Не навреди!
Девизом фестиваля в 2025-м году его организаторы не просто избрали «Город Петра: Город сказок», но и подтвердили эту мощную заявку делом. Прежде чем отдать предпочтение сказочным или «около-сказочным» спектаклям-претендентам, в августе провели театральную лабораторию «Сказки Андерсена: сказка моей жизни» (ею руководили Михаил Шеломенцев, Семён Мруз и Виктор Клочко), включили в фестивальную программу инсталляцию «За тридевять» по мотивам славянской мифологии (театр «Небесные бродяги»), встречу-лекцию с непревзойденной Анной Федоровной Некрыловой (приоткрывшей для слушателей некоторые из важных тайн поэтического языка, истории бытования и предназначения народной сказки) и великолепный «бонус»: показ спектакля «Сказка про Ваню и загадочную русскую душу». «Ваня», многократно награжденный театральными премиями и фестивалями, можно сказать, стал еще одним мастер-классом от Михаила Шеломенцева, и в очередной раз доказал: без театра кукол в теме сказки не обойтись.
А куклы не единожды появлялись на фестивальной сцене, пусть и не становясь главными героями, но безусловно обогащая выразительный арсенал спектакля и его символическую образность (как, например, в «Аистах» театральной студии «ЧТО» и в «Песке моих желаний» студии «32»). И уже преимущественно кукольными нужно признать два петербургских спектакля: «На берегах Короманделя» (мастерская С.Е. Фридлянда и О.В. Белинской) и «Синюшкин колодец» (театральная студия «Остров»).
Избрав основой для 40-минутного сюжета произведение отца английской «поэзии нонсенса» - Эдварда Лира, режиссер и сценограф Алёна Янгляева дала волю своей фантазии и соорудила маленький трогательный мирок-островок по мотивам «Сватовства мистера Йонги-Бонги-Бо» (далеко не столь известного, как афористичные лимерики того же автора). Адресат этой работы вряд ли можно вместить в границы «10+», поэтому и говорить о спектакле можно «взрослым» языком. Не случайно из названия исчез Йонги-Бонги, заглавный герой Лира: в сценическом сюжете мы видим, скорее, моно-драму его избранницы Леди Джингли Джонс. Одинокая статная красавица (Мария Сафонова) в синем, как море, платье и огромной шляпе, грезит о большой любви и в этих грёзах ей является вязаный из черных ниток маленький человечек, чтобы положить к ее ногам все свои сокровища – разнокалиберные вязаные тыковки… Нельзя не отдать должное сценографическому решению: здесь всё или почти всё участвует в игре, преображается по ходу действия (островок и морские волны вокруг – продолжение платья Леди, ее шляпа становится черепахой и т.п.). Трансформаций и преображений (очевидным образом, найденных в этюдной работе над текстом-первоисточником) зритель видит множество, и все они эффектны, привлекают внимание своей рукотворностью. Им помогает и музыкально-шумовая партитура: звук волн, дождя, переборы гитарных струн. Язык и приём абсолютно убедительны, все вопросы – к драматургии сценического текста, которая, разъяв на фрагменты-вариации вполне внятную историю Лира, не слишком складывается в единый сюжет.
Начать, хотя бы с того, что незнакомому с первоисточником зрителю (а зритель совершенно не обязан быть с ним знаком) слишком долго приходится разгадывать: кто эти смешные девчушки (Татьяна Красникова, Ольга) в белых штанишках и красных носочках? Пожалуй, только лаконичный грим навевает некоторые «птичьи» ассоциации. Но если не читал или не запомнил исходное стихотворение – то распознать в них «подопечных курочек» почти невозможно. Не назовешь внятным и темпоритм действия, и его финал: пожалуй, их два или три – это очень распространенная в современном театре проблема. Кажется, что и здесь режиссура пренебрегла необходимостью точного отбора, предпочтя непременно познакомить зрителя со всеми, без исключения, находками своего воображения. В результате – спектакль предстал чередой очень забавных картинок, так и не сложившихся в целостное высказывание (которое так присуще жанру сказки).
Режиссер и художник Людмила Добролюбова в своей версии знаменитого «Синюшкина колодца» максимально близко придерживалась бажовского первоисточника – и от этого только выиграла. Близость к сюжету сказа никак не помешала изобретательной фантазии, замечательно придуманы и переходы туда-обратно из «живого плана» в «кукольный», и превращения бабки Синюшки (как «по-настоящему» тянутся ее руки-тряпочки в синем свете!!!), и т.д. В сценическом сюжете вполне удачно сохранен удивительный бажовский язык, но все-таки оказался утрачен ряд важных символических деталей (например, та синяя ниточка, которой перевязал Илюха заговоренные перышки бабки Лукерьи). Три юных актрисы (Елизавета Заиченко, Маргарита Карпухина, Мария Савенко) успешно справились с большинством актерских задач (что было бы невозможно без их четкой и адекватной возможностям исполнителей формулировки), включая и все перестановки в открытую, и русскую пляску без запинки (хореограф Елена Дмитриева). А главное (самое главное!) – все они великолепно чувствуют куклу, и как инструмент, и как сценического партнера. Не просто чувствуют, а демонстрируют настоящее мастерство, достойное восхищения! Но, увы, есть нюанс. В котором спектакль не оригинален на фоне большинства своих коллег по фестивальной программе: отношения с вербальным текстом.
В своей лекции «Мир сказки» Анна Федоровна Некрылова посвятила отдельное время той интонации, которая традиционно необходима для повествования в этом фольклорном жанре и позволяет воспроизвести его важнейшие традиционные качества. Оказались ли исполнители «Синюшкина колодца» в числе слушателей? Маловероятно. И это очень жаль, потому что для себя они выбрали интонацию весьма неудачную, оглушительно «частушечную» (ею даже умирающая бабка Лукерья дает последнее напутствие внуку Илюшеньке), которая просто сметает из зрительского восприятия и сакральную ценность бажовской истории, и завораживающие впечатления от подробной и убедительной жизни кукольных героев. Остается лишь надеяться, что они смогли стать зрителями «Сказки про Ваню…», где Михаил Шеломенцев продемонстрировал ту великолепную степень владения сказочной интонацией, которой имеет смысл научиться.
Оговорка о том, что любой спектакль – это результат огромной работы, вне зависимости от дальнейшей успешности, может показаться излишней. Но именно в этом свете хочется пожелать всем, кто посвятил себя искусству театра, той самой холодной головы, руководящая роль которой не позволит самому горячему сердцу и самому богатому воображению нанести урон творческому результату.
Анна Константинова,
Декабрь 2025.