладное. Она подошла к нему и приподняла одеяло, – Сынок, что случилось?

– Я просил Деда Мороза вернуть мне папу, а он прислал велосипед, – Никитка всхлипывал, отвернувшись к стене.

– У Деда Мороза другие обязанности, – Татьяна, подняла его и прижала к груди. Боль утраты, засевшая глубоко внутри вырвалась из её глаз ручьями горьких слёз.

Встревоженные дед с бабкой вошли в комнату. Баба Маня сразу всё поняла, обняла невестку с внуком, но не удержалась и тоже заревела.

– Ну, будя, будя, – вмешался дед, подняв Ляльку вместе с куклой на руки, – Вот сейчас Сергей смотрит на нас сверху. Как, думаете, нравится ему ваше нытьё? Наверное, нет. Вы плачете, и ему там плохо, а если радуетесь, то и ему хорошо. Правда, Ляль?

– Пьявда.

– Ой! – воскликнул дед, – а кому это такой красивый велосипед подарили?

– Это висипеть Никитьки, – занимаясь с куклой, сказала Ляля.

Дед поставил Лялю на пол и выкатил велик из-за ёлки, – Ух ты! Здесь и скорости переключаются! Ай да, Дед Мороз!

Ляля дотянулась до звонка и маленьким пальчиком нажала на блестящий рычажок. Динь, динь! Подошёл Никитка и, слегка тушуясь, тоже позвонил. Динь, динь, динь!

– Как звонко, словно колокольчики на санях Деда Мороза, – подметил Тимофей.

Никитка улыбнулся. Через минуту дети уже хвастались своими подарками друг перед другом. Взрослые же сидели на кровати в обнимку, глядели на детей, грустно улыбались и вздыхали.

***

Как-то убираясь в комнате, Татьяна увидела под ёлкой фантики от конфет, – Ох, уж эти невоспитанные белки, где едят там и бросают, – и тайком посмотрела на детей.

Никитка с Лялей хитро переглянулись и тихонько вышли из комнаты. В следующий раз, поедая конфеты с ёлки, дети забирали фантики с собой.

Прошло несколько дней, наступил Сочельник. Соседские дети собирались колядовать и позвали Никитку, Ляля напросилась вместе с братом.

– А, что делать-то надо? – спросил Никитка у рыжеволосого друга.

– По дворам ходить, колядки петь, а хозяева за это гостинцы дают.

– Колядки? – Никитка задумался, – я не знаю…

– Да, ерунда, ходи, да подпевай, всего и делов-то, – рыжий махнул рукой, громко шмыгнул носом и, подтерев его рукавом, спросил, – Чё, у тя с подарками-то? Получилось?

– Да, получилось, – заулыбался Никитка, – спасибо, тебе.

– А, чё просил-то?

– Велосипед, да Ляльке куклу.

– Эх, жаль покататься сейчас негде. Покажешь потом?

– Конечно. А это что? – Никитка показал на палку со звездой, что держала высокая девчонка, тоже рыжая.

– Это Вифлеемская звезда, ты спроси у своей бабки, она расскажет, – рыжий показал красный мешок с такой же вышивкой.

Никитка взял Лялю за руку и вместе с ребятами они пошли по деревне. Остановились у первого дома и запели,

– Добрый вечер, щедрый вечер,

Добрым людям вести в вечер!

Ангел с неба к нам спустился

И сказал: “Христос родился”.

Мы пришли его прославить

И вас с праздником поздравить!

Коляда, коляда,

Ты подай нам пирога,

Пряников и плюшек,

Конфеток и ватрушек.

Хозяйка вынесла детям целый поднос с выпечкой и конфетами и высыпала все в приготовленный мешок.

Никитка с Лялей быстро запомнили нехитрые слова и стали громко подпевать ребятам. Дети радовались гостинцам и желали хозяевам здоровья и счастья.

К вечеру у ребят собрался целый мешок вкусняшек. Они поделили их поровну и, сидя на лавке возле крайнего дома, весело уплетали, шутя и смеясь.

Дома Никитка наперебой с Лялей стали рассказывать как они колядовали, сколько гостинцев собрали и сколько уже съели.

– Вижу, вижу, – посмеялась баба Маня, заметив шоколадные усы у обоих, а у Ляли еще и испачканный повидлом рукав.

Перед сном Баба Маня не стала читать сказок детям, а принесла библию и познакомила их с великим чудом – рождением Иисуса Христа. Дети узнали, как родился сын Бога, что такое «ясли», кто такие «волхвы» и что такое – Вифлеемская звезда.

Бабушка рассказала, что бог создал весь этот мир и животных, и людей, и, если нужна помощь, надо обратиться к нему с молитвой, он услышит и поможет.

Никитка перед сном стал просить Всевышнего вернуть ему отца и не заметил, как задремал.

Ночью ему приснился сон, будто они с Лялей вокруг ёлки хоровод водят, песни поют, смеются. А папа Сергей в окно смотрит и радуется вместе с ними. Но окошко инеем затягивается, мороз на нем рисует узоры хрустальные и всё меньше и меньше прозрачного стекла остаётся и вот уж совсем замёрзло. Подбежал Никитка к окну, приложил тёплую ладошку к стеклу, и оно оттаяло, но отца там уже не было.

Закричал Никитка сквозь сон, – Папа, папа! – и проснулся. Смотрит на заледенелое окно и никак не поймёт, взаправду это было или приснилось?

Татьяна включила настольную лампу и посмотрела на сына. В этот момент кто-то постучал в дверь. Никитка подбежал к окну и приложил ладошку, как это было во сне. Сквозь оттаявший кружок он увидел тёмный силуэт мужика с мешком за плечами, который махал ему рукой.

– Папка! Это мой папка! – закричал он и бросился к двери.

– Стой! Куда раздетый-то, – крикнула мать ему вослед.

Дед перехватил внука на лестнице, – Вот пострел неугомонный, на-ка, шубейку накинь, – он снял с вешалки пальто, накинул внуку на плечи и пошёл отпирать дверь.

В избу ворвались клубы морозного пара, и на пороге появился Сергей, он стоял, опираясь на костыли, так как одной ноги у него не было.

– Папка! – Никитка кинулся к отцу, чуть не сбив его.

Сергей бросил один костыль на пол и свободной рукой подхватил сына. Никитка обнял отца, прижавшись к его холодной колючей щеке, – Папочка, родненький, я так соскучился по тебе.

Татьяна и дед с бабкой вначале так опешили, что стояли с открытыми ртами и испуганно крестились, но потом со слезами радости на глазах кинулись обниматься.

– Ой, уроните, родные вы мои, – взмолился Сергей, не стыдясь своих слёз. Он плакал, хотя ему казалось, что он давно разучился это делать.

Потом, уже за праздничным столом, Сергей рассказал, что ходил с группой в разведку и, что напоролись они на минное поле, где он и получил тяжёлое ранение. Его считали погибшим. Нашли случайно, аж на третьи сутки, без памяти. Больше трёх месяцев в коме был, и никто не знал, как его зовут.

А тут, вдруг видение ему было, словно он на облаке, всё вокруг светится, и подходит к нему старик с белой бородой и говорит:

– Вставай солдат, хватит спать, тебя дома заждались, – и исчез, а он сразу и очнулся. Ну, а как комиссовали, сразу домой.

Никитка мысленно поблагодарил бога и ещё сильнее прижался к отцу.

Хрустальная фея

Автор: Татьяна Мамина

Одним особенным зимним вечером город на Неве посетила Хрустальная фея. Легкая и нежная гостья порхала над замерзшими водами реки, расправив крылышки-льдинки. Прохожий, посмотрев на небо, не отличил бы ее от серебряной звезды и долго не смог бы отвести глаз – так она была прекрасна.

С высокого шпиля крепости, похожей на черепаху, фее приветливо махнул рукой золотой ангел. А над величественным Адмиралтейством радостно расправил паруса одинокий маленький кораблик. Гостья полетала над залитыми золотистым светом улицами, любуясь изящными старинными домами. По широким проспектам красными гусеницами ползли рогатые трамваи, и разноцветными жучками суетились машины.

Редкие прохожие спешили по домам, забегая по пути в лавочки с яркими витринами и выходя оттуда с пакетами и подарками. Горели и переливались уличные огни, сплетённые в причудливые украшения, елочные шары и затейливые фигуры. Не нашлось бы ни одного жителя города, забывшего, что уже этой ночью наступит Новый год.

Сумерки все сгущались, поглощая последнее сияние дня, и вскоре небо затянули пушистые облака. Крупными тяжелыми перьями повалил снег. Фея ловила его на ладони и сдувала, весело кружась. Она и сама могла сотворить снежинки, но немного другие: тонкие, резные и острые. Лучи звёздного света, проходя сквозь них, превращались в особенное полярное сияние. Танец красок и оттенков заливал небеса и, отражаясь, преображал все вокруг.

Фея умела многое, и потому Зимний Волшебник каждый год отправлял ее готовить город к своему приходу. Он знал, что за парадными фасадами домов скрываются цепочки дворов-колодцев, куда даже в самый солнечный день не проникает ни один луч солнца. Такое особенное место волшебник мог доверить лишь Хрустальной фее.

Долгими холодными ночами в темных арках, соединявших между собой квадратные дворики, все чаще появлялись Серые Тени. Изломанные и вытянутые, они боялись света, но всей своей сутью тянулись к теплу. Тени плыли за одинокими прохожими, цепляясь к одежде и капля за каплей выпивая радость. Вслед за ней пропадала в сердцах людей всякая надежда и вера в чудеса. Тогда уже и Зимний Волшебник не в силах был помочь.

Потому и дал он поручение Хрустальной фее разбудить снежных стражей. Люди, сами не ведая причин, с первых дней зимы создавали их в каждом дворе. Стражей украшали морковью и шишками, наряжали в теплые шарфы и вручали метлы. Давным-давно их прозвали снеговиками. Дети катали и соединяли снежные комья, наполняя каждый ожиданиями и светлыми мыслями, родители помогали малышам и щедро отдавали для снеговиков свои теплые вещи. Стражи, получая такую любовь и признательность, не оставляли от Серых Теней и следа.

Впрочем, не так много волшебных созданий осталось в городах. Разве что домовые жили здесь припеваючи, тесно соседствуя с котами. Благодаря хвостатым друзьям, домашние духи не хотели уходить в леса и деревни, хоть и не жаловали изменившихся за века городских людей. Все же сейчас у домовых всегда было вдоволь молока, а за мелкие проказы их никто не бранил. Кроме того, из котов вышли отличные собеседники – уж слушать-то они умели отлично.

Фея пролетала один дворик за другим, рассыпая из длинных рукавов волшебный хрусталь. Снеговики поднимали ей вслед круглые головы и едва заметно шевелили ветками-руками. Вокруг озорными щенками скакали ожившие снежки. Таким защитникам гостья могла доверить жителей любимого города.

И вот, когда до наступления Нового года оставалась всего пара часов, на пути у феи попался маленький и совершенно пустой двор. Ей и прежде встречались места, обделенные защитой Стражей, но этот дворик в ней явно нуждался. Снег устилал его ровным нетронутым слоем, и только деревце за низкой оградкой звенело мелкими сосульками.

Из арки по кирпичным стенам медленно расползались жадные тени. Фея расстроенно покачала белокурой головой и принялась заглядывать в окна, ища себе помощника. Ей нужен был кто-то достаточно верящий в чудо, чтобы суметь увидеть волшебное создание.

В теплых квартирах с высокими потолками люди готовились отмечать праздник. Всюду красовались фигурки Зимнего Волшебника и его внучки, мерцали огоньками нарядные елки и столы ломились от диковинных блюд. Нарядные мужчины и женщины смеялись и прятали подарки за колючими ветками, но никто не замечал феи.

Одна квартира отличалась от прочих: на массивных шкафах кое-как крепилась пыльная мишура, сиротливую ветку сосны на столе украшали три крохотных шарика и нигде не лежало ни единой игрушки. За не накрытым столом сидела девочка лет десяти и напряженно разглядывала экран телефона. Из кухни то и дело выглядывала ее мама и тяжело вздыхала.

– Лена, ну разве можно в Новый год весь день так сидеть? – женщина вытерла руки о передник. – Давай зайчика из салата слепим? Красиво будет!

– Не нужен мне никакой зайчик, я не маленькая! И Новый год никакой не нужен! Все это обман! – ответила девочка, так и не подняв глаз.

– Разве можно так говорить? – на пороге комнаты появился мужчина в сером свитере и квадратных очках. – Мама ведь старается.

– Хорошо, не буду говорить, – пожала плечами девочка и отвернулась.

– Лена, ты ведь знаешь сколько мы работали, чтобы устроить тебе праздник? Почему ты так себя ведешь? – отец подошел ближе и навис над девочкой.

– Для меня? Так зачем? – сказала она, не поднимая глаз. – Разве я просила вас жить на работе?

Серьёзное лицо мужчины стало жестче, в пару шагов он подошел к дочери и выхватил телефон из ее рук. Еще пару мгновений девочка сидела, продолжая по привычке держать ладони лодочкой, а после вскочила на ноги.

– Отдай! – только и смогла выкрикнуть она.

– Нет. Пока не поможешь матери, телефона не получишь. – Мужчина похлопал ладонью по карману.

Хрустальная фея печально покачала головой. Похоже, и за этим окном ее не ожидал помощник. Гостья собиралась уже искать дальше, как услышала громкий хлопок металлической двери. Не успела фея удивиться, как на улицу выскочила та самая девочка, одетая совсем не по погоде.

Лена в пушистых плюшевых тапочках и накинутой наспех курточке бежала и бежала, утопая по колено в сугробах. Дыхание ее сбилось, вылетая изо рта облачками пара. Девочка, кажется, еще не чувствовала холода.

Фея бросилась за ней. В таком состоянии девочка легко могла стать жертвой теней или даже попросту замерзнуть. Один дворик сменялся другим, но Лена все никак не останавливалась, пока не уперлась в тупик. Она огляделась вокруг невидящим взглядом и вдруг замерла. Очевидно, девочка поняла, что заблудилась.

– Ну как же так? – жалостливо вздохнула фея, порхая над ней.

– Что? Кто это сказал? – Лена закрутила головой.

– Ого! Так ты можешь меня слышать? – от радости фея взлетела повыше и кувыркнулась в воздухе.

– Я вас не вижу! – девочка была явно напугана.

– Очень жаль. – Фея подлетела поближе. – Однако в тебе все же есть вера в чудеса, раз ты способна услышать мой голос. Зачем же ты убежала от родителей в такой день?

– Сама не знаю, – призналась девочка и села на край круглой клумбы. – Их вечно не бывает дома, и я сижу совсем одна за глупыми домашними заданиями. А сегодня они ждут праздника, будто все осталось как раньше. Я вдруг так разозлилась, что захотелось бежать со всех ног.

– Бедное дитя! – Гостья окинула девочку сочувствующим взглядом. – Не беспокойся, я придумаю способ указать дорогу к твоему дому. Но никогда не убегай так больше! Все верно, прежде родители дарили тебе волшебство в этот праздник, но теперь только ты можешь вернуть в их жизнь чудо.

На зеленых глазах Лены под пушистыми ресницами сверкали слезы. Косички на плечах от дыхания покрылись инеем. Девочка сидела на каменной клумбе, обнимая бледными ручками плечи и поджимая ноги в смешных тапочках на шерстяной носок. Ее следовало как можно скорее отвести домой.

Высокий фонарь на чугунном витом столбе замигал и со скрипом качнулся. Фея обернулась к нему и с тревогой нахмурилась. Узкую, изрисованную странными картинками арку заполняли Серые тени. Они шевелились плотным клубком, точно змеи, и тянулись в сторону девочки.

Дела шли бы совсем плохо, не будь во дворе храброго Стража. Он легким движением скользнул от стены дома и прикрыл собой девочку. Его снежное тело сверкало серебром и словно светилось в подступающем мраке. Темные ветки-руки стали казаться более гибкими и крепкими.

Девочка застыла, не в силах поверить собственным глазам. Казалось, она даже перестала моргать. Похоже движения снеговика и клубки тьмы Лена вполне смогла разглядеть.

– Приветствую тебя, Страж! – фея уважительно поклонилась. – Скажи, удастся ли нам пройти мимо этих теней?

Снеговик лишь покачал головой.

– Как же так? – ужаснулась фея. – Она же здесь замерзнет!

Снеговик протянул гибкую ветку и стянул повязанный ему шарф. Неловко покачиваясь, страж бережно укутал девочку.

– Как это? Почему снеговик двигается? – пришла в себя Лена.

– Это Зимний Страж, – ответила фея, облетая дворик в поисках выхода. – Он создан оберегать людей, вот и заботится о тебе, как может. Не пугайся его.

Драгоценное время утекало. Гостья понимала, что ледяной ветер может одолеть ребенка куда быстрее любой тени. Сейчас им помогло бы только чудо, но в него для начала нужно было поверить.

От холода и страха Лена начала плакать сильнее, утирая рукавами слезы.

– Скажи мне, дитя, почему же ты не веришь в меня? – спросила фея. – Когда волшебство стало для тебя неважным?

– Но его ведь не бывает, – шмыгнула Лена.

– Как же не бывает, если я сейчас перед тобой? – удивилась фея.

– Но я ведь тебя не вижу!

– Потому и не видишь, что не веришь в меня! Однако в тебе хватает веры, чтобы разглядеть и беду, и защитника.

Фея присела на краешек клумбы и стала задумчиво разглядывать застывшего неподалеку стража, отгонявшего своим сиянием особенно наглую тень. Он размахивал метлой, будто желая вымести с земли скользкую змеюку. Ему не хватило бы сил вступиться, если бы сердце девочки совсем очерствело. Хрустальная фея силилась понять, что же могло заставить Лену принять невероятное.

Застывшая холодным кристалликом слезинка сорвалась с покрасневшей щеки девочки. По воле феи она обратилась в невесомую тонкую снежинку. Легкий порыв ветра подхватил ее и оставил неподвижно висеть в воздухе над маленькой ладошкой. Фея приблизилась и вгляделась в зеркальную поверхность.

Там, одно за другим, мелькали счастливые детские воспоминания Лены. Нарядные и совсем молодые родители вручали ей то сладкие подарки, то смешные игрушки с огромными бантами. Они ярко улыбались и читали на ночь особенные сказки.

Но в один момент все начало меняться: краски в воспоминаниях выцвели и поблекли, на лицах мамы и папы не отражалось радости. Произошло это постепенно, словно из памяти девочки медленно утекало счастье. Только на смену ему ничего не пришло, оставив Лене лишь серые вечера и тоску по чему-то по-настоящему важному.

Фея покачала головой и принялась искать ту самую пробоину, сквозь которую утекло счастье. И вот, наконец, нашла.

Стояла такая же особенная зимняя ночь. Лена, весь год мечтавшая о пушистом сереньком зайчике из соседнего магазина, написала Зимнему Волшебнику письмо с желанием и даже приложила рисунок. Она подписала его: «Мой маленький Скок». Конверт девочка, как и прежде, положила в холодильник, чтобы тот скорее дошел до северного полюса, ведь оставалось совсем немного времени.

И вот наступил вечер. Лена охотно помогала маме накрывать на стол, предвкушая новогоднее чудо, когда со стеклянной полки ей под ноги упал липкий бумажный сверток. Девочка едва не наступила не него, но, к своему ужасу, узнала тот самый конверт. На глаза тут же выступили слезы. Перепачканное письмо Зимнему Волшебнику оставалось закрытым. Оно никуда не ушло.

Незаметно подошла мама. Взглянув на Лену, она тут же обо всем догадалась.

– Ох! Прости нас, маленькая! Совсем забыли, что ты еще отравляешь письма.

Девочка не смогла поднять глаз и хоть что-нибудь ответить. Она все поняла. Не было никакого Зимнего Волшебника, и он никогда не получал ее весточек. Все это время ее обманывали, а теперь попросту забыли.

– Нет, так не пойдет!

Фея зажала снежинку между ладоней и с усилием сжала. И тут же в руках у нее появился пушистый серый зайчик с широкой розовой лентой, повязанной на шее. Черные глазки-бусинки влажно блестели, а носик казалось вот-вот забавно зашевелится.

Гостья бережно положила серый комочек на колени девочке.

– Скок! – воскликнула Лена и прижала игрушку к груди.

Фея улыбнулась и присела на плечо стража, любуясь своей работой. Спустя несколько долгих секунд она поймала удивленный взгляд девочки.

– Так это ты со мной разговаривала?

– Да, я! – обрадовалась фея. – Наконец-то ты меня увидела! Здравствуй!

– Здравствуй, – робко ответила Лена. – Извини, что раньше не замечала.

– Ничего страшного, это вовсе не твоя вина. Но сейчас тебе придется увидеть гораздо больше. Взгляни вот туда, – фея указала на арку, – видишь их?

Девочка серьезно кивнула. Теперь ей куда отчетливее виделось происходящее. Тени извивались и ползли по желтым штукатуренным стенам, медленно приближаясь. Странные фигуры, хоть они и пугали Лену, но теперь она понимала, что не одна.

– Вот и молодец! – похвалила фея. – Нужно попробовать разогнать и отвлечь Серые тени. Тогда я смогу прорваться к твоим родителям и привести сюда. Для начала тебе нужно отдать стражу одну из вещей. Как бы ни было холодно, ты должна своей заботой придать ему сил.

Девочка подумала, огляделась и развязала праздничную ленту Скока. Без колебаний подошла она к стражу и повязала розовую полоску вместо подаренного им шарфа. Снеговик улыбнулся сложенным из камушков ртом и благодарно кивнул. В гаснущем свете он стал еще ярче гореть серебром.

Фея довольно закивала, ведь теперь появился шанс вырваться и позвать на помощь. Она вскинула руки и поднялась высоко над землей. Над украшавшим ее голову венком из замороженных цветов взвилась метель. Острые снежинки пронзали тени, заставляя их рассыпаться, но те тут же срастались вновь и продолжали надвигаться. Свечение стража замедляло полупрозрачные силуэты и позволяло фее усилить натиск.

И тут под ноги девочке упал блестящий снежный шар, подскочил на месте и неожиданно бодро затявкал. За ним появился еще один. Фея повернула голову и радостно улыбнулась.

На подоконнике открытого окна первого этажа, освещенный ночником, сидел бородатый домовой. Косматые брови сошлись на переносице, а из-под них сверкали большие карие глаза. Седые волосы над смуглым лицом топорщились во все стороны. Он собирал крупными ладонями вокруг себя снег, лепил упругие шарики и сильно дул на них. Рядом восседал рыжий персидский кот и обмахивал друга пушистым хвостом.

– А-ну не зевайте! – крикнул домовой. – Принимайте подмогу!

– Спасибо, дедушка! – сказала фея и изящно поклонилась.

Снежки тем временем скакали подобно щенкам и с рыком кидались на Серые тени. Лена удивленно смотрела на их мордашки с угольными глазками и красными бусинками рта. Фее тоже казалось необычным, что такие малыши могут так отчаянно сражаться.

Постепенно тени начли сжиматься и скручиваться, стремясь спрятаться в безопасной тьме. Это был шанс. Фея повернулась к девочке и зашептала у самого уха.

– Послушай, дитя! Мне нужно спешить за твоими родителями. Прошу, не отходи от Стража. Если вдруг станет совсем плохо – беги к дедушке домовому – он точно сжалится и спрячет тебя!

– Вот еще! – проворчал домовой. – Я людей не очень-то жалую, а уж чужих и подавно! Мне, может, скучно было, вот и решил в снежки поиграть!

Кот свернулся вокруг него клубком и сверкнул желтыми глазами. Очевидно, людей он тоже недолюбливал.

– Прошу тебя, дедушка, – Лена жалобно сложила ладони у лица. – Помоги мне всего один раз! Я обещаю, что вернусь с молоком! Топленым!

– Ладно уж, – подумав, ответил домовой. – Раз ты так просишь – в беде не оставлю. Но только ежели совсем прижмут змеюки. И про молоко не забудь. Топленое.

Кот согласно мяукнул и будто бы подмигнул девочке. Про его порцию тоже забывать не следовало.

Снежки радостно запрыгали у Лениных ног и с удвоенным рвением принялись загонять тени обратно в арку. Фея кинулась в образовавшуюся брешь, чтобы обжечь сверкающим хрусталем как можно больше серых змеюк.

Она серебряной стрелой летела, рассекая воздух и едва успевая увернуться от липких щупалец мрака. В окошках вокруг уже мерцали разноцветные гирлянды и плясали огоньки ароматных восковых свечей. Но чем ярче пылала в сердцах людей радость, тем гуще становилась подступающая к ним жадная тьма. И прежде чем в город ступит Зимний волшебник, тьма будет становиться лишь сильнее. Не зря ведь говорят, что перед рассветом самый темный час.

Наконец, фея добралась до того самого квадратного дворика, куда беспокойные родители уже выбежали искать дочь. Пурга замела следы девочки, и никто из соседей не видел, куда Лена побежала. Лицо мужчины больше не казалось уставшим и строгим. И он и его жена источали тревогу и беспокойство.

Фея покружила над ними, размышляя, как же привлечь внимание. Разумеется, гостью родители Лены увидеть не могли. Но неужели не нашлось бы и шанса, чтобы пробудить их веру в чудеса?

На щеках женщины блестели слезы. Фея притянула самую крупную каплю и тут же заморозила, сделав зеркальной снежинкой. В ней-то гостья и принялась искать решение.

Увидела она и тот день, в который потерялось письмо дочери. С самого утра родители Лены думали, как же им подготовиться к празднику на те небольшие деньги, что у них остались. Прошедший год выдался тяжелым, и денег едва хватило на самое необходимое. И все же им удалось купить дочери в подарок новый портфель и даже приготовить достаточно любимых блюд на новогодний стол.

Но так сильно закрутились родители, что совсем позабыли о старой традиции Лены оставлять в холодильнике письмо с желанием. И как же больно им было видеть, как гаснет в глазах дочери вера в волшебство, сменяясь разочарованием и безразличием.

Сколько бы не пытались они после рассказывать девочке сказки и не предлагали написать новое письмо, – Лена отвечала холодным безразличием. Вскоре и родители смирились, совсем отчаявшись.

Пока фея просматривала воспоминания, из-за облаков вышла полная луна. Луч ее белого света упал сквозь тонкий кристалл в руках гостьи и разлился по небу разноцветной рекой. Ленины родители вкинули голову и пораженно взглянули на полярное сияние.

Фея обрадовалась. Она взмахнула рукой, направляя свет подобно течению.

– Может дочка сейчас тоже на него смотрит? – тихо спросила женщина. – У меня на сердце стало вдруг легче. Появилось такое странное чувство…

– Будто нам нужно идти следом за полярным сиянием? – мужчина кивнул. – Я тоже это чувствую. Но разве это рационально?

– Но ведь сегодня особенная ночь. Почему бы не случиться чуду? — с надеждой произнесла женщина.

И вместе они последовали за Хрустальной феей. Она вела завороженную пару через темные подворотни, и искра веры в них не давала теням подступиться. Мужчина бережно обнимал жену, чтобы та не боялась и не замерзла.

Фея почувствовала симпатию к этим людям. Как бы они не ошиблись прежде, сколько бы счастья не упустили, их сердца оставались открыты волшебству и друг другу.

Последняя арка выглядела непроглядно черной. Тени, как голодные хищники, почувствовали своих жертв и готовились к нападению. Фее оставалось только надеяться, что там, за их пеленой, дитя находится в безопасности под защитой стража и отважных снежков.

Гостья глубоко задумалась, как помочь взрослым и полным тревоги людям преодолеть последний, самый опасный отрезок пути.

Под свежим белым покровом фея вдруг разглядела едва заметные детские следы. Она быстро пролетела прямо над ними, разгоняя мелкие снежинки, как пыль. Ленины родители, почувствовав порыв ветра, огляделись и заметили следы дочери.

– Смотри! – воскликнул мужчина. – Может наша девочка совсем рядом?

– Пойдем скорее! – отозвалась женщина.

Они без страха ступили во тьму, и тени с шипением и шорохом расползлись прочь. Даже они не сумели бы остановить родителей, спешащих к ребенку. И ни одна трудность не могла встать на пути. Такая решимость не оставляла места ни одной темной мысли.

Гостья спешила следом за ними. Она слышала, как родители выкрикивали имя девочки, как заплакала от радости ее мама, едва заслышав ответ. Фея мельком заметила, как пытался спрятать слезы отец.

Лена бросилась обнимать родителей, позабыв весь страх и обиду. Яркий свет нашедшей друг друга семьи сжег последние остатки теней.

Теперь эти люди не нуждались больше в защите, и домовой поспешил скрыться за бархатной шторой. И только желтые глаза рыжего кота продолжали наблюдать из темноты.

Фея проводила семью взглядом и поспешила завершить свои предновогодние дела. Не прошло и часа, как забили куранты и вспыхнули в высоте дивные астры салюта. В тот же миг раздался и раскатистый смех вступившего в силу Зимнего Волшебника. Он шагал по земле, творя чудеса и исполняя самые заветные желания тех, кто не утратил в душе веры.

А маленькая Хрустальная фея парила над любимым городом и радовалась. Не было для нее более счастливого часа. Налюбовавшись, решила она проверить недавнюю знакомую. Вновь гостья приблизилась к окошку, но никого не нашла в квартире.

Фея думала уже лететь дальше, но услышала, как скрипнула дверь парадной и на улицу вышла Лена. Ее мама и папа шли позади с увесистым красным мешком, в котором явно звенели две бутылки топленого молока. Вместе они принялись катать большие снежные шары, и совсем скоро посреди двора красовался величественный Зимний Страж.

Лена укутала снеговика в красный шарф, вставила в качестве носа длинную еловую шишку, а вместо глаз черные пуговицы от пальто. Ее мама старательно выложила снеговику улыбку из старых бабушкиных бус. Отец повозился немного и приладил к снежным бокам крепкие деревянные руки.

– Давайте обнимем его? – робко предложила Лена.

Родители не стали спорить и вместе с девочкой поблагодарили Зимнего Стража за надёжную защиту.

Фея же взлетела с резного козырька, полная светлых мыслей. Как же давно ее работа не приносила ей такую великую радость.

Кремлевская ёлка

Автор: Сергей Матковский

В эту ночь огни Кремлёвского дворца горели особенно ярко. Там открылась Главная Ёлка страны – Кремлёвская. Многие дети желают туда попасть. Но попасть в сам Новый год – особенная удача.

Капитолина Никитична – распорядитель Кремлёвской новогодней Ёлки была очень огорчена. Ещё полчаса назад она лично встретила Деда Мороза со Снегурочкой – актёров драмтеатра, которые в этот раз должны были поздравлять детей с Новым годом. Наступило время выступать, а их нет. Капитолина Никитична работала в Кремле не первый год. Она послала на поиски актёров, всех, кого могла. Гардеробщиц, и уборщиц, и даже дежурного полицейского. Всё тщетно! Хоть сама наряжайся!

– Капитолина Никитична! Что делать будем?! Нет нигде их, иродов! – к ней подошла помощница распорядителя Ангелина.

– Не знаю даже, что тебе сказать, Ангелина. Чтобы на Главной Ёлке страны не было Деда Мороза? Это же скандал!

– Может, нам одеться? Костюмы мы найдём.

– Как же нам? Это же не частная вечеринка! Нам так не сыграть. Все заметят подмену. Надо искать этих актёров. Тут они! Полиция говорит, что не выходил из дворца никто. Куда ж им деваться?!

Тяжело вздохнув, Ангелина ушла на поиски запропастившихся актёров. Капитолина Никитична тоже двинулась на поиски. Она решила осмотреть самые неподходящие для актёров места – кладовые уборщиц, закутки для хранения вёдер и тряпок, и прочие места, где никому делать было нечего.

– Главное, не паниковать! – говорила сама себе Капитолина Никитична. – Актёры приехали, значит, здесь. Найдём.

Не переодеваться же вправду им с Ангелиной. Капитолина Никитична остановилась перед зеркалом в коридоре.

«Ну какой из меня Дед Мороз», – подумала она.

Капитолина Никитична была женщина в бальзаковском, как она о себе говорила, возрасте. Была одета в классическую белую блузку и тёмную юбку, туфли на низком каблуке. Единственное, что она считала возможным себе позволить на работе, была большая брошь.

Броши она коллекционировала. Их было штук десять, а может, и больше. В зависимости от настроения надевала она то одну, то другую. Сегодня, в канун Нового года, брошь была с бирюзовыми камешками, напоминающими льдинки.

– Нет! Никакого переодевания! – решительно и громко сказала она и двинулась на поиски пропавших артистов.

Открывала закрытые двери. Грохотала выпавшими на неё вёдрами и швабрами. Даже зачем-то заглядывала за портьеры. Увы, Деда Мороза со Снегурочкой как корова языком слизала!

***

Майор Швецов по закону вредности уже второй год подряд попал на новогоднее дежурство. Жена его так и сказала: «Невезунчик ты, Тимофей!»

Но сам Тимофей так не считал. Он как раз думал, что ему в жизни сильно повезло: любящая жена и двое очаровательных детей – Сева и Маша, важная работа. Что ещё нужно для счастья?

Майор командовал дежурной сменой ПВО Кремля. Одной из важнейших установок защиты мирного неба Москвы.

В новогоднюю ночь было какое-то ощущение спокойствия. Ночь тихая. Звёзды сияют ярко. Конечно, не спалось. В помещении, где располагался пункт управления, сидели офицеры, наблюдали за приборами и спутниками.

На часах почти полночь.

– Товарищ майор, Новый год на носу! Может, по чаю? – поинтересовался старший лейтенант Синицын, дежуривший вместе с ним.

– Давай, чего же нет. Отметим Новый год чаем с пирогом. Мне жена собрала, домашний, с брусникой, – ответил Щвецов.

Старший лейтенант поставил чайник и организовал четыре кружки для всей дежурной смены.

Раздался вызов спецсвязи. Майор взял трубку.

– Майор Швецов у аппарата! Здравия желаю, товарищ полковник. Без происшествий, небо чистое! – доложил он.

– Здравия желаю, товарищ майор. Хорошо, что чистое, – раздалось в ответ. – От лица командования поздравляю вашу дежурную группу с наступающим Новым годом. Чистого неба. Успехов на службе.

– Спасибо, товарищ полковник!

– Ты ещё это, – полковник взял паузу. – Сегодня Новый год, так что повнимательнее, но горячку не пори! Помни про спецрейс! Что я тебе в прошлом году говорил, помнишь?

– Так точно. Помню.

– Ну, давай. Отбой, – сказал полковник. Связь разъединилась.

– Это начальник дежурной смены ПВО столицы. Полковник Иванцов. Поздравляет всех с Новым годом. Желает успехов на службе и мирного неба, – сказал майор Швецов офицерам.

Офицеры потянулись к столу. Майор Швецов разрезал пирог на четыре части.

– Ну что. Товарищи офицеры! С Новым годом! С новым счастьем! Мирного неба нам! Ура!

– Ура, ура, ура, – вполголоса подхватили офицеры. Наскоро выпив чаю с пирогом, вернулись на места дежурства.

В этот миг на радаре мелькнула тень.

– Что это у вас? – спросил майор.

– Товарищ майор, по-моему, какой-то воздушный объект, – неуверенно сказал лейтенант Чурин, который работал за этим экраном.

– Какой объект?! Всем по местам. Найти и идентифицировать!

Все быстро разошлись по своим постам. Искали объект и его местоположение.

Вот объект вновь появился, быстро и смазано промелькнул на экране радара. И тут же исчез.

– Где он? Он же направлялся к Кремлю! – воскликнул майор.

– Объект не наблюдаем! – отозвались по очереди все офицеры.

– Куда же он делся! Он же не мог исчезнуть. Мы все его видели. Что это? – сказал капитан Галкин.

Галкин, в отличие от остальных офицеров, дежурил в новогоднюю ночь впервые. Он изрядно нервничал от такого происшествия. Однако, к его удивлению, остальные офицеры действовали слаженно, но как-то слишком спокойно. Хотя, ему казалось, что случилось ЧП вселенского масштаба.

– Есть запись? – спросил майор.

– Так точно. Вывожу на экран, – отозвался лейтенант Чурин.

– Что это? – опять спросил капитан Галкин, нервничая все больше. О, эта ночь ему надолго запомнится!

На экране было сильно смазанное изображение длинного предмета, как будто напоминающего тройку. Вон видны головы коней, а вот как будто сани с людьми.

– Уфф, – выдохнул Швецов. – Все в порядке, отбой! Продолжаем мониторить небо.

– Товарищ майор, но объект прошёл в сторону Кремля! Мы не доложим даже? – поразился капитан. – И вообще, объект не идентифицирован. Что это такое?

– Нет. Спокойно работайте. Отбой, – ответил Швецов.

Лейтенант и старший лейтенант, которые уже как-то раз дежурили в новогоднюю ночь, переглянулись и чему-то усмехнулись. Спокойно исполнили команду командира и смотрели в мониторы без волнения, свойственного чрезвычайному происшествию.

– Видишь ли, капитан, – сказал майор Швецов, – это не так просто объяснить. Надеюсь, ты знаешь, что такое военная тайна?

– Так точно, – сказал капитан, немного сбитый с толку.

– Так вот, в новогоднюю ночь у нас над Кремлём ежегодно замечают спецрейс.

– Спецрейс кого? – спросил капитан недоумённо.

– Деда Мороза.

Капитан удивлённо вытаращил глаза. Что, этот майор смеётся над ним? Двое остальных офицеров дежурной смены улыбались, глядя на него.

– Это что, новогодний розыгрыш новичков? – возмутился Галкин. – Это, товарищ майор, не смешно!

– Это не розыгрыш, – сказал Швецов, спокойно улыбаясь. – Если в следующем году повезёт попасть на новогоднее дежурство, снова увидишь такой розыгрыш.

– Это тройка Деда Мороза, товарищ капитан! – не выдержал старший лейтенант Синицын.

Галкин всё же решил, что коллеги его разыгрывают, и пообещал себе, что подаст начальству рапорт об этом, как только закончится его смена.

Швецов как будто читал его мысли.

– Если надумаете, товарищ капитан, подавать рапорт, адресуйте его полковнику Иванцову. Иначе, боюсь, вас отправят на медицинское освидетельствование! – улыбаясь, сказал он.

Галкин ничего не ответил. Он, кажется, всерьёз обиделся на офицеров. Дед Мороз, тройка, спецрейс. Ерунда какая-то!

***

Тройка Деда Мороза быстро мчала по небу из Великого Устюга в Москву златоглавую. Уже который год Дед Мороз со Снегурочкой начинали свои поздравления с Кремлёвской Ёлки.

Сделали вираж вокруг Храма Христа Спасителя. Увидели яркие рубиновые звёзды на башнях Кремля. Тройка, пролетев мимо храма Василия Блаженного, ГУМа, катка на Красной площади и Мавзолея, влетела в Кремль. Тройка подлетела к Большому Кремлёвскому дворцу и опустилась на землю.

В Большом Кремлёвском дворце собралась детвора на праздничный карнавал. Все они ждали поздравления Деда Мороза со Снегурочкой. Ну и новогодних подарков, конечно.

Тройка замерла у входа. Деда Мороз и Снегурочка вышли из саней.

– Мы со Снегурочкой поздравим детей на Главной Ёлке страны. Потом поедем вместе раздавать подарки всем детям. – сказал Дед Мороз, сидящему на козлах мальчику Новогодику.

– Хорошо, дедушка! – ответил Новогодик. – Я подожду вас здесь!

Дед Мороз оглядел величественное здание дворца, выбирая место, куда надо войти. Затем стукнул посохом оземь, и снежный вихрь поднял его со Снегурочкой к окнам второго этажа, где проходила Ёлка. Большое окно распахнулось, и они вошли внутрь. Снежный вихрь влетел вслед за ними внутрь здания. Окно захлопнулось.

В центре огромного зала стояла высокая нарядная ёлка. Вокруг неё были дети, одетые в костюмы самых разных зверей и сказочных героев. Играла музыка.

В самом сердце Москвы-столицы

Начинается Новый год,

И Снегурочка-озорница

Затевает большой хоровод.

Раздалась знакомая песня. Снегурочка лукаво поглядела на Деда Мороза и упорхнула к детям.

«Хлебом, как говорится, не корми, дай хоровод поводить!» – подумал Дед Мороз.

– Вы, вы здесь! Я вас везде ищу! Где вы ходите? Где Снегурка ваша?

Какая-то женщина вцепилась в рукав Деда Мороза.

Дед Мороз удивлённо посмотрел на неё.

– Внучка моя вон, у ёлки хоровод водит. А время как раз полночь! Сейчас будем всех поздравлять с Новым Годом! И вас тоже!

– Вы меня до инфаркта доведёте! Я Вас с собаками, так сказать, ищу по всему дворцу уже почти двадцать минут!

– Что же меня искать? Я здесь.

Дед Мороз решительно прошёл в зал и направился к ёлке.

Распорядитель праздника удивлённо смотрела ему вслед, потирая замёрзшую руку, которой схватилась за рукав Деда Мороза.

– Капитолина Никитична! Где вы так быстро нашли замену этим артистам? – удивлённо вскричала Ангелина, только что подошедшая в зал.

– Милочка, – гордо сказала Капитолина Никитична, – это наша работа! Всё же Главная Ёлка страны – это большая ответственность! Вам ещё многому нужно научиться.

Она развернулась и вышла из зала.

– Настоящий профессионал своего дела! – сказала гардеробщица Наина. – Наверняка заказала двух артистов на всякий случай!

– Вполне может быть, – несколько рассеяно сказала Ангелина.

Она смотрела на нового Деда Мороза. По его красной шубе снежные узоры расплывались и менялись на другие, прямо на глазах! Мистика какая-то! Было ощущение, что у него вместо шубы экран телевизора, по которому крупным планом показывали снегопад!

Из зала неслась песня, которую пел Дед Мороз и многие дети, кто её знал. Ангелина отметила, какой замечательный сильный голос у нового Деда Мороза. «Не из оперы же она его взяла?» – подумала Ангелина о Капитолине Никитичне.

Огни всех цветов зажжены,

Игрушки глядят с вышины,

Московская, Кремлёвская,

Главная Ёлка страны!

Громко доносилось из зала. Снегурочка задорно водила хоровод. Дети по команде поднимали руки, сходились ближе к ёлке и отступали назад. Водили хоровод то вправо, то влево.

Наконец, песня закончилась. Дед Мороз подошёл к ёлке, Снегурочка встала рядом. Дети стали сбиваться в кучу перед ними, а за ними показались и взрослые, кто был на празднике. Ангелина подошла поближе, чтобы лучше слышать их выступление.

– Здравствуйте, дети! И вы, дорогие взрослые! – обратился Дед Мороз к собравшимся. – Какие вы все сегодня нарядные! И это правильно, ведь сегодня самый главный праздник – помните, какой?

– Но-вый год! – радостно закричали дети.

– Точно! Молодцы! Это важный день! Сегодня вы прошли очередную отметку своего детства! И хотя все вы спешите стать взрослее, но не торопите это время. Помните, такого Нового Года уже не будет! Так веселитесь сегодня от души! Поздравьте сами всех и каждого! Простите все обиды! С Новым Годом вас всех!

– С новым счастьем! – добавила Снегурочка звонко.

– Ура!!! – закричали все. Опять грянула музыка. Снегурочку и Деда Мороза окружили дети, кто-то хотел взять их за руку, кто-то – просто прикоснуться к одежде, а кто-то мечтал потрогать посох.

Вдруг откуда ни возьмись налетел снежный вихрь, закрутился вокруг ёлки, а когда исчез, ни Деда Мороза, ни Снегурочки уже не было.

– Это что ещё за спецэффекты? – удивилась Ангелина. – У нас в программе таких фокусов не предусмотрено! Артисты цирка, что ли, это?

В это время Капитолина Никитична безуспешно допытывалась у полицейского на входе в здание, кто ещё проходил внутрь в костюме Деда Мороза со Снегурочкой.

– Вы же обязаны регистрировать всех взрослых по паспортам! Как же так – не было? Что это за бардак! Я двадцать лет работаю, не видела такого!

Полицейский краснел. Ему очень хотелось возразить, но что возразить, было непонятно, когда в зале откуда ни возьмись появились двое взрослых.

– Разберёмся! – только и сказал он. – Они же выходить будут! Вот всё и выясним!

А детвора продолжала веселиться как ни в чём не бывало. Где-то в конце зала обнаружился пропавший Дед Мороз со Снегурочкой – актёры драмтеатра. Они раздавали сладкие подарки детям. Все были совершенно счастливы.

***

В это время распорядитель новогодней ёлки Капитолина Никитична увидела, как на одном из окон колышется занавеска. Подошла поближе: так и есть, неплотно закрытое окно. Кто же открыл его – непонятно. Дети не могли, шпингалет верхний высоко, метра три от пола, не достать без стремянки. Она закрыла окно поплотнее, и выглянула наружу.

Прямо под окном стояла тройка, запряжённая чисто белыми конями. В санях лежал какой-то большой мешок, на козлах сидел мальчик.

«Это что же, Дед Мороз со Снегурочкой на ней приехал?» – подумала Капитолина Никитична.

В этот миг налетел снежный вихрь и в санях оказались давешние Дед Мороз со Снегурочкой. Тройка резво тронулась с места. Совершив короткий разбег, тройка вдруг взлетела в небо.

– Всё, всё, заработалась! Надо найти стремянку и запереть окно! – решила Капитолина Никитична, и ушла, решительно отвернувшись от окна и всего, что за ним находилось.

82 views·11 shares
82 views