ТРУДНО БЫТЬ ДЕВОЧКОЙ
Непростые девичьи судьбы веками вдохновляли драматургов и литераторов, а посвященные юным героиням сюжеты не теряют актуальности по сей день. Трагическая античная Антигона, самоотверженная шекспировская Корделия, отчаянная чеховская «чайка»-актриса Нина Заречная столетиями не сходят с театральной сцены, их благородную компанию постоянно пополняют (но не вытесняют!) новые и новые героини всех жанров. И фестивальная программа без них не обходится…
В этот раз старые знакомые «Города Петра» – петербургская театральная студия «Я – актер» - взялись за пушкинскую «Русалку» с полным пиитетом к гениальному автору. Типичным для литературы романтизма приемом «незавершенности» студийцы честно воспользовались для сочинения собственного варианта финала, а поэтической сказочной формой – для создания сценического двоемирия. Сюжет спектакля развивается в двух пространствах: в одном из уст пушкинских персонажей звучит вербальный пушкинский текст, другое отдано пластическим ассоциациям в исполнении русалок (хозяйкам подводного царства, где обитают и властвуют юные «утопленницы» в белых рубашках). Замечательно четко организованы все перемены-перестановки, без запинки чередуются эпизоды пластические-хореографические и драматические, ансамбль обаятельных студийцев работает с полной отдачей и пониманием режиссерских задач. Нельзя не признать: режиссер Анастасия Бурлак и хореограф Лидия Бурлак создали очень внятное, лаконичное, изобретательное решение пространства. Утилитарные деревянные поддоны и узорные платки в «павлово-посадском» стиле – вот и все, что нужно для воплощения любого из мест действия (будь то деревенская улица, княжеская трапезная, заброшенная мельница и т.д.).
Спектакль воспринимается как вполне целостное высказывание о том, что «любовь долготерпит и милосердствует», но все же остается впечатление более уверенного существования юных артистов в тех эпизодах, где им нет нужды присваивать словесный текст. Драматическая поэзия Пушкина - материал точно не «самоигральный», это и сам Константин Сергеевич испытал на собственном опыте, а уж для участников студии «Я – актер» задача полноценного присвоения текста «Русалки» и вовсе оказалась «на вырост». Не помогло и хрестоматийное «Любви моей ты боялся зря…» Новеллы Матвеевой, взятое лейтмотивом спектакля и настойчиво конфликтующее и с пушкинским слогом, и с пушкинским содержанием. Возможно, дело в том, что ребята пока еще не смогли найти в своей собственной жизни каких-то по-настоящему живых и острых аналогов судьбам пушкинских героев (и это вовсе не исключает дальнейшего роста спектакля, развития ролей и характеров).
В этом смысле пьеса «Обнимательная машина» Маргариты Кодацкой отчасти проще: здесь в центре истории – школьница Поля, которую родители отправляют в деревню к тетушке на «психологическую перезагрузку». А взрослые, которых среди действующих лиц большинство, все-таки современники артистов Театра творчества юных под руководством Анастасии Протасовой (Рязань). Поэтому, несмотря на явное тяготение сюжета к направлению фантастического реализма, где взаимодействуют бытовое с ирреальным, лексика, мотивации и характеры вполне узнаваемы и объяснимы с точки зрения сегодняшних реалий. Поля, критически зависимая от наличия смартфона в руке (это для нее самое предпочтительное средство коммуникации), внезапно оказывается на территории «вне доступа», среди людей, живущих максимально «рукотворной» жизнью, впервые в жизни встречается с коровой – и эта встреча полностью изменяет ее жизнь. Искушенный взрослый найдет здесь параллели и с прозой Андрея Платонова, и со спектаклем Марии Чирковой по драматической поэме Кэти Чухров «Love Machines» (московский «Электротеатр Станиславский»). А ровесник главной героини увидит конфликт отцов и детей, попытку преодоления одиночества и мечту об универсальном друге.
Корова Луша оказывается мыслящим и теплым живым существом, с которым городская девочка сможет найти общий язык, а затем научиться доверию, состраданию и обрести интерес к окружающему миру, в котором порой бывает трудно отделить реальное от воображаемого. Последнее – ключевое из предлагаемых обстоятельств спектакля, в которых есть и деревенский заборчик, и несколько избыточное звучание репертуара «Русского радио» на фонограмме, и еще многое осязаемо банальное, что можно «потрогать руками». А рядом – говорящая корова, фантастическая «обнимательная машина» (в ее роли выступает массажный тренажер из арсенала фитнес-залов), и бутафорский скелет, и совершенно небывалая история про тетиного мужа (то ли летчика, то ли космонавта), и загадочный злодей-сосед, и так далее, и так далее. Вроде бы, все это буйство фантазии диктует преимущественно условный, иронический способ существования актеров – но, увы, они воплощают своих героев по большей части «драматически». И тут юных артистов настигает неизбежная проблема эмоционального присвоения больших объемов текста, который, зачастую, воспринимается в их исполнении довольно монотонно. Даже с учетом явного осмысленного отношения к характерам и внимания к деталям, здесь как раз ирония очень помогает исполнителям ролей коровы Луши (Виктория Налогина), деда Ильи (Роман Выганов), мамы (Анастасия Еганова) и папы (Артем Шуман). А тем, кому достались более бытовые Стас (Максим Москвитин), тетя Тута (Олеся Нестерова), Пал Палыч (Алексей Куликов) приходится справляться менее богатым выразительным арсеналом. Самая серьезная вербальная нагрузка у Киры Дородной (Поля), и она безусловно «вытаскивает» свою главную роль, вот только ее усилия порой становятся чересчур очевидны. Что, впрочем, не мешает зрителю воспринять по-настоящему гуманистическое высказывание пьесы и поверить в ее благополучный финал.
Так же, как и для «Русалки», для «Обнимательной машины» вполне возможны дальнейший рост и «созревание». Оно очень просится, особенно в плане сценического общения внутри ансамбля, которое может быть более продуманным и насыщенным – при условии, что руководители коллективов и их участники поставят себе такие задачи «на преодоление». А уж дорогу осилит идущий.
Анна Константинова,
Декабрь 2025.