Клуб космической дипломатии: «Чтобы ракета полетела, нужен железобетонный фундамент»
С 2022 года Клуб космической дипломатии регулярно приближает студентов МГИМО к звездам и проблемам, которые складываются у человечества на пути к ним, а в этом семестре впервые провел крупную междисциплинарную конференцию с участием представителей МИД, РАН и ведущих экспертов в этой области. О том, какие вызовы стоят сейчас перед международным сообществом и зачем дипломату знать эффект Кесслера, расскажут руководитель Клуба Нельсон Авакян и активист Михаил Хлыстов.
Автор: Ольга Коркина
В феврале в МГИМО впервые прошла научно-практическая конференция «Космическая дипломатия 2026». В чем миссия этого мероприятия?
Нельсон: Вся суть в междисциплинарности. У нас здесь стыкуются политика, право, экономика, техника и фундаментальные науки. Космос — тема сложная и многогранная. В контексте дипломатии хороший международник должен обладать знаниями в смежных областях, чтобы быть компетентным.
На международных площадках это крайне важно. Чтобы говорить о борьбе с космическим мусором, управлении движением спутников или эффекте Кесслера, нужно понимать физику процессов. Или экономическая сторона: мы хотим сотрудничать с американцами по проектам дальних полетов, но возможно ли это экономически? Там частные компании, у нас — госкорпорация. Все это нужно понимать для успеха в отрасли. К сожалению, у студентов не всегда есть понимание, что такое космос с точки зрения дипломатии. Наша миссия — завлечь их в эту сферу и помочь в ней разобраться.
Что такое космическая дипломатия? Почему она стала отдельным направлением в области международных отношений?
Нельсон: Здесь нужна аналогия с правом. Отрасль международного права зарождается тогда, когда определенная деятельность становится настолько глобальной, что без регулирования ее уже не обеспечить. С воздушным правом так и было: люди начали летать в начале XX века, Чикагская конвенция о международной гражданской авиации вступила в силу в 1947-м — возник прецедент, а, следовательно, нужна регламентация. То же с морским правом. С космосом идентично: в 1957 на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли, а в 60–70-х появились первые международные договоры, регламентирующие деятельность государств в космосе. Сначала человек должен что-то сделать, построить лодку или запустить спутник, чтобы возникла потребность в регулировании.
В дипломатии то же самое. Есть двусторонняя и многосторонняя дипломатия, но есть и точечные направления: спортивная, научная. Когда диалог приобретает узкую специфику и становится регулярным, как, например, на Комитете ООН по космосу или Конференции по разоружению, площадках, где обсуждается космическая проблематика, — это уже не просто часть многосторонней дипломатии, а ее отдельное направление.
Михаил: Я бы добавил, что космическая дипломатия зиждется на трех столпах. Первый — политика и право, второй — экономика, и основа всего — техника и фундаментальная наука. Ярчайший пример реализации всех трех компонентов — проект МКС. Сначала была межгосударственная инициатива, затем в дело вступила техника: Россия обладала уникальными компетенциями по созданию орбитальных станций. И, наконец, экономика: проект требовал колоссальных вложений, и совместные инвестиции двух стран сделали его возможным.
Нельсон: Если говорить совсем сжато: космическая дипломатия — это международные отношения в связи с мирным исследованием и использованием космоса. Ключевое слово — «мирное». Для дипломатии главное — недопущение войны и эскалации. В космосе это означает недопущение гонки вооружений и использования космических систем для поддержки конфликтов на Земле.
Какие вызовы, которые обсуждались на конференции, волнуют лично вас больше всего и почему?
Нельсон: Меня очень волнует проблема «темного и тихого неба» — защита астрономических наблюдений от негативного влияния мегагруппировок спутников. Они создают световую засветку и радиопомехи. Также остро стоит вопрос освоения Луны и использования ядерных источников энергии в космосе. В рамках Комитета ООН по космосу уже работает инициативная группа по лунной деятельности.
Михаил: Я полностью поддерживаю коллегу. От себя добавлю, что наша конференция стала возможна в том числе благодаря победе Клуба в грантовом конкурсе молодых ученых МГИМО в сентябре 2025 года. А выиграли мы его со статьей, посвященной трендам формирования технологического суверенитета России в контексте развития космонавтики. По сути, основным приоритетом космической дипломатии сегодня является обеспечение национальных интересов России.
Нельсон: Да, задача дипломатии — реализовывать интересы своего государства. Но есть важный нюанс. Космос — это сфера, где представлены интересы всего человечества. Это колоссальные деньги и ресурсы, в одиночку исследовать космического пространство очень тяжело. Даже несмотря на сложную геополитическую ситуацию, сотрудничество по МКС продолжается, подписано соглашение о перекрестных полетах. Это уникальный прецедент, доказывающий, что в космосе мы друг другу нужны, готовы к диалогу, а задачи у нас во многом общие. Исследование космоса приобретает общечеловеческий характер.
Сейчас мы видим «золотую лихорадку» в этой сфере: свои инициативы продвигают Илон Маск, Джефф Безос и не только. Что вы думаете о роли частного сектора в освоении космоса и как это влияет на международную политику?
Нельсон: Роль частных компаний растет, и синхронно с этим растет потребность в регламентации их деятельности. В России два года назад приняли закон о государственно-частном партнерстве в космосе. В США при Трампе частный космос подчеркивается как приоритетное направление на уровне национальной доктрины. Россия тоже встает на этот трек. Думаю, частная космонавтика будет и дальше развиваться.
Но важно помнить: по договору 1967 года ответственность за деятельность негосударственных акторов в космосе несет государство. Поэтому частные компании должны действовать в связке с государством, это неизбежно.
Михаил: Здесь важно разграничивать коммерциализацию и частный космос. Коммерческий космос может быть и не частным, но развиваться эффективно. Вопрос в поиске эффективных экономических моделей. Отличный пример — российская компания «Бюро 1440», которая создает спутниковую группировку для высокоскоростного интернета. Их инициатива вписывается в национальные приоритеты и формирует технологический суверенитет: производство локализовано в России, используется отечественная элементная база. Это пример эффективного государственно-частного партнерства.
Каким вы видите будущее космической дипломатии? Какие сейчас есть основные вызовы и как, на ваш взгляд, с ними справиться?
Михаил: Абсолютный приоритет для нас — консолидация усилий с дружественными странами на площадках БРИКС и ШОС. Наша задача — создать единую платформу, чтобы противодействовать деструктивным инициативам США, вроде соглашений «Артемиды», ведущих к нарушению стратегической стабильности. Мы считаем недопустимым создание правового поля, позволяющего выводить на орбиту любые виды вооружений.
Нельсон: Полностью солидарен. Опасный тренд — попытка Запада перенести переговоры из профильных универсальных структур (Комитет ООН по космосу) на другие площадки, чтобы создать свои правила осуществления космической деятельности. Российская делегация последовательно выступает против таких предложений западных партнеров. Например, зачем принимать в Совбезе ООН резолюцию только по оружию массового уничтожения в космосе, игнорируя обычные вооружения? Тогда это безосновательное дублирование договора 1967 года.
Также недопустимо обсуждение международного гуманитарного права (права войны) применительно к космосу. Если мы говорим о праве войны в космосе, мы автоматически признаем, что там могут вестись военные действия. А космос — исключительно мирная среда. Эти вызовы должны встречать ярое противодействие.
В детстве многие хотят полететь в космос. Вы тоже мечтали стать космонавтами или еще как-либо связать свою жизнь с этой сферой? Когда ваше увлечение переросло в серьезный интерес к политике и праву в этой области?
Нельсон: Честно скажу, быть космонавтом я никогда не мечтал. Но у меня был глубочайший интерес к этой теме: изучал энциклопедии, смотрел фильмы. Параллельно я увлекался географией, из географии вытекла история, а из истории — любовь к международным отношениям. Я понял, что во мне сочетается как интерес к фундаментальным наукам, космосу, так и интерес к дипломатии. После поступления в МГИМО появилась возможность объединить эти две сферы в рамках одного научно-студенческого объединения. Так и появился Клуб космической дипломатии МГИМО.
Михаил: Космос исторически находится на фронтире науки и техники. Сейчас он вышел и на фронтир международных отношений. Что касается полетов, думаю, в ближайшей исторической перспективе возможность летать в космос появится у многих. Прошло меньше ста лет с момента первого полета, а мы уже строим станции и осваиваем Луну.
Если бы вас позвали в космос прямо сейчас, вы бы полетели?
Нельсон: Здесь нужно разграничивать. Я не буду лукавить: да, было бы интересно. Но наша конечная цель не в полете в космос. Мы с Михаилом занимаемся научно-аналитической работой, чтобы обеспечить космический успех для нашей страны. Чтобы ракета полетела, нужен железобетонный фундамент. И мы создаем этот фундамент с точки зрения политики и права. Это и есть самое привлекательное для нас.
Михаил: Основной приоритет любого дипломата — обеспечение интересов Отечества. Поэтому отвечу кратко: если Родина отправит — полечу.
Никто не занимается Космосом в одиночку — это может быть опасно. Так и ваш Клуб — это команда. Кто вам помогает достигать звезд?
Нельсон: Сегодняшний клуб — результат совместной деятельности большого коллектива. Вклад каждого активиста, творческий подход команды очень вдохновляют. Я дорожу идеями каждого. Также огромная благодарность проректору по научной работе Андрею Анатольевичу Байкову, который поддерживает все наши инициативы, и Александру Николаевичу Панову, бывшему заведующему кафедрой дипломатии, в 2022 году он был одним из немногих, кто всецело поддержал идею о создании клуба и помог с административными вопросами. Спасибо ректору МГИМО Анатолию Васильевичу Торкунову, коллегам из МИДа, «Роскосмоса» и РАН. И конечно, близким, которые поддерживают даже в самые сложные периоды.
Михаил: Особую благодарность хочу выразить Александру Андреевичу Уланову, заместителю директора Дипломатической академии МГИМО по развитию. Он специалист в сфере космической дипломатии, и его поддержка, знания и опыт очень помогли нам.
Нельсон: Александр Андреевич — широчайшей души человек. В трудные моменты, когда был необходим совет старшего наставника, он всегда отзывался и готов был поделиться опытом.
Как часто проходят мероприятия Клуба и какие формы активности предусмотрены для участников?
Нельсон: Минимум три мероприятия в семестр. Это научно-популярные лекции космонавтов и астрофизиков, выступления экспертов-международников из МИДа, Роскосмоса, Института космических исследований РАН. Это и выездные мероприятия — мы были в Звездном городке, в Национальном центре управления в кризисных ситуациях МЧС, где активно используются данные с орбиты. И конечно, научно-исследовательская работа: пишем аналитические справки в интересах профильных ведомств, в первую очередь МИДа.
Какие возможности для личного и профессионального роста предоставляет студентам Клуб?
Нельсон: Это возможность прохождения практики в МИДе, в профильном департаменте по нераспространению, в «Роскосмосе». Если студенты активно участвуют в нашей работе и выступают на конференциях, их заметят.
Михаил: Участники получают колоссальный опыт в организации мероприятий и взаимодействии с ведомствами. У нас очень сплоченный коллектив, где всегда готовы подставить плечо.
Пройдя школу Клуба, активист становится ближе к тому, чтобы стать профессионалом и эффективно защищать интересы Отечества на международной арене. Наша главная миссия — быть платформой для стратегического диалога о будущем космической дипломатии.