Плачь | глава 124 (Новелла)

Сапоги солдат синхронно стучали, когда они бежали по мосту.

Ожидая солдат, которые разделились на две группы по обе стороны ворот крепости, Матиас взобрался на часть стены, которая всё ещё стояла. Стоя среди густого запаха минометного дыма и крови вражеских солдат, он смотрел на раскинувшийся внизу город.

Он быстро осмотрел разрушенные дороги и здания, прежде чем остановить свой взгляд на городской часовне. Её шпиль и крыша были снесены, но стены всё ещё стояли крепко, как будто Бог защитил их от минометных снарядов. Конечно, это было место, которое обожали глубоко религиозные солдаты Ловиты, и, вероятно, многие из них прятались внутри.

Переступая через трупы вражеских солдат, погибших во время артиллерийского обстрела, он побежал вниз по остаткам каменной стены. По его команде разрозненные бойцы его роты быстро и осторожно начали окружать часовню.

Матиас, который не верил в Бога, выдернул чеку из гранаты и бросил её в разбитое витражное окно, тем самым начав битву. Как по команде, он услышал крики изнутри, и вскоре вражеские солдаты в панике начали выбегать из здания. Матиас поднял пистолет и прицелился в них.

***

Звон колокола на всё ещё стоящей колокольне начал заполнять улицы, сопровождаемый звуками выстрелов.

Музей закрылся. Этого следовало ожидать, и всё же для Лейлы это стало на удивление сильным потрясением. Это было не столько из-за того, что она потеряла работу, сколько из-за того, что это был пугающий признак того, что война добралась до каждого уголка города.

Сама того не желая, она продолжала обдумывать ужасные возможности. Что, если произойдет еще один воздушный налёт? Что произошло бы, если бы армия Берга действительно захватила Сиенну? Когда закончится война?

Чувствуя отчаяние от этих вопросов, на которые у неё не было ответа, она в конце концов заснула. Она снова проснулась от того, что дядя Билл нежно погладил её нахмуренный лоб.

— Дядя Билл...?

— Прости, Лейла. Я не хотел тебя будить.

— Ах, всё в порядке. — Она улыбнулась и схватила его за руку, прежде чем он успел её отдернуть. — Ты рано вернулся с работы? Ещё не вечер.

—Я подумал, что могу заглянуть сюда во время обеденного перерыва. Я кое-что принёс для тебя.

Он смущенно указал на бумажный пакет, который положил на её прикроватный столик. Учуяв слабый аромат свежих персиков, она просияла.

— Ты принёс мне подарок?!

— Подарок? Это всего лишь несколько персиков, — пробормотал он, хотя было ясно, что он в восторге от её реакции.

В то утро, посреди работы, он внезапно вспомнил о Лейле. После авианалета музей был закрыт, и она каждый день проводила в квартире одна. Она не признавалась в этом, но он чувствовал, что она очень одинока и нервничает.

Он хотел бы сделать что-нибудь, что угодно, для неё - положить конец войне, воплотить её мечты в реальность, воссоединить её с любимым человеком. Он бы сделал всё это, если бы мог, но всё, что он мог сделать на данный момент, - это принести ей несколько персиков.

— Я хочу, чтобы ты поела что-нибудь из этого, пока меня не будет, хорошо?

— Да.

— Только не ври. Я действительно хочу, чтобы ты вновь начала хорошо питаться. Чем больше вокруг царит хаоса, тем важнее для тебя есть побольше, чтобы поддерживать силы. Я хочу, чтобы ты ела так много, как едят коровы, хорошо? — спросил он, повысив голос. Он заметил, что сегодня она выглядела особенно изможденной.

— Конечно! — ответила она, хихикая и энергично кивая.

Выражение её лица напомнило ему о том времени, когда она была маленькой девочкой.

— Не знаю, смогу ли я съесть столько же, сколько корова, но я буду есть много, дядя Билл.

— Отлично. Хорошая девочка. Когда я вернусь вечером, я принесу тебе ещё много вкусной еды.

— Ух ты! У нас праздник?

— Праздник? Ну... конечно. Давай устроим праздник.

Он улыбнулся и погладил её по волосам.

— Я должен тебе кое-что сказать, но я приберегу это до нашего сегодняшнего праздника.

— Хорошо! Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, — ответила она, крепко сжимая его руку, чтобы укрепить свою решимость.

Она собиралась рассказать ему всё сегодня вечером.

Она больше не хотела трусить.

— Я скоро вернусь, дитя. Отдохни немного, и увидимся вечером. — Лучезарно улыбаясь, он повернулся, чтобы уйти.

Когда он уже собирался закрыть дверь в её комнату, она крикнула:

— Дядя Билл! Дядя Билл!

Вздрогнув, он быстро обернулся и увидел, что она хихикает, как озорной ребенок.

— Я просто пошутила! Будь осторожен, увидимся вечером, дядя Билл.

Снова надев очки, чтобы видеть его лицо, она помахала ему на прощание.

— Я погляжу, ты всё ещё маленькое дитя, — проворчал он, прежде чем помахать ей в ответ. — До скорой встречи, малышка.

***

Еще одна пуля попала в цель.

Вражеский офицер, который секунду назад стрелял в солдат Берга, рухнул на землю ещё до того, как из ствола его пистолета перестал подниматься дым. Майор Герхардт опустил пистолет. На его лице не отразилось ничего особенного.

—Вон там! Они убегают! — крикнул солдат, который прочесывал улицы после боя.

Двое солдат в ловитанской форме бежали так быстро, как только могли, к углу улицы.

Заметив, что на остановке, к которой они бежали, их ждал боевой конь, Матиас прищурился.

Вместо того чтобы броситься в погоню за солдатами, он снова поднял пистолет и направил его в сторону лошади. Точнее, он прицелился в витрину магазина, перед которой стояла лошадь.

Испуганная звуком бьющегося за спиной стекла, лошадь понеслась галопом прочь. Когда солдаты, которые планировали скрыться на этой лошади, споткнулись, солдаты Берга догнали их и окружили.

Матиас подал знак рукой, чтобы они подождали, а затем начал приближаться. Там был мужчина средних лет, смотревший на небо с растерянным выражением лица. Он был генералом и командовал силами обороны крепости.

Останавливаясь перед ними, Матиас вежливо кивнул вражескому генералу.

— Битва окончена, — сказал он на ловитанском, на котором говорил бегло, но с сильным акцентом.

— Вы согласны?

Генерал глубоко вздохнул. Если он сдастся, битва будет окончена. Оставшиеся ловитанские солдаты станут пленниками, но, по крайней мере, их жизни будут сохранены. Однако, если они позволят солдатам Берга захватить крепость, что станет с Сиенной?

Он размышлял над этой дилеммой, хотя и понимал, что у него нет реального выбора. Тем временем офицер, который тихо кипел от злости рядом с ним, достал пистолет.

Заметив это, солдат из Берга крикнул:

— Майор! — Раздался выстрел.

***

Хотя у Лейлы не было аппетита, она встала и съела один из персиков, которые купил для неё дядя Билл. Как только сладкий сок коснулся её вкусовых рецепторов, чувство голода вернулось к ней.

Съесть ещё один персик? Или лучше оставить его на потом?

Она задумчиво посмотрела на корзинку с оставшимися персиками. Когда она наконец решилась и взяла ещё один персик, то услышала знакомый гулкий звук снаружи.

Вздрогнув, она уронила персик, и он закатился под стол.

Удивлённая, она тщетно надеялась, что это всего лишь её воображение. Она услышала громкий звук, поэтому сильно испугалась.… Однако, прежде чем она смогла закончить свою мысль, она инстинктивно закричала.

Взрывы были так близко, что она чувствовала вибрацию в своём теле. Ей показалось, что пол начал дрожать, и вскоре она услышала звуки падающих и разбивающихся предметов в квартире.

Она забралась под стол и сжалась в комочек. Её сердце бешено колотилось.

Вместо того чтобы рыдать от страха, она попыталась вспомнить, чему её учили:

— Когда начнется воздушная тревога, покинь жилой дом и спрячься в ближайшем подвале.

«Я смогу это сделать», — подумала она. — «Я снова спущусь в церковный подвал, как сказал дядя Билл. Да. Мне просто нужно выбежать отсюда и добраться туда, и я буду в безопасности.»

Когда с противоположной стороны улицы донесся звук бьющегося стекла, она вылезла из-под стола и в панике побежала к входной двери квартиры. Краем глаза она увидела, что в небе над домом пролетают боевые самолеты. Крыши зданий на другой стороне улицы были наполовину разрушены.

Стиснув зубы, она начала торопливо спускаться по лестнице на дрожащих ногах.

***

В тишине, наступившей после выстрела, один из мужчин упал замертво. Из его головы потекла тёмная кровь, окрасив землю. Его всё ещё открытые глаза были похожи на бездонную яму. Его пистолет, из которого он не успел выстрелить, вскоре пропитался его собственной кровью.

Матиас посмотрел на него сверху вниз. На его лице, забрызганном кровью человека, которого он только что убил, не было никакого выражения.

Когда дым из ствола его пистолета рассеялся, он убрал его обратно в кобуру и снова посмотрел на генерала. Несколько других солдат нервно сглотнули.

— Эта битва окончена, — сказал Матиас, в точности повторив своё предыдущее заявление. Он протянул руку к генералу, выглядевшему испуганным, как будто хотел пожать ему руку.

—Боже милостивый... — пробормотал генерал, посмотрев на небо, прежде чем закрыть глаза. Через мгновение он снова открыл глаза и покорно вложил свой жезл в протянутую руку молодого офицера, стоявшего перед ним.

Капитуляция генерала - это было официальное признание поражения. Пройдёт совсем немного времени, и на берегу Сиенны будет развеваться флаг Берга.

Налитые кровью глаза генерала наполнились слезами.

Матиас, наблюдавший за ним с расстояния в несколько шагов, вежливо поклонился. Генерал Ловиты ответил тем же жестом.

— Сожалею о нём, — сказал Матиас, бросив взгляд на мертвого офицера, прежде чем отвернуться. Это был довольно сухой и спокойный тон, каким можно говорить о человеке, которого он только что убил.

Матиас и другие солдаты, сопровождавшие его, взяли генерала Ловиты, который теперь был их пленником, и вышли на городскую площадь.

Остальные солдаты Берга громко зааплодировали, когда увидели их. Однако Матиасу всё это казалось чем-то из далекого мира, не имеющего к нему никакого отношения. Победа, слава, честь - всёэто казалось ему бессмысленным с тех пор, как началась война. С самого начала у него была только одна цель, и победа была всего лишь средством достижения этой цели.

— Лейла, — пробормотал он.

Мало-помалу он становился к ней всё ближе.

Он поднял жезл вражеского генерала и провозгласил победу. Как только он это сделал, флаг Ловиты был спущен с флагштока на площади, а на его месте был поднят флаг империи Берг.

Даже когда вражеский генерал произносил свои поздравления, Матиас не думал ни о чём, кроме Лейлы. Даже если бы он потерял её навсегда, она навсегда принадлежала бы ему.

Лейла была в безопасности. Он был уверен в этом. Конечно, с его стороны было нелепо проявлять такую уверенность.

Они были в самом разгаре войны. В любой момент мог погибнуть кто угодно. Никто не мог гарантировать безопасность хрупкой, беззащитной женщины, живущей в городе, который постоянно подвергался воздушным налетам.

Однако это была не просто женщина, это была Лейла. Его Лейла. Таким образом, она была в безопасности. Для него это было вопросом веры. Ему не нужны были доказательства, чтобы понять, что это правда.

Когда горожане начали выходить из укрытий и по одному собираться на городской площади, Матиас объявил, что оккупационные силы будут гарантировать безопасность горожан до тех пор, пока они не совершат никаких враждебных действий или не окажут бессмысленного сопротивления.

Стоя на краю подиума, он смотрел на вечернее небо, в котором взлетала стая птиц. На его окровавленном лице появилась слабая улыбка.

Они были практически в Сиенне.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*