Ведущая за собой
В 2019 году к юбилею филологического факультета я готовила сборник воспоминаний выпускников разных лет, и фамилия Баранчиковой в нем звучала чаще других. И что характерно, в этом коллективном портрете ярко прорисовывались черты Нины Павловны, важные и для меня – академическая глубина преподавания, уважение к студентам, такт и, конечно, знаменитая баранчиковская ироничность. Так что я просто спрячусь за спины тех, кто считает встречу с Ниной Павловной одной из главных удач своей жизни. Тем более что настоящая ода исполняется хором.
Нина Павловна проработала на кафедре литературы КГУ полвека. У нее тысячи учеников, и они вспоминают ее лекции по античной литературе с восхищением и благодарностью. Декан филологического факультета Сергей Праведников отозвался о ней кратко, но емко: «Для меня Нина Павловна – это интеллигентность, требовательность, интеллект, помноженные на «статичность и монументальность» античной культуры». И для него, и для многих она – олицетворение педагога классного, а точнее классического, в античном понимании, «ведущего за собой».
Легко ли воспринимать Гомера, Софокла, Вергилия первокурснику? А первокурснику после сельской малокомплектной школы? А студенту национального от[1]деления, едва говорящему по-русски!? Но Нина Павловна так изящно и прочно вкладывала в головы, к примеру, сложнейшую метафизику греческой трагедии, что мы и сами не понимали, как это понимаем. Мы ли это? Мы. Благодаря мастерству и преданности своему предмету нас, бесхитростных в своем невежестве, Нина Павловна мало-помалу приобщала к миру большой культуры.
Сколько поездок по писательским местам организовала Нина Павловна. Сколько спектаклей и фильмов мы посмотрели с ее подачи. Сколько раз носились между парами в Дом книги, потому что она входила к нам и говорила: «Продается словарь Ожегова, бегом!» или «в «Политкниге» замечен Аникст». И мы неслись, пока их не смели другие охотники за книжными ценностями.
Мой школьный учитель, ныне член Союза писателей Геннадий Александров назовет лекции Нины Павловны «блистательными», отметив, что читала она их тонко, умно, выразительно. Однокурсница Татьяна Харитонова повторит: «Ее отличали энциклопедические знания, невероятная любовь к предмету, исключительное уважение к личности каждого студента.
В аудиториях тогда собирались 100 человек, целых 4 группы... Казалось, что ей было все равно, сколько человек присутствует на ее лекции: один или миллион. Она абсолютно не волновалась и чувствовала себя уверенно...
Случалось, к ней на лекцию приходили студенты других факультетов. В вузе в то время о ее лекциях ходили легенды, и пришлые студенты втихаря просачивались в наши аудитории.
Я боялась даже шелохнуться, чтобы не пропустить что-то для себя важное».
Об этом же, о преподавании как священнодействии, вспоминает студентка нацотделения Ольга Калимова (Рязанцева):
«Это была улыбчивая, доброжелательная, умная и тактичная, немного ироничная древнегреческая богиня!
– Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, Грозный, который ахеянам тысячу бедствий содеял… – наизусть читала Нина Павловна. Перед глазами проплывала величественная конница воинов Древней Эллады, слышался свист пущенных стрел, звон боевых кинжалов. С восхищением мы смотрели на нашу Богиню, внимая каждому ее слову, запоминая каждый жест. Как гордились, что она наша куратор, как хвалились перед другими группами своей защитницей!
...Надо ли говорить о том, как мы ее полюбили! Оторванные от дома, находившегося за тридевять земель, мы, киргизы, как никто другой, нуждались в заботе и помощи со стороны взрослых. Мы были совсем дети, хотя и взрослые дети, со взрослыми проблемами, заботами и стремлениями. И Нина Павловна, наша любимая Нина Павловна, как могла, заменила нам мать. Это она бес[1]покоилась о нашей жизни в общежитии, это она проверяла, тепло ли мы одеты, обуты. Это ей мы поверяли свои тайны, делясь с нею самым сокровенным. Чуть прищурив умные все понимающие глаза, иронически улыбаясь, она превращала наши горести в несуразицу, обиду – в понимание, зависть – в доброжелательность».
Эту же поддержку ощущали все молодые преподаватели кафедры.
«Нина Павловна изумляет не только тем, что знает Гомера по строчкам и может прокомментировать любой фрагмент Шекспира или Мольера так, что дух захватывает. Точность и тонкость ее замечаний и советов мне очень помогли в разное время. Они были и методические, и сугубо житейские», – отметит доцент кафедры литературы Татьяна Доронина.
Неравнодушие к ученику, уважение к его чувствам ярко проявлялись на зачетах и экзаменах. Не знать что-то у Баранчиковой было стыдно, а знать все – трудно. Плавали многие. Но не помню ни одного случая, чтобы Нина Павловна кого-то публично отчитала или обидела. А вот эпизодов, где она помогает студентам сохранять лицо, бесконечно много. К примеру, помню, как она терпеливо слушала, как я терзаю «Горные вершины» Гете на убийственно плохом немецком. Неловкость момента она, как водится, скрасила шуткой о том, что не стоит всегда гоняться за оригиналом и деликатно переключилась на другую тему.
Ирония и сарказм – это были два универсальных оружия Нины Павловны. Ирония для повседневности, сарказм – для случаев вопиющих. Ее шуточки, исторические байки, перифразы фразеологизмов и прочие игры слов мы обожали за подчеркнутый интеллектуализм, потрясающее чувство меры и момента. Восхитительная грань ее проницательного ума. «Профессией долгого действия» назвал учительство Роберт Рождественский. В отношении Нины Павловны это очень точное определение. Ее связь с учениками не заканчивалась на экзамене. Она внимательно следит за их успехами и через десятилетия. Да и они постоянно подмечают, как прорастают, по словам Юрия Моргунова, «семена духа», посеянные ею.
Давно немолодые люди, мы, ее ученики, продолжаем учиться у Нины Павловны. Учиться бескомпромиссности, с которой она рассуждает о реформах в образовании, положении школьных и вузовских педагогов. Учиться живому интересу к литературе, тому, как из безбрежного океана изданного она безошибочно выбирает что-то по-настоящему ценное. Так, на Юдинских чтениях 2021 года ее доклад был посвящен «Лавру» Евгения Водолазкина, одному из самых заметных отечественных романов последнего десятилетия. А в зарубежной новинке, рекомендованной ею – в книге Дж. М. Кутзее «Детство Иисуса» – мне слышится тоже, что звучало в ее лекциях: жизнь по заветам Дон Кихота важнее, чем благопристойная реальность, где для счастья надо отказаться от памяти и индивидуальности. И что тут удивляться, что именно этот роман она выбрала для подарка? Ведь индивидуальность – это то, что Нина Павловна пыталась разглядеть и развить в каждом из нас, в эпоху тотального коллективизма, делая ставку на Личность.
Вот и живут ее ученики по кодексу, сформулированному Светланой Белоусовой (Харской).
Правила жизни студентки Нины Баранчиковой:
Когда не знаешь, как жить – иди к Нине Павловне…
Когда хочешь глотнуть глоток свежего оптимизма, основанного на глубоком опыте, но и привязанном к нашей непростой реальности – иди к Нине Павловне...
Когда достиг очередной вершины – иди к Нине Павловне...
Когда решил какую-то жизненную за[1]дачу – иди к Нине Павловне…
Когда хочешь понять только что вы[1]пущенную книгу – иди к Нине Павловне…
Когда хочешь разобраться в смыслах античной литературы – иди к Нине Павловне…
Когда хочешь помочь детям – подготовиться к ЕГЭ – направь детей к Нине Павловне, дай им возможность прикоснуться к великому чуду, Человеку, Мастеру, собеседнику, психологу, УЧИТЕЛЮ.
Дорогая, безмерно уважаемая Нина Павловна, с днем рождения! Живите долго! Вы нам очень нужны!
Дина АНПИЛОГОВА (СИЛАКОВА)! и многие, многие, многие.
Фото из архива Нины БАРАНЧИКОВОЙ