Отношение народа к антирелигиозной политике большевиков
От коммунистов я не раз встречал утверждения о том, что, дескать, народ при становлении советской власти в большинстве своем был рад «освобождению» от некоего «ига Церкви», что люди готовы были лично священников расстреливать, такова была народная ненависть к ним, что рады были взрывам храмов, вскрытию мощей, изъятию церковных ценностей и т.д. Еще большевик В. В. Воровский в своей антирелигиозной брошюрке «Послание патриарха Тихона к архипастырям и пастырям Церкви Российской» писал, что Церковь — это «один из инструментов страдания народа». Однако если бы все это было правдой, у большевиков тогда не должно было быть никаких проблем в проведении своей антирелигиозной политики, так ведь? Ну выйдет там парочка «непрогрессивных дремучих верунов» в защиту веры и Церкви, которых можно просто повязать и никаких больше проблем. В реальности однако все было не так и большевики постоянно наталкивались на широчайшее народное недовольство, а свои антирелигиозные декреты им приходилось буквально с боем впихивать народу. Для наглядности предлагаю ознакомиться с документами тех лет.
Докладная записка начальнику гарнизона г. Москвы уполномоченного Хамовнической районной комиссии по изъятию церковных ценностей Н. Герасимова о беспорядках во время изъятия ценностей из храма Богоявления в Дорогомилове 5 апреля 1922 года [1]:
Докладная записка
5/IV с. г. я, уполномоченный р[айонной] комиссии по изъятию ценностей из церквей, был послан в церковь Богоявления в Дорогомилове. По окончании службы в 11 час[ов] дня, когда вышли молящиеся, я, уполномоченный тов. Герасимов, со слесарем, тов. Юревичем, взошли в церковь. Тов. Юревича поставил у дверей при входе в паперть церкви, а сам сказал члену церковного совета попросить выйти остальным молящимся, которых оставалось человек 5 или 7, которые и вышли. Я, уполномоченный, отобрав ключи от дверей, и запер все двери, поставил охрану к колокольне и стал впущать своих рабочих. И приступил в церкви к работе. Была выслана из отряда охрана красноармейцев, которые были расставлены вокруг церкви. И сейчас же стали собираться подростки — мальчики и девочки. Женщины, которые стали ругать красноармейцев. Красноармейцы стали просить, чтобы разошлись и не собирали толпы. Но толпа становилась все больше и стала кричать: «Не дадим брать из церкви ничего». Толпа стала требовать, чтобы и… их. Но охрана их стала разгонять. Тогда из толпы стали бросать в охрану жидким калом и камнями. Охрана выстрелила вверх. Но это не помогало. Тогда я, уполномоченный, вышел сам и стал просить, чтобы не безобразничали, но и я тоже получил в спину камнем. И несколько красноармейцам пробили головы и загнали их в паперть, отбив у нас колокольню, в которую был вход с улицы. В ограде ударили [в] набат. В это время пробрался через толпу из ЧеКа тов. Михайловский. Тогда я, уполномоченный, силою послал священника, чтобы он успокоил толпу, а в это время вышла охрана из паперти, и стащили с колокольни мальчика. Священник ушел за ограду, и опять посыпались усиленно камни в двери и окна и крики: «Бей коммунистов и евреев!» Охрану опять загнали в паперть и бросали камнями в стекла, где стояла охрана. Толпа была из элемента кулацкого, торгашей и безработных. Среди толпы было очень много пьяных. Толпа избивала, кто им покажется подозрительным, о чем свидетельствует факт избиения красного командира. Ничего общего не имел с комиссией священник, из толпы вернулся, когда приехала кавалерия. А другой священник вернулся, когда уже было все ликвидировано. По приезду кавалерии я, уполномоченный, приступил снова к работе, которую и закончил к 11 час[ам] вечера. Было взято серебра 14 пуд[ов] 19 фун[тов]. Мнение мое об этом безобразии: являются виновными священнослужители.
Н. Герасимов
Разведывательная сводка оперативного штаба Баумановского района [2]:
Начальнику Центрального оперативного штаба
Разведовательная сводка с 1 по 3 апреля 1922 г.
Доношу, секретной разведкой было замечено, что из церкви Покрова на Красносельской ул[ице] ходил представитель по домам и сбирал подписку по неизъятии церковных ценностей по торговцам Немецкого рынка. Было оповещено, что сегодня, т.е. 3 апреля, состоится общее собрание рынка. Порядок дня: противодействие изъятия церковных ценностей. Мною были приняты следующие меры: послана секретная разведка о выяснении места собрания и о результатах постановления. О подробностях будет сообщено.
Из сводок, представленных из предприятий, среди рабочих спокойно, настроение за изъятие церковных ценностей.
Начальник оперативного штаба Баумановского района В. Дементьев
Пом[ощник] н[ачальни]ка оперативного штаба А. Костиков
История событий, о которых свидетельствуют приведенные выше документы, такова. Летом 1921 года, когда в результате засухи голод охватил Поволжье и другие районы РСФСР, святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России, обратился с посланиями к российской пастве, Восточным Патриархам, Папе Римскому, епископу Нью-Йоркскому и архиепископу Кентерберийскому, призывая провести сборы продовольствия и денег для голодающих. Под председательством Патриарха был образован Всероссийский церковный Комитет помощи голодающим, который сумел организовать эффективную помощь властям в борьбе с голодом. Однако 23 февраля 1922 г. ВЦИК издал декрет «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих», в котором предлагалось местным Советам
изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам, все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать в органы Народного комиссариата финансов со специальным назначением в фонд Центральной комиссии помощи голодающим [3].
Патриарх обратился с письмом к Председателю ВЦИК Калинину, прося изменить положение декрета, по которому изъятию подлежали священные предметы. Не получив ответа, в своем послании верующим от 28 февраля он назвал такую форму изъятия «святотатством» [4]:
<…> Мы нашли возможным разрешить церковно-приходским советам и общинам жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления, о чём и оповестили Православное население 6 (19) февраля с. г. особым воззванием, которое было разрешено Правительством к напечатанию и распространению среди населения.
Но вслед за этим, после резких выпадов в правительственных газетах по отношению к духовным руководителям Церкви, 10 (23) февраля ВЦИК, для оказания помощи голодающим, постановил изъять из храмов все драгоценные церковные вещи, в том числе и священные сосуды и прочие богослужебные церковные предметы. С точки зрения Церкви подобный акт является актом святотатства… Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство — миряне отлучением от Неё, священнослужители — извержением из сана (Апостольское правило 73, Двукратн. Вселенск. Собор. Правило 10)
По мнению некоторых исследователей, начавшиеся вскоре после этого выступления верующих в защиту церковных святынь были последним в предвоенный период «значительным фактом сопротивления» в защиту провозглашенной революцией «свободы вероисповедания» [5].
В Москве изъятие началось 31 марта и длилось до конца апреля 1922 г. Около храмов в этот период произошло несколько эксцессов. Так, 4 апреля красноармейцы разогнали несколько сот верующих у церкви Вознесения на Большой Серпуховской улице. 5 апреля у храма Богоявления в Дорогомилове произошли столкновения верующих с представителями власти, несколько человек были ранены. Толпа была разогнана кавалерией, как это делалось и при столкновениях у некоторых других храмов впоследствии [6].
Массовые аресты духовенства и верующих в связи с кампанией по изъятию ценностей осуществлялись в большинстве губерний России, Белоруссии, Украины. По окончании кампании в Москве и других городах прошли судебные процессы; по обвинению в сопротивлении властям в исполнении декрета ВЦИК об изъятии ценностей десятки клириков и мирян были приговорены к расстрелам и сотни — к различным срокам заключения. Наиболее значительные процессы были в Иваново-Вознесенске, Петрограде и Москве; они проходили под непосредственным контролем Политбюро ЦК РКП(б). В Москве судебный процесс открылся 26 апреля, в качестве свидетеля на нем выступал Патриарх Тихон. Он утверждал, что Церковь хотела отдать ценности, не имеющие богослужебного значения добровольно, но власти, вопреки достигнутым договоренностям, решили изъять почти все и применили силу. 8 мая трибунал приговорил к расстрелу 11 обвиняемых, 6 из них были помилованы решением ВЦИК по указанию Политбюро, а остальные казнены. В декабре состоялся второй этап «Московского процесса», к различным срокам заключения были приговорены 32 клирика и 86 мирян [7].
По мнению ряда исследователей, выручку за изъятое поглотили расходы на саму кампанию по изъятию, а также на организацию обновленческого раскола Российской Православной Церкви, который просуществовал до 1945 г. [8]
Самое интересное, коммунисты часто используют речь Тихона как доказательство «антинародности» Церкви, дескать, смотрите, в стране голод, а священники за драгоценности свои держатся. Но как мы выяснили уже, это не более чем красный миф ибо:
а) Церковь проводила сборы денег на нужды голодающих с помощью Всероссийского церковного Комитета помощи голодающим, да и вообще всячески помогала властям в борьбе с голодом.
б) Патриарх в своей речи прямо заявил, что «Мы нашли возможным разрешить церковно-приходским советам и общинам жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления».
в) Каждое изъятие церковных ценностей большевиками сопровождалось столкновениями с народом несмотря на то, что страна на тот момент была поражена голодом.
На встрече с рабселькорами 4 декабря 1928 года (стенограмма не публиковалась) Сталин выражал своё восхищение проведенной в 1922 году кампанией по изъятию ценностей у церкви и умелым сталкиванием церкви и голодающих [9]:
«Нам удалось противопоставить религиозным стремлениям попов нужды рабочего населения. Вот имеются драгоценности в церкви, нужно их изъять, продать и купить хлеба. Чувства голода, интересы голода противопоставили религиозным стремлениям попов. Это была ловкая постановка вопроса. Это не против по теоретическим соображениям на попов пошли, а на основе голода, недорода, неурожая в стране. Драгоценности в церкви, дайте их, накормим людей, и против этого крыть нечем, возражать нечего, даже самому верующему человеку, — голод».
В то время как Церковь сама откликнулась на помощь голодающим и собрала 9 млн. рублей! [10][11] То есть больше, чем большевики награбили.
«Православная церковь получила от советского государства разрешение самостоятельно заниматься сбором средств для помощи голодающим и в период с 19 февраля, когда соответствующее обращение Патриарха Тихона было опубликовано в газетах, по 23 февраля 1922 г. таким образом было собрано около девяти миллионов рублей. Советское государство под предлогом помощи голодающим изъяло только в 1922 году церковных ценностей на четыре с половиной миллиона золотых рублей. Собственно на покупку продовольствия из них было потрачено около одного миллиона. Все остальные деньги были потрачены на иные цели, главным образом на «разжигание мировой революции». Подавляющая часть изъятых у церкви в 1922 году ценностей пошла в переплавку, а полученные с продажи деньги были потрачены на проведение самой кампании по их изъятию: антицерковная агитация, техническое обеспечение (транспорт, грузчики, упаковочные материалы и т. п.), сверхсметные ассигнования и т. д. Часть золота и драгоценностей была попросту разворована, о чём свидетельствуют суды, прошедшие над сотрудниками Гохрана».
Однако изъятие ценностей — лишь одна из многих антирелигиозных политик, которые большевики рьяно насаждали.
Одним из важнейших направлений антицерковной и антинародной политики советских органов власти была отмена всех форм школьного и внешкольного преподавания Закона Божия, религиозного образования и христианского просвещения детей и взрослых, имевшая конечной целью уничтожение веры в сознании народа. Декрет СНК об отделении Церкви от государства и школы от Церкви положил начало беспрецедентному в истории отделению народа от Церкви, а его 9-й пункт прямо отменял религиозное обучение и воспитание в школе [12].
За декретом последовали циркуляры, постановления, инструкции, разъясняющие и конкретизирующие политику вытеснения Церкви из всех областей ее служения и деятельности в обществе, и в первую очередь из образовательной сферы. Всякое религиозное просвещение противоречило принципам атеистического воспитания. Используя все средства партийных, законодательных и исполнительных органов, карательные, политические, экономические и пропагандистские методы, советские органы власти вытесняли Церковь из сферы образования, отделяли религию от народа, способствовали его расцерковлению. Только в 1917–1918 гг. советской властью был принят целый ряд постановлений ограничительного и запретительного характера в отношении Закона Божия. В указанных распоряжениях был заложен механизм реализации отмены религиозного образования [13].
В декларации подотдела социального воспитания Наркомпроса (ноябрь 1918 г.) [14] подчеркивалось, что государство намерено заняться воспитанием подрастающего поколения не только в школьных учреждениях, но и вне их стен:
Россия покрывается сетью культурных учреждений к услугам подрастающего поколения. Но чтобы реформа воспитания была полной, она должна охватить собой всю жизнь ребенка не только в школе, но и вне школы.
И в 1919–1921 гг. советской властью были приняты решения в отношении ограничения, а затем и полного запрещения внешкольного религиозного просвещения в храмах [15].
Первая реакция народа на такие махинации советского правительства была однозначно негативной. В ответ на декрет СНК с выражением протеста против отделения Церкви от государства и изгнания Закона Божия из школы в адрес Св. Собора в массовом порядке поступали приговоры, резолюции и протоколы приходских собраний и советов, возмущенные обращения и письма духовенства и мирян по поводу «ненародных» решений советского правительства [16]. Во многих городах прошли собрания прихожан, выразивших свое отрицательное отношение к декрету в целом и, в частности, к вопросу отделения школы от Церкви.
Подводя итог первому году советской власти Святейший Патриарх Тихон 25 октября 1918 г. в обращении к СНК в связи с первой годовщиной Октябрьского переворота писал [17]:
Выбрасывая из школ священные изображения и запрещая учить в школах детей вере, вы лишаете их необходимой для Православного воспитания духовной пищи.
Второй после 1918 г. пик заявлений, обращений, протокольных решений собраний граждан, сельских и городских обществ верующих о получении возможности религиозного просвещения в приходах, пришелся на 1921 год. 10 января 1922 г. уполномоченный секретного отделения Московской губернской ЧК М.М. Шмелев в докладе в ЦК РКП(б) отмечал [18]:
Наблюдается оживление среди духовенства по вопросу о преподавании так называемого Закона Божия детям до 18 лет». Он писал: «Как в Москве, так и в прочих местах республики открываются нечто вроде школ, где преподается детям исключительно ветхий и новый заветы, изучаются молитвы и предания о праздниках. Преподавание ведется гласно в школах, в церквах, на частных квартирах, а в Москве, помимо церквей, частных школ, преподавание велось и в храме Христа Спасителя.
Для полной картины следует привести несколько документов, тех самых обращений, которые люди писали советскому правительству, характеризуя постановления «народного правительства» (Совета народных комиссаров, ВЦИК и других советских органов власти, обобщенно называемых «народным правительством») как «ненародные»:
Приговор прихожан Смоленского [Иконы Смоленской Божией Матери] храма села Выездной Слободы Арзамасского уезда Нижегородской губернии [о непризнании декрета] [19]04.02.1918
Прихожане Смоленского [Иконы Смоленской Божией Матери] храма села Выездной Слободы Арзамасского уезда Нижегородской губернии 4 февраля 1918 г. в своем собрании, заслушав и обсудив «декреты народных комиссаров об отделении Церкви от Государства, о свободе совести, о недопущении преподавания Закона Божия ни в государственной, ни в общественной, ни даже в частной школе», в приговоре, направленном в Наркомюст, постановили: «Не признавать декретов народных комиссаров и вести дело по прежнему: в храмах молиться, в школах учиться наряду с другими предметами и Закону Божию. Просить законоучителей свящ. Иоанна Веселовского и о. Александра Смирнова продолжать свое занятие в школах по Закону Божию с уверением, что если их привлекут к ответственности, приход Выездно-Слободский эту ответственность принимает на себя <…>».Заявление прихожан церкви Св. Троицы в Покровском г. Москвы [20]
04.02.1918
Мы, нижеподписавшиеся, прихожане церкви Св. Троицы в Покровском ([и церкви] Св. Ирины Мученицы тоже) г. Москвы, собравшись сего 1918 г. Февраля 4 дня, [заявляем]: «<…> С негодованием мы услышали о беззаконном декрете — прекратить преподавание в школах Закона Божия. Мы не можем допустить, чтобы дети наши росли и воспитывались без Бога в душе. Нет, мы этого не можем допустить. Со всей суровостью мы осуждаем это поползновение безбожных людей на совесть нашу и наших детей. С сердечной скорбью мы протестуем против этих безбожных декретов, готовых отнять у нас наше духовное достояние <…>».Постановление Симоновского приходского собрания Симоновской церкви Макарьевского 5-го благочиннического округа Костромской губернии и епархии [по 9 п. декрета] [21]
25.02.1918
Начальная школа всех типов без преподавания Закона Божия немыслима и противна духу православного народа, а потому преподавание его должно быть обязательным и в стенах школы.Акт общего собрания Комитета объединенных клира и мирян церквей г. Саратова [22]
В средней школе преподавание Закона Божия, как предмета, имеющего громадное воспитательное значение в нравственном отношении также необходимо. В высших учебных заведениях религиозные запросы учащихся должны быть удовлетворены. Во всех учебных заведениях изучение Закона Божия, дабы не стеснять свободы совести учащихся, не должно быть принудительным. Взрослые изучают его по собственному желанию, а малолетние по желанию своих родителей.
Примечания. Приходской Совет, принимая на себя ответственность за последствия, вменяет в обязанность всем местным законоучителям продолжать преподавание Закона Божия в школе.
16.03.1918
Общее собрание Комитета объединенных клира и мирян церквей г. Саратова, собравшись, обсуждал[о] декрет Совета народных комиссаров об отделении церкви от государства и в частности уже вводимые в жизнь постановления о запрещении преподавать Закон Божий в школах, учреждении института гражданских браков, лишении церкви и духовенства пособий из средств казны на их содержание, секуляризации церковных имуществ и т.п.Заявление православных жителей г. Царицына Саратовской епархии по поводу декрета СНК об отделении церкви от государства [23]Апрель 1918 г.
После всестороннего обсуждения Общее Собрание единогласно постановило:
1) Признать, что декрет народных комиссаров под благовидным именем отделения церкви от государства стремится не к свободе церкви в свободном государстве, а к полному духовному и материальному разорению церкви государством и потому заслуживает протеста, порицания и отрицания со стороны всего церковного общества.
2) Этот декрет может быть проводим в жизнь принудительно, — при помощи вооруженных солдат и рабочих, поэтому следует обратиться к православным воинам и рабочим с убеждением отвергнуть враждебный православной церкви декрет и отказаться от поддержки его своей силой.
3) Следует призывать всех православных прихожан всеми доступными для них мерами охранять достоинство и достояние церковное от поругания и расхищения, для чего организовать в каждом приходе союзы. В случае отобрания св. храма с его святынями, или церковного имущества, в случае ареста священников, немедленно по набату в колокол, или путем иного какого-либо оповещения весь приход должен собраться около своего храма, и если будет возможность, взять св. иконы и идти крестным ходом к Преосвященному и с ним в Исполнительный Комитет Совета рабочих и солдатских депутатов, от которого настойчиво требовать возвращения имущества, освобождения арестованных и полного невмешательства в церковные дела гражданской власти, чтобы не нарушалось мирное течение жизни Св. Церкви.
4) Необходимо во всех саратовских приходах, в коих еще не были созваны — созвать общие приходские собрания, ознакомить их с настоящим постановлением Общего собрания Комитета объединенных клира и мирян и предложить в форме письменного постановления за общими подписями выразить свое отношение к указанному декрету.
Настоящее постановление Комитета, а равно постановления приходских собраний передать Преосвященному Епископу Досифею, как покровителю Саратовской православной церкви с сыновней просьбою доложить эти постановления как непреклонное решение Саратовской паствы и духовенства Святейшему Патриарху Тихону, одухотворенно и твердо ставшему на страже церкви в тяжкую годину гонений.
5) Признать желательным настоящее постановление довести до всеобщего сведения, в надежде, что и уездные и сельские приходы Саратовской епархии присоединят свой дружный голос протеста против нетерпимого, попирающего священнейшие права человека в области веры, насилия.
6) Поставить в известность о настоящем постановлении местный Совет народных комиссаров.
Мы, Православные граждане г. Царицына, заслушав декрет народных комиссаров об отделении церкви от государства, принятый ночью 20-го января, и обсудив его во всех подробностях, пришли к следующим выводам:Заявление коллектива верующих Никольского прихода г. Петровска Саратовской губернии [по поводу преподавания Закона Божия] в СНК т. Ленину [24]
1) Лица, власть имущие, дерзновенно покушаются на самое существование Православной церкви и своим декретом объявляют открытое гонение церкви. Не гнушаясь обманом, враги Христовы лицемерно надевают на себя личину ревнителей полной религиозной свободы. Приветствуя всякое действительное расширение свободы совести, мы находим, что действием настоящего декрета свобода церкви православной превращается в ничто. Под предлогом «отделения церкви от государства» Совет народных комиссаров пытается сделать невозможным самое существование церквей, церковных учреждений и духовенства.
2) Под видом отобрания церковных имуществ упомянутый декрет стремится уничтожить самую возможность церковного богопочитания и богослужения. Он провозглашает, что «никакие церковно-религиозные общества не имеют права владеть собственностью». Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ являются, согласно декрету, «народным достоянием». Тем самым православные храмы и монастырские обители, где покоятся почитаемые всеми православными мощи Святых, становятся общей собственностью всех граждан без различия вероисповеданий — христиан, евреев, магометан и язычников. Самые священные предметы, предназначенные для богослужения — святой крест, святое евангелие, священные сосуды, святые чудотворные иконы, — поступают в распоряжение государственной власти, которая может либо передать, либо не передавать их церквам для пользования. Само собою понятно, что раз уничтожается всякая собственность церкви, нельзя и жертвовать что-либо в ее пользу, ибо все пожертвованное по замыслу декрета у нас отнимается. Содержание церквей, монастырей и духовенства становится тем самым невозможным.
3) Вследствие отобрания типографий стесняется самая возможность самостоятельного издания церковью святого Евангелия, всех вообще священных и богослужебных книг в должной чистоте и неповрежденности.
4) Далее декрет посягает на пастырей и архипастырей церкви. Объявляя, что никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от своих гражданских обязанностей, он тем самым обрекает их к несению воинской повинности, воспрещенной им 83-м правилом Св. Апостола.
5) Вместе с сим служители церкви совершенно отстраняются от религиозного воспитания подрастающего поколения. Самое преподавание Закона Божия в школах не только государственных, но и частных не допускается; тем самым все духовные учебные заведения обрекаются на закрытие. Церкви пресекается самая возможность воспитывать пастырей.
6) Наконец, церковь лишается всякого представительства в Правительстве для защиты своих интересов; между тем одновременно с декретом об отделении церкви от государства учрежден особый комиссариат по Еврейским делам, который, конечно, примет на себя защиту и их религиозных интересов.
На основании всего вышеизложенного, мы, Православные граждане г. Царицына немедленно требуем отмены декрета, как унижающего Православную церковь и ставящего ее в положение гонимой со стороны Правительства.
07.12.1920
Коллектив верующих, принимая во внимание существующую в Российской Социалистической Республике свободу веры, на собрании от 21–XI постановил обратиться в СНК и к Вам т. Ленин, как председателю Совета, не отказать в разрешении означенному коллективу проявление свободы веры и разрешить местным священникам нашего прихода обучение детей наших Закону Божию. Коллектив верит, что в свободном государстве не может быть препятствий, потому и надеется, что его ходатайство будет удовлетворено; ручается, что никакой противоправительственной агитации в храме во время обучения Закону Божию не будет производиться. Если возможно, коллектив просит дать ответ телеграммой — с оплатой за счет коллектива.Протокол № 1 собрания граждан с. Ельня Нижегородского уезда Нижегородской губернии Николаевской церкви [25]
27.03.1921
Согласно устному постановлению церковно-приходского совета Николаевской церкви <…> в сей церкви были открыты в феврале месяце [1921 г.] занятия по Закону Божию; но в настоящее время эти занятия прекращены. От Ельнинского волостного отдела по народному образованию получено отношение от 23 марта с[его] г[ода], которым разрешено учить юношей с 18 лет, это отношение мы, прихожане Николаевской церкви считаем ненародным. Для нас Вера всего дороже на свете и мы, верующие отцы и матери желаем чтобы и наши дети были верующими в Бога: для этого мы сами наставляем детей Вере [в] Бога, и желаем, чтобы и священник научил наших детей Закону Божию из Ветхого и Нового Завета, и чтобы дети наши были религиозно-нравственными. Посему ходатайствуем разрешить нашему священнику учить детей Закону Божию в храме или в указанных нами квартирах с 7-летнего возраста, а когда они придут в совершенный возраст, тогда по своему усмотрению — хотят — остаются верующими, а хотят — оставят веру в Бога и остаются вне церкви.Протокол общего собрания деревни Крутой Ельнинской волости Нижегородского уезда Нижегородской губернии [26]
28.03.1921
На собрании был поднят вопрос религиозно-нравственного характера о последующем запрещении со стороны Власти преподавания Закона Божия нашим детям от 7 лет и старше, почему мы все отцы и матери желаем, чтобы наши дети были верующими, как и мы все в Бога: для этого мы и сами наставляем детей вере в Бога и желаем, чтобы священник, находящийся в нашем приходе, научил наших детей Закону Божию из Ветхого и Нового Завета и чтобы дети наши были религиозно-нравственными, почему и единогласно постановили: ходатайствовать пред кем будет следовать о разрешении нашему священнику преподавания Закона Божия нашим детям в храме или в указанных нами частных домах.Заявление общества верующих Успенской церкви села Мышкина Можайского уезда Московской губернии председателю ВЦИК Калинину [27]
12.12.1921
Общество верующих в своем собрании от 10 октября 1921 г. постановило: просить местного священника преподавать детям, а равно и взрослым учение православной веры (Закон Божий). Местный священник дал свое согласие, но просил довести до сведения местной власти — местная власть отказала в просьбе. Преподавание Закона Божия предполагалось вести в храме. Общество верующих убедительно просит Вас, т. Калинин, разрешить преподавание учения православной веры, так как Церковь отделена от государства и преподавание учения православной религии ведется в Москве и по городам, а равно и в некоторых селах.
Думаю, какие-либо комментарии тут излишни. Большевики вложили кучу сил и средств для насаждения и поддерживания на государственном уровне атеизма, однако он никогда не прижился в народе, поэтому все «старания» большевиков в итоге рухнули в прах тогда, когда рухнул сам СССР.
[1] — РГВА. Ф. 27519. Оп. 2. Д. 23. Л. 150–151. Подлинник. Рукопись лиловым карандашом.
[2] — РГВА. Ф. 27519. Оп. 2. Д. 23. Л. 84. Подлинник. Машинопись.
[3] — Никитин Д.Н. Изъятие церковных ценностей // Православная энциклопедия. Т. XXI. М., 2009. С. 665; Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства за 1922 г. М., 1950. С. 381–382; Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. М., 2006. С. 149–150.
[4] — https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=5635
[5] — См., например: Щапов Я.Н. Предисловие // Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917–1941: Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 8.
[6] — Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. М., 2006. С. 17–19.
[7] — Никитин Д.Н. Изъятие церковных ценностей // Православная энциклопедия. Т. XXI. М., 2009. C. 665–666; Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. М., 2006. С. 23.
[8] — Изъятие церковных ценностей в Москве в 1922 году. М., 2006. С. 9, 28; Никитин Д.Н. Изъятие церковных ценностей // Православная энциклопедия. Т. XXI. М., 2009. С. 667.
[9] — РГАСПИ Ф.558. Оп.11 Д.1112 Л.115. Цит. по Курляндский И. А. — Сталин, власть, религия. Москва. Кучково поле. 2011.ISBN 978-5-9950-0150-8 С.85-86
[10] — http://www.orthedu.ru/ch_hist/hi_rpz/maps/203mizh v.htm
[11] — https://wiki2.org/ru/%D0%98%D0%B7%D1%8A%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5_%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D1%8B%D1%85_%D1%86%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8_%D0%B2_1922_%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%83
[12] — См.: Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», 20 января 1918 г. (ст. 263) // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства (СУ). 1918. № 18. 26 января. С. 272–273.
[13] — См.: Постановление СНК и Наркомпроса РСФСР от 17 февраля 1918 г. об упразднении должностей законоучителей всех вероисповеданий с 1 января 1918 г. // ГАРФ. Ф. А-2306. Оп. 2. Д. 1. Л. 24; Постановление государственной комиссии по просвещению «О светской школе» от 18 февраля 1918 г. [опубл. 21 февраля 1918 г.] // Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа: Сб. документов. 1917–1973. М., 1974. С. 132; Постановление Наркомпроса РСФСР «О передаче всех учебных заведений в ведение Народного Комиссариата по просвещению» от 23 февраля 1918 г.; Декрет СНК РСФСР об объединении учебных и образовательных учреждений и заведений всех ведомств в ведомстве Народного комиссариата по просвещению от 30 мая 1918 г. // Культурное строительство в РСФСР. 1917–1927 гг. Т. 1. Ч. 1.: Док. и материалы. 1917–1920. М., 1983. С. 86–87; Постановление Наркомпроса РСФСР «Об освобождении помещений из-под домовых церквей при учебных заведениях и о ликвидации имущества этих церквей» [по дате публикации — 22 августа 1918 г.] // Государственный архив Ростовской области (ГАРО). Ф. Р-3758. Оп. 1. Д. 1. Л. 34; Постановление Народного комиссариата юстиции о порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 24 августа 1918 г. (ст. 685) (Инструкция) // СУ. 1918. № 62. 31 августа. С. 757–763; Постановление 5-го заседания Государственной комиссии по просвещению от 24 августа 1918 г. // Известия ВЦИК. 1918. 6 сентября (№ 191).
[14] — Декларация подотдела социального воспитания [Наркомпроса] (ноябрь 1918 г.) // ГАРФ. Ф. А-2306. Оп. 2. Д. 32. Л. 272.
[15] — См.: Разъяснение VIII отдела Наркомюста № 537 от 26 апреля 1919 г. // Гидулянов П.В. Отделение Церкви от Государства в СССР: Полный сборник декретов, ведомственных распоряжений и определений Верхсуда РСФСР и других советских социалистических республик [Систематизированный сборник действующего в СССР законодательства]. М., 1926. С. 371–372; Инструкция Наркомюста, НКВД и Наркомпроса о применении законоположений об отделении церкви от государства (ст. 30) от 10 ноября 1920 г. // ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 55. Л. 344; Постановление (циркуляр) Наркомпроса РСФСР «о запрещении преподавания так наз[ываемого] закона божьего детям до 18 лет» от 23 апреля 1921 г. // ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 6. Д. 19. Л. 59; Разъяснение заведующего VIII отделом [направленное] в Наркомюст по вопросу преподавания так называемого закона божьего (25 апреля 1921 г.) // ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 5. Д. 237. Л. 32; Декрет ВЦИК [о запрещении преподавания Закона Божия лицам, не достигшим 18-летнего возраста; о свободе проповеди] от 13 июня 1921 г. // Гидулянов П.В. Указ. соч. С. 365–366.
[16] — См.: Приговоры (резолюции) и протоколы приходских собраний и советов, письма духовенства и мирян с выражением протеста против отделения Церкви от государства, январь-сентябрь 1918 г. // ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 554. Л. 1–496; Д. 555. Л. 1–585.
[17] — Обращение Св. Патриарха Тихона к СНК в связи с первой годовщиной Октябрьской революции от 25 октября 1918 г. // Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России… С. 151.
[18] — Доклад уполномоченного секретного отделения Московской ЧК М.М. Шмелева в ЦК РКП (Копии VIII отдел НКЮ и Наркомпрос (10 января 1922 г.) // ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 6. Д. 19. Л. 87.
[19] — ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 3. Д. 760. Л. 7. Подлинник. Рукопись.
[20] — ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 555. Л. 1. Копия. Рукопись.
[21] — ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 555. Л. 303. Подлинник. Рукопись.
[22] — ГАСО. Ф. Р-521. Оп. 1. Д. 109. Л. 6. Подлинник. Рукопись.
[23] — ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 555. Л. 186. Подлинник. Рукопись.
[24] — ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. 698. Л. 129. Подлинник. Рукопись.
[25] — ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 5. Д. 247. Л. 2. Подлинник. Рукопись.
[26] — ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 5. Д. 247. Л. 5. Подлинник. Рукопись.
[27] — ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 5. Д. 237. Л. 27. Подлинник. Рукопись.
