Плачь | глава 123 (Новелла)

— Неужели вам не больно? — Импульсивно спросил Кайл, закончив обрабатывать рану герцога антисептиком.

Хирургов вызвали в другие казармы, а все остальные офицеры ушли после лечения, оставив Кайла и герцога наедине.

Кайл спрашивал не из-за беспокойства о боли герцога. Он был просто ошеломлен тем, что, несмотря на пулевое ранение в руку, герцог вёл себя так спокойно и безразлично.

Герцог уставился на него, ничего не сказав в ответ. На его губах появилась слабая улыбка. Кайлу потребовалось всё его самообладание, чтобы не вонзить ножницы, которые он держал в руке, в шею герцога.

Здесь, на фронте, герцог казался совершенно другим человеком, не похожим на того человека, которого Кайл видел в последний раз, когда был в Арвисе. Или, скорее, герцог, казалось, вернулся к своему обычному состоянию.

Когда Кайл услышал, что его отец выражает беспокойство по поводу здоровья герцога, он почувствовал проблеск надежды. Возможно, герцог, наконец, почувствовал долю вины за своё обращение с Лейлой. Кайла это не касалось, но он всё ещё надеялся, что так оно и есть, ради Лейлы. Однако теперь выяснилось, что он всё ещё совершенно не раскаивался. Кайлу было жаль Лейлу, ведь герцог, всё ещё был безжалостен.

Закончив зашивать рану, Кайл отступил на шаг, стиснув зубы, чтобы подавить гнев. Герцог небрежно опустил рукав и встал, затем налил немного бренди в бокал и обернулся. Он был похож не столько на солдата в разгар войны, сколько на джентльмена из высшего общества, каким всегда был.

— Тебе налить? — он спросил.

Кайл чуть не расхохотался.

— Мы с вами не из тех, кто может выпить и хорошо провести время, майор.

— Тогда давай же выпьем и проведём время плохо.

Кайл нахмурился.

«Он что, издевается надо мной?»

Герцог с довольным видом улыбнулся, налил второй бокал и протянул ему.

Разозлившись, Кайл осушил бокал одним глотком. Крепкий бренди обжёг ему горло.

— У вас довольно хорошее настроение для человека с пулевым ранением, майор.

— Конечно, я рад. — Герцог поставил бокал на стол, сделав глоток, затем медленно надел пальто. — Мы почти в Сиенне, — добавил он мягким голосом.

«Вот ублюдок», — с содроганием подумал Кайл, ставя пустой стакан на стол.

Герцог тоже допил свой бокал. Несмотря на то, что его рана, должно быть, была довольно болезненной, он не выказывал никаких признаков страданий, за исключением того, что двигался немного медленнее обычного.

Оказалось, что этот выдающийся джентльмен был также выдающимся солдатом. Он хорошо спал, хорошо ел и хорошо убивал. Тот факт, что его повысили из капитана в майора всего через несколько месяцев после начала войны, свидетельствовал о его высоком мастерстве.

Иногда он казался по-настоящему воодушевленным. В такие моменты Кайл мог понять, почему вражеские солдаты называли его демоном. Казалось, что Кайл был не одинок в этом мнении, поскольку другим солдатам, казалось, было трудно общаться с ним. Даже его старшие офицеры, казалось, боялись его.

Тем не менее, несмотря на это, он был способным командиром, и, отправляясь с ним в бой, у него было больше шансов вернуться живым. Уже одно это вызывало у него определенное уважение и признание. Хотя, конечно, его самого, казалось, это совершенно не волновало.

«Тогда чему он так рад?» — Кайл задумался, но не смог придумать ни одной причины, по которой герцог мог бы радоваться тому, что они приближаются к Сиенне.

По правде говоря, "счастлив" было неподходящим словом для этого. Настроение герцога, казалось, странно улучшилось, но он по-прежнему выглядел холодным и серьезным. Кайл был просто рад, что ему не пришлось видеть в нём врага.

Если бы герцог сохранял бодрость духа, то к концу войны семья Герхардт, вероятно, внесла бы ещё одного героя в историю империи Берг.

— Можете идти, — сказал герцог, давая понять, что их короткий разговор окончен.

Кайл бесцеремонно отдал ему честь и ушел. Шагая по темной дороге под стрекотание сверчков, он поднял глаза к звездному чужому небу и помолился, сначала он помолился за безопасность Лейлы. Затем он взмолился, чтобы следующая пуля пронзила сердце герцога.

Было уже за полночь, когда люди, наконец, начали выходить из подвала церкви, где они укрывались. Теперь, когда воздушный налет прекратился, город погрузился в безмятежную темноту. Однако даже в темноте сохранялась зловещая атмосфера, исходившая от колокольни на площади, которая была разрушена во время бомбардировки.

— Я не могу поверить, что это произошло на самом деле, — пробормотал Билл.

Пока армия Берга продвигалась по суше, распространился слух, что Белофф, одна из других великих держав Северного альянса, собирается использовать флот для блокады и бомбардировки Сиенны с моря. Не желая в это верить, большинство из них отвергли это как ложь, распространяемую врагом, но теперь печальная правда была очевидна.

— По крайней мере, эти ублюдки Белоффы оказали нам услугу.

Теперь этот громкий звонок больше не будет нас беспокоить, — сказал Билл, пытаясь разрядить обстановку, поскольку Лейла все ещё выглядела напуганной.

Она поправила очки и посмотрела на разрушенную башню, затем слабо хихикнула, что он был рад услышать.

— Ты прав, — ответила она, пытаясь улыбнуться, хотя её сердце всё ещё тревожно колотилось.

— А я только начинала привыкать к этому. Мне будет этого не хватать.

Сначала они подумали, что им повезло найти хорошую, чистую квартиру за удивительно низкую арендную плату. Однако им не потребовалось много времени, чтобы понять, почему арендная плата была такой низкой. Это было из-за колокольни на площади.

Каждый час колокол звонил с оглушительной громкостью. Но теперь колокольни не было. Осталась лишь дешевая и тихая квартира.

Этот факт принёс им некоторое облегчение.

— Хорошо, тогда забирайся ко мне на спину. Пойдём домой, — сказал Билл, наклоняясь к ней. Только тогда Лейла поняла, что на ней нет обуви. Она выглядела расстроенной.

— Нет! Я могу идти. Мои носки плотные.

— Не глупи. Забирайся ко мне на спину. Если будешь продолжать в том же духе, мы проведём на улице всю ночь.

— Нет, правда! Я хочу пройтись пешком. Я хочу прогуляться. Я не думаю, что смогу заснуть, если не пройдусь пешком.

Пока они отчаянно спасались от воздушного налёта, она осознала некоторые вещи, на которые раньше не обращала внимания.

На ней не было поддерживающего пояса, а платье было сшито из тонкого материала. Она намеренно купила одежду, которая была ей немного велика, но она боялась, что это всё равно будет заметно.

Я должна сказать ему. Я знаю это. Но как мне рассказать ему об этом, в такой ситуации?

Когда она подумала, что вот-вот расплачется от чувства вины, дядя Билл встал, отряхнулся и небрежно сказал:

— Хорошо, упрямица.

— Прости меня, дядя Билл.

— За что ты извиняешься? Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке?

Он с беспокойством посмотрел на её шерстяные носки. Она уверенно направилась к нему, чтобы успокоить. Он рассмеялся и одобрительно кивнул ей.

Они медленно пошли по улице, держась за руки. Кроме колокольни на площади, другие здания не сильно пострадали. Лейла заметила, что пилоты истребителей были такими же некомпетентными, как шеф-повар в ресторане напротив их дома, что заставило Билла от души рассмеяться. Они оба изо всех сил старались улыбаться.

— Они не вернутся, так что не волнуйся, — солгал он.

— Хорошо, я не буду волноваться, — ответила она, присоединяясь ко лжи.

Сверчки стрекотали в темноте, пока они шли к дому.

— Дядя Билл?

— Да?

— Как насчет того, чтобы поговорить о том, что нам нравится пока мы гуляем?

— О том, что нам нравится?

— Да. Думая о том, что нам нравится, мы чувствуем себя лучше. Давай рассказывать по очереди.

— Что за чушь?

— Я начну. На первом месте для меня... ты, дядя Билл!

Её лицо, казалось, светилось под звездным небом.

— Хорошо, — ответил он, — тогда для меня это… ребенок из нашей семьи.

— Ребенок? Ты имеешь в виду меня? Я уже давно стала взрослой.

— Давно стала взрослой? Тьфу. Тебе ещё предстоит пройти долгий путь, малыш.

Тихая летняя ночь была наполнена звуками других вещей, которые она любила и с которыми он тоже был хорошо знаком: птиц… цветов... деревьев… мороженого... детективных романов… первого снега зимой.

Однако каждый раз, когда наступала очередь Билла, он повторял одно и то же:

— Лейла… Лейла… Лейла.

Она была сокровищем его жизни.

— Это жульничество, дядя Билл! Ты не можешь постоянно давать один и тот же ответ.

Несмотря на её жалобу, это имя было единственным честным ответом, который он мог дать.

Он услышал новость о воздушном налёте, когда шёл домой с работы. Когда он в панике побежал домой и заключил Лейлу в объятия, он понял, что чувствует себя её отцом.

Пока она была жива, он был не против умереть. Если бы представился шанс отдать свою жизнь, чтобы спасти её, он бы с радостью воспользовался им без колебаний.

Пока она могла жить хорошей жизнью, ему было всё равно, останется он в живых или умрёт.

Его глаза дрожали, когда он смотрел на неё. Спокойное, невинное выражение её лица заставило его сердце сжаться ещё сильнее.

Прежде чем она успела поднять глаза и увидеть выражение его лица, он быстро поднял голову и посмотрел вперёд.

У него возникло очень странное чувство, но он не был уверен, почему. Было ли это из-за жестокого мира, который пытался убить эту бедную девушку? Было ли это из-за него самого и его неспособности быть ей достойным отцом? Или это было из-за его сожаления о том, что он сбежал из Арвиса, не успев убить герцога?..

— Дядя Билл? — сказала она, сжимая его руку. Он очнулся от оцепенения и увидел, что они добрались до жилого дома. Ему не понравился нервный взгляд, который она бросила на него, и он выдавил из себя ещё один сердечный смешок.

— Все было так, как ты и говорила, Лейла. От разговоров об этих глупостях я почувствовал себя намного лучше, — сказал он, солгав в очередной раз.

— Я тоже, дядя Билл.

К счастью, она, похоже, не поняла, что он лжёт.

Она улыбнулась ему. Как всегда, её улыбка была очень милой.

Когда стало известно, что передовой кавалерийский батальон захватил мосты и дороги, всем бригадам, которые были разделены на северные и восточные, был отдан приказ наступать.

Пехотной роте под командованием майора Герхардта была поставлена задача прорваться в центр вражеской крепости после артиллерийского обстрела. Когда грохот минометов, разбивающих крепостные стены, прекратился, это был сигнал к наступлению.

Матиас посмотрел на затянутое плотными облаками пыли небо впереди. Грохот огромных осадных мортир, разрушающих стены крепости, был слышен даже с того отдаленного места, где ждала его пехота. Каждый раз, когда минометный снаряд попадал в цель, от каменной стены, веками охранявшей город, исчезала ещё одна секция. Как только крепость падет, она станет воротами в Сиенну. Возможно, им удастся захватить город всего за две недели, или максимум за месяц.

—Я думаю, они почти закончили! — крикнул разведчик, смотревший в бинокль на крепость, находящуюся под артиллерийским обстрелом.

Пехотинцы начали нервничать, поскольку приближалось время боя. Они все разом повернулись, чтобы посмотреть на своего командира роты. Вскоре тяжелую тишину прорезал пронзительный звук горна, возвещавший о начале атаки.

Матиас, не меняя выражения лица, немедленно двинулся в путь. Задачей его роты было проникнуть за крепость, уничтожить всех вражеских солдат, затаившихся в засаде, и водрузить имперский флаг на только что захваченной территории. Если их миссия увенчается успехом, следующий флаг, который они установят, будет в Сиенне.

Слабая улыбка появилась на губах Матиаса, когда он пробормотал:

—Лейла. —Однако его глаза оставались серьёзными, когда он смотрел на юг, в сторону отдалённого места, которое он должен был занять.

Незадолго до этого они получили сообщение о том, что боевые самолеты Белоффа совершили воздушный налет на Сиенну. Другие солдаты Берга обрадовались известию об успешном налете, но сердце Матиаса упало.

Лейла должна была жить, пока он не найдёт её и не убьет лично. До тех пор он не хотел, чтобы кто-то прикасался к ней, будь то союзник или враг, или даже сам Бог.

Таким образом, Матиас планировал отправиться к ней как можно скорее, даже если это означало превратиться в монстра, или демона.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*