Марат Удовиченко и Михаил Попов. Обсуждение тридцать седьмого тома Полного собрания сочинений В.И.Ленина (ч.2)

БУДНИ РУКОВОДИТЕЛЯ ПРОЛЕТАРСКОГО ГОСУДАРСТВА

Предыдушая, первая часть, находится здесь.

Мы строим власть из элементов, оставленных нам капитализмом. Мы не можем строить власть, если такое наследие капиталистической культуры, как интеллигенция, не будет использовано. Теперь мы можем отнестись к мелкой буржуазии, как к доброму соседу, находящемуся под строгим контролем государственной власти. Тут задачей сознательного пролетариата является понять, что господство не означает того, что он сам выполнит все эти задачи”.

— Видите, тут ни о каком соглашении речи не идёт.

— “Когда меньшевики нас укоряют, что среди советских служащих масса примазавшихся, нечестных, даже в общегражданском смысле, элементов, мы говорим им: откуда же нам взять лучших, как сделать нам, чтобы лучшие люди сразу в нас поверили.

… Я говорю: раз находятся такие люди, которые переходят в таких широких размерах от вчерашней враждебности к сегодняшней нейтральности и к добрососедским отношениям, нам нужно продолжать свою пропаганду.

Мы говорим: со всяким человеком разумно договорись.

Мы говорим, что мы должны идти путем соглашения с людьми, которые умеют гораздо лучше нас устраивать лавки.

Мы указывали, что ради интересов дела мы намерены были использовать не только профсоюзы вообще, но и союз торгово-промышленных служащих, а торгово-промышленные служащие всегда были опорой буржуазного строя. Но раз эти люди прибегают к нам и говорят: мы согласны жить в добрососедских отношениях, встречайте их радушно, нужно взять протянутую руку, рука от этого не отвалится”.

— Диктатура пролетариата означает самое решительное подавление антисоциалистических элементов и самые добрые отношения с теми, кто не воюет с советской властью.

— Итак, мы добрались до брошюры “Пролетарская революция и ренегат Каутский”.

“В сущности, основная теоретическая ошибка Каутского в его брошюре о диктатуре пролетариата состоит именно в тех оппортунистических извращениях учения Маркса о государстве, которые подробно вскрыты в моей брошюре «Государство и революция»”.

— Сейчас необходимо установить союз с интеллигенцией. А в это время, так называемые марксисты, которые выставляют себя более революционными, чем Ленин, чем большевики, выступают и говорят, что неправильно так делать, это не по-марксистски. Каутского лучше читайте! Поэтому данная работа очень важна, чтобы успешно привлекать на свою сторону представителей интеллигенции.

— “... Заглавие брошюры Каутского есть всё же «Диктатура пролетариата». Что в этом именно суть учения Маркса, это общеизвестно. И Каутскому пришлось, после всей болтовни не на тему, привести слова Маркса о диктатуре пролетариата.

Как это проделал «марксист» Каутский, это уже прямая комедия! Слушайте: «На одно слово Карла Маркса опирается тот взгляд» (который Каутский объявляет презрением к демократии) — так буквально значится на стр. 20. А на стр. 60-ой это повторено даже в такой форме, что (большевики) «вспомнили вовремя словечко» «о диктатуре пролетариата, употреблённое Марксом однажды в 1875 году в письме».

Вот это «словечко» Маркса: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».

Во-первых, назвать это знаменитое рассуждение Маркса, подводящее итог всему его революционному учению, «одним словом» или даже «словечком» — значит издеваться над марксизмом, значит отрекаться от него полностью.

Нельзя забывать, что Каутский знает Маркса почти наизусть, что, судя по всем писаниям Каутского, у него в письменном столе или в голове помещен ряд деревянных ящичков, в которых всё написанное Марксом распределено аккуратнейшим и удобнейшим для цитирования образом. Каутский не может не знать, что и Маркс и Энгельс и в письмах и в печатных произведениях говорили о диктатуре пролетариата многократно…”

— Есть такие люди, которые называют себя марксистами, выписавшие и запомнившие отдельные положения, держат в отдельных ящичках и иногда достают их. А полной картины диалектики движения мысли у них нет.

— “Каутскому приходится буквально мошенничать на каждом шагу, чтобы прикрывать свое ренегатство!

И заметьте, как он показал здесь нечаянно свои ослиные уши: он написал: «мирно, т. е. демократическим путём»!!”

— Насилие, применённое большинством к меньшинству, он не признаёт демократическим действием.

— “Но довольно. Перечислить все отдельные нелепости, до которых договаривается Каутский, вещь невозможная, ибо у него в каждой фразе бездонная пропасть ренегатства.

Итог: Каутский извратил самым неслыханным образом понятие диктатуры пролетариата, превратив Маркса в дюжинного либерала, т. е. докатился сам до уровня либерала, который болтает пошлые фразы о «чистой демократии», прикрашивая и затушёвывая классовое содержание буржуазной демократии, чураясь всего более революционного насилия со стороны угнетённого класса. Когда Каутский «истолковал» понятие «революционной диктатуры пролетариата» таким образом, что исчезло революционное насилие со стороны угнетённого класса над угнетателями, то в деле либерального искажения Маркса был побит всемирный рекорд. Ренегат Бернштейн оказался щенком по сравнению с ренегатом Каутским”.

— Каутский не только высказал свои позиции, он пытается так препарировать учение Маркса, чтобы Маркс был изображён в духе самого Каутского.

— “Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о «чистой демократии», пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии.

Не только древнее и феодальное, но и «современное представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом» (Энгельс в его сочинении о государстве).

Возьмите основные законы современных государств, возьмите управление ими, возьмите свободу собраний или печати, возьмите «равенство граждан перед законом», — и вы увидите на каждом шагу хорошо знакомое всякому честному и сознательному рабочему лицемерие буржуазной демократии.

Возьмите устройство государства. Каутский хватается за «мелочи» вплоть до того, что выборы «непрямые» (в Советской конституции), но сути дела не видит. Классовой сущности государственного аппарата, государственной машины, он не замечает”.

— Каутский искажает суть марксизма. Он не понимает, что такое демократия. Государственная власть всегда является классовой. Демократия — это форма государства.

— Трудно поверить, что он этого не понимает.

— Почему трудно? Вот, например, демократия при рабовладельческом строе распространяется только на рабовладельцев. Демократия — власть народа, но рабов за людей не считают. Так и Каутский: он рабочих и крестьян за людей, за народ не считает.

— “Каутский рассуждает следующим образом: «Эксплуататоры составляли всегда лишь небольшое меньшинство населения».

Это бесспорная истина. Если рассуждать по-марксистски, то приходится сказать: эксплуататоры неминуемо превращают государство (а речь идёт о демократии, то есть об одной из форм государства) в орудие господства своего класса, эксплуататоров, над эксплуатируемыми.

Если рассуждать по-либеральному, то придётся сказать: большинство решает, меньшинство повинуется”.

— А Маркс говорил, что представителям угнетённого класса один раз в пять лет позволяют решить, кто из представителей угнетающего класса будет представлять и подавлять их в парламенте. При буржуазном строе вся система организации власти является антидемократической. Лживое государство лживо отображает положение вещей. А кто такой Каутский, раз он распространяет эту ложь? Он сошёл с позиций марксизма и стал распространять буржуазную ложь.

— “«... Таким образом, — заключает Каутский, — советская организация есть одно из важнейших явлений нашего времени. Она обещает приобрести решающее значение в великих решительных битвах между капиталом и трудом, к которым мы идём навстречу.

Но вправе ли мы требовать от Советов еще большего? Большевики, которые после ноябрьской (по новому стилю, т. е., по-нашему, октябрьской) революции 1917 года приобрели вместе с левыми социалистами-революционерами большинство в русских Советах рабочих депутатов, перешли после разгона Учредительного собрания к тому, чтобы из Совета, который был до тех пор боевой организацией одного класса, сделать государственную организацию. Они уничтожили демократию, которую русский народ завоевал в мартовской (по новому стилю, по-нашему, в февральской) революции. Соответственно этому, большевики перестали называть себя социал-демократами. Они называют себя коммунистами»”.

Тут даже комментировать нечего.

— Ренегат — человек, который ушёл назад, отступник. Он был марксистом и перестал им быть, перешёл на позиции противоположного класса.

— “В практически-политическом отношении идея, что Советы необходимы, как боевая организация, но не должны превращаться в государственные организации, ещё бесконечно более нелепа, чем в теоретическом”.

— Не только нелепа, но и вредна!

— “Он цитирует «тезисы об Учредительном собрании», которые были написаны мной и опубликованы в «Правде» 26.XII. 1917.

«Республика Советов является не только формой более высокого типа демократических учреждений (по сравнению с обычной, буржуазной республикой при Учредительном собрании, как венце её), но и единственной формой, способной обеспечить наиболее безболезненный переход к социализму» (Каутский опускает слово «обычной» и вступительные слова тезиса: «для перехода от буржуазного строя к социалистическому, для диктатуры пролетариата»).

Процитировав эти слова, Каутский с великолепной иронией восклицает: «Жаль только, что к этому выводу пришли лишь после того, как оказались в меньшинстве в Учредительном собрании. Раньше никто не требовал его более бурно, чем Ленин».

Так сказано буквально на стр. 31-ой книги Каутского!

Ведь это же перл! Только сикофант буржуазии мог представить дело так лживо, чтобы читатель получил впечатление, будто все разговоры большевиков о более высоком типе государства суть выдумка, появившаяся на свет после того, как большевики оказались в меньшинстве в Учредительном собрании!!”

— Надо было изжить иллюзии и показать людям, за что выступает Учредительное собрание. Что большевики и сделали. Когда всем стало ясно, что Учредительное собрание против большинства, его можно было распустить.

— “Каутский умалчивает о 2-ом тезисе. А второй тезис гласит: «Выставляя требование созыва Учредительного собрания, революционная социал-демократия с самого начала революции 1917 года неоднократно подчёркивала, что республика Советов является более высокой формой демократизма, чем обычная, буржуазная республика с Учредительным собранием».

Чтобы представить большевиков беспринципными людьми, «революционными оппортунистами» (это выражение, не помню, в какой связи, употребляет где-то в своей книге Каутский), господин Каутский скрыл от немецких читателей, что в тезисах есть прямая ссылка на «неоднократные» заявления!

Если Каутский, как теоретик, совершенно отрекся от марксизма, то он мог бы, как историк, рассмотреть вопрос о борьбе Советов с Учредительным собранием”.

— Бернштейн говорил, что он марксист, но представляет новое прочтение. То есть он — ревизионист. А здесь можно сказать, что Каутский от марксизма вообще отрёкся! Поэтому он ренегат.

— “... Лозунг «вся власть Учредительному собранию» стал на деле лозунгом кадетов и калединцев и их пособников”.

Далее подзаголовок “Советская конституция”.

“Каутского интересует исключительно формально-юридическая сторона дела, так что, читая его рассуждения о Советской конституции, невольно вспоминаешь слова Бебеля: юристы, это — насквозь реакционные люди. «В действительности, — пишет Каутский, — капиталистов одних нельзя сделать бесправными. Кто такой капиталист в юридическом смысле? Имущий? Даже в такой далеко ушедшей по пути экономического прогресса стране, как Германия, пролетариат которой столь многочисленен, учреждение Советской республики сделало бы политически бесправными большие массы. В 1907 году в Германской империи число занятых промысловым трудом и их семей в трех больших группах — сельское хозяйство, промышленность и торговля — составляло около 35 миллионов в группе служащих и наёмных рабочих, а в группе самостоятельных 17 миллионов. Следовательно, партия вполне может быть большинством среди наёмных рабочих, но меньшинством в населении» (стр. 33).

Вот — один из образчиков рассуждений Каутского. Ну разве же это не контрреволюционное хныканье буржуа? Почему вы всех «самостоятельных» зачислили в бесправных, господин Каутский, когда вы прекрасно знаете, что громаднейшее большинство русских крестьян наёмных рабочих не держит, значит, прав не лишается? Разве это не фальсификация?”

— Каутский-то не юрист, а Ленин как раз юрист!

— “С глубоким нравственным возмущением наш учёнейший Иудушка Головлев рассказывает немецким рабочим, что 14. VI. 1918 г. Всероссийский ЦИК Советов постановил исключить из Советов представителей партии правых эсеров и меньшевиков. «Это мероприятие, — пишет Иудушка Каутский, весь горя от благородного негодования, — направляется не против определённых лиц, которые совершили определенные наказуемые действия... Конституция Советской республики ни слова не говорит о неприкосновенности депутатов — членов Советов...» (стр. 37).

Нам, русским большевикам, надо было сначала обещать неприкосновенность Савинковым и К°, Либерданам с Потресовыми («активистам») и К°, потом написать уголовное уложение, объявляющее «наказуемым» участие в чехословацкой контрреволюционной войне или союз на Украине или в Грузии с немецкими империалистами против рабочих своей страны, и только потом, на основании этого уголовного уложения, мы были бы вправе, согласно «чистой демократии», исключать из Советов «определенных лиц»”.

Следующий раздел “Что такое интернационализм?”

“Итак, интернационализм Каутского и меньшевиков состоит вот в чём: от империалистского буржуазного правительства требовать реформ, но продолжать его поддерживать, продолжать поддерживать ведомую этим правительством войну, пока все воюющие не приняли лозунга: без аннексий и контрибуций.

Старые «теории» меньшевиков о буржуазном характере русской революции, т. е. старое искажение марксизма меньшевиками (в 1905 году отвергнутое Каутским!), теперь вновь подогреты нашим теоретиком.

«Крестьяне составляют, по Советской конституции, большинство населения, имеющего право участвовать в законодательстве и управлении. То, что нам выставляют как диктатуру пролетариата, оказалось бы, если бы это было проведено последовательно и если бы один класс, вообще говоря, мог непосредственно осуществлять диктатуру, что осуществимо лишь для партии, — это оказалось бы диктатурой крестьянства» (стр. 35).

Прекрасно, господин Каутский! Каковы же должны были бы быть, по вашему просвещённому мнению, отношения пролетарской партии к мелкобуржуазному крестьянству? Об этом наш теоретик предпочел помолчать, — должно быть, вспомнив пословицу: «слово — серебро, молчание — золото».

Вместо «экономического анализа» это — каша и путаница первого сорта. Вместо марксизма это — обрывки либеральных учений и проповедь лакейства перед буржуазией и перед кулаками.

Завершив буржуазно-демократическую революцию вместе с крестьянством вообще, пролетариат России перешел окончательно к революции социалистической, когда ему удалось расколоть деревню, присоединить к себе её пролетариев и полупролетариев, объединить их против кулаков и буржуазии, в том числе крестьянской буржуазии”.

— Всё это Ленин до этого уже писал, разъяснял. Но Каутский же не читает, он же важный теоретик.

— “Каутский путается, не умея поставить ни одного вопроса! С одной стороны, он не смеет сказать, что пролетарии должны были разойтись с крестьянством в вопросе об уравнительности, ибо он чувствует нелепость подобного расхождения (да притом в 1905 году Каутский, когда он не был ещё ренегатом, ясно и прямо отстаивал союз рабочих и крестьян, как условие победы революции). С другой стороны, Каутский цитирует сочувственно либеральные пошлости меньшевика Маслова, который «доказывает» утопичность и реакционность мелкобуржуазного равенства с точки зрения социализма и умалчивает о прогрессивности и революционности мелкобуржуазной борьбы за равенство, за уравнительность, с точки зрения буржуазно-демократической революции”.

— Мы удивляемся сейчас, как руководители советского государства изменили ему? Но ведь и история революционного движения показывает нам, что явление это не редкое. Маркса, Энгельса, Ленина можно считать великими и потому, что они, не будучи рабочими, последовательно всю жизнь научно отстаивали интересы передового класса, а не лично свои, как представители другого слоя, к которому они принадлежали. А Каутский, получив свой авторитет на работах Маркса, использовал затем его для борьбы с советским государством.

— Далее Ленин иронизирует: “В самом деле. Почему бы в государственную собственность превращать только крупные имения, а не все земли? Либеральная буржуазия достигает этим наибольшего сохранения старины (т. е. наименьшей последовательности в революции) и наибольшей лёгкости возврата к старому. Радикальная, т. е. доводящая до конца буржуазную революцию, буржуазия выставляет лозунг национализации земли.

Каутский «заключает»: «Сомнительно, получил ли русский пролетариат в смысле действительных практических завоеваний, не декретов, в Советской республике больше, чем он получил бы от Учредительного собрания, в котором, точно так же, как и в Советах, преобладали социалисты, хотя и другой окраски» (58).

Перл, не правда ли? Это изречение мы советуем почитателям Каутского распространить пошире среди русских рабочих, ибо лучшего материала для оценки своего политического падения Каутский дать бы не мог”.

Следующий материал “Речь на III съезде рабочей кооперации 9 декабря 1918 г.”

“Вы говорите: мы хотим независимости… Я очень хорошо знаю, что когда две группы соединяются в одну, то первое время в работе происходят некоторые шероховатости, но, тем не менее, с течением времени, когда привлечённая группа заслужит доверие привлекающей, все эти трения постепенно исчезнут. Между тем, если эти две группы останутся разделёнными, возможны постоянные междуведомственные трения. Я не понимаю одного, причём здесь независимость? Ведь все мы стоим на той точке зрения, что всё общество как в смысле снабжения, так и в смысле распределения должно представлять собой один общий кооператив.

Все слои населения, борющиеся за свою свободу, должны быть слиты в одну крепкую организацию. Мы знаем, что много ошибок сделали мы, особенно в первые месяцы после Октябрьской революции. Но теперь, с течением времени, мы будем стремиться к тому, чтобы среди населения было полное единение и полное соглашение. А для этого необходимо, чтобы все было подчинено Советской власти и все иллюзии о какой-то «независимости» как отдельных слоев, так и рабочей кооперации были возможно скорее изжиты. Эта надежда на «независимость» может существовать только там, где ещё может быть надежда на какой-нибудь возврат к прежнему”.

Следующий материал “Набросок правил об управлении советскими учреждениями”.

— Очень интересный, замечательный материал.

— “Коллегиальное обсуждение и решение всех вопросов управления в советских учреждениях должно сопровождаться установлением самой точной ответственности каждого из состоящих на любой советской должности лиц за выполнение определённых, ясно и недвусмысленно очерченных, заданий и практических работ”.

— Настолько острой стала эта проблема, что пришлось собирать специальный партийный съезд, который решал только один вопрос: о единоначалии и коллегиальности. На IX съезде пообсуждали и решили, что в экономических вопросах должно быть единоличие (слово “единоначалие” ещё не употреблялось). Можете обсуждать, сколько угодно, но когда речь идёт о выполнении принятых решений, должно быть единоличие.

— “В каждом советском учреждении должны быть вывешены не только внутри здания, но и снаружи, так чтобы они были доступны всем без всяких пропусков, правила о днях и часах приема публики. Помещение для приема обязательно должно быть устроено так, чтобы допуск в него был свободный, безусловно без всяких пропусков.

Дело обороны Советской республики настоятельно требует наибольшей экономии сил и наиболее производительного применения народного труда”.

Далее такая же инструкция о составлении книги для чтения рабочих и крестьян.

“Задание: в 2-недельный срок составить книгу для чтения крестьян и рабочих.

Книга должна состоять из отдельных, самостоятельных, представляющих каждая нечто целое, листовок в две-четыре печатных странички.

Изложение самое популярное, для самого серого крестьянина. Число листовок от 50 до 200; для первого выпуска книги — 50.

Темы: строительство Советской власти, ее политика извне и внутренняя. Например: что такое Советская власть. Как управлять страной. Закон о земле. Совнархозы. Национализация фабрик. Трудовая дисциплина. Империализм. Империалистическая война. Тайные договоры. Как мы предлагали мир. За что мы теперь воюем. Что такое коммунизм. Отделение церкви от государства. И так далее”.

“О задачах профсоюзов”.

“Тезисы Томского, Радус-Зеньковича и Ногина выражают каждый — точку зрения соответствующей «специальности», именно деятеля профессиональных союзов, комиссариата и кооперативов со страховыми кассами.

Поэтому каждая группа тезисов страдает односторонним подчёркиванием одной из сторон дела и затенением, затушёвыванием основных принципиальных вопросов.

Советская власть, как диктатура пролетариата, победила и среди пролетарских масс города и среди беднейшего крестьянства деревни, но далеко еще не охватила коммунистической пропагандой и прочной организацией ни всех профессий, ни всей массы полупролетариата.

Отсюда — особая, исключительная для данного момента важность усиленной пропаганды и организационной работы, с одной стороны, с целью распространить наше влияние на слои рабочих и служащих, которые являются наименее советскими (т. е. наиболее далекими от полного признания советской платформы), подчинить эти слои общему движению пролетариата; — а с другой стороны, с целью идейно встряхнуть и поднять, организационно сплотить наиболее неразвитые слои и элементы пролетариата и полупролетариата…

Далее, вторая основная особенность данного момента состоит в том, что строительство социалистического общества встало уже у нас на рельсы, т. е. не только определилось как задание и как ближайшая практическая цель, но и создало ряд главнейших органов этого строительства (например, совнархозы), выработало известную практику их взаимоотношения с массовыми организациями (профсоюзы, кооперативы), приобрело известный практический опыт.

Из данного положения вытекают следующие задачи профессиональных союзов в переживаемый момент.

Ни о какой «нейтральности» профсоюзов не может быть и речи.

Поэтому главная задача теперь — не в том, чтобы сломить сопротивление сильного врага, ибо такого врага среди масс пролетариата и полупролетариата в Советской России теперь уже нет, а в том, чтобы преодолеть упорной, настойчивой, более широкой просветительной и организационной работой предрассудки известных мелкобуржуазных слоёв пролетариата и полупролетариата, неуклонно расширять недостаточно ещё широкую базу Советской власти (т. е. расширять число рабочих и беднейших крестьян, непосредственно участвующих в управлении государством), просвещать отсталые слои трудящихся (не только книжкой, лекцией, газетой, а практическим участием в управлении), изыскивать новые организационные формы как для этих новых задач профессионального движения вообще, так и для привлечения несравненно более многочисленных масс полупролетариата, например беднейшего крестьянства.

Например, привлекать поголовно членов профсоюзов к деятельности государственного управления…”

— Конечно! Социализм состоит в том, чтобы управляли трудящиеся.

— Следующий материал “Маленькая картинка для выяснения больших вопросов”.

“Товарищ Сосновский, редактор «Бедноты», принёс мне замечательную книгу… Это — книга товарища Александра Тодорского: «Год — с винтовкой и плугом»… Автор описывает годовой опыт деятельности руководителей работы по строительству Советской власти в Весьегонском уезде…

Надо пошире распространить эту книгу и выразить пожелание, чтобы как можно большее число работников, действовавших в массе и с массой, в настоящей гуще живой жизни, занялись описанием своего опыта. Издание нескольких сотен или хотя бы нескольких десятков лучших, наиболее правдивых, наиболее бесхитростных, наиболее богатых ценным фактическим содержанием из таких описаний было бы бесконечно более полезно для дела социализма, чем многие из газетных, журнальных и книжных работ записных литераторов, сплошь да рядом за бумагой не видящих жизни.

Ибо то, что поняли товарищи в захолустном Весьегонске, сплошь да рядом упорно не понимают советские работники столиц.

Да, кооперация есть аппарат буржуазного общества, выросший в атмосфере «лавочничества», воспитавший руководителей в духе буржуазной политики и буржуазного миросозерцания, дающий поэтому высокий процент белогвардейцев или пособников белогвардейщины. Это бесспорно. Но плохо то, когда из бесспорной истины путем упрощения и аляповатого применения ее начинают делать нелепые выводы. Мы не можем построить коммунизма иначе, как из материалов, созданных капитализмом, иначе, как из того культурного аппарата, который взращён буржуазной обстановкой и поэтому неизбежно бывает пропитан — раз речь заходит о человеческом материале, как части культурного аппарата — буржуазной психологией. В этом трудность построения коммунистического общества, но в этом же гарантия возможности и успешности его построения. Тем и отличается марксизм от старого утопического социализма, что последний хотел строить новое общество не из тех массовых представителей человеческого материала, которые создаются кровавым, грязным, грабительским, лавочническим капитализмом, а из разведённых в особых парниках и теплицах особо добродетельных людей.

Кооперация есть аппарат буржуазный. Из этого следует, что он не заслуживает политического доверия, но отнюдь не следует, что позволительно отвернуться от задачи использовать его для целей управления и строительства.

Политическое недоверие приводит к тому, что нельзя давать несоветским людям политически ответственных постов”.

Далее “Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета и Всероссийского съезда профессиональных союзов 17 января 1919 г.”

— Тоже очень интересная аудитория. ВЦИК — Всероссийский центральный исполнительный комитет. Это орган, который избирается съездом советов.

— “Товарищи, наша продовольственная политика характеризуется тремя главными актами, которые в хронологической постепенности выступают перед нами таким образом: первый — постановление об образовании комитетов бедноты, это шаг, который представляет из себя всю основу нашей продовольственной политики…

Вторым шагом, может быть, менее важным, был декрет, проведённый при участии и по инициативе наших представителей, это декрет об использовании кооперации.

Третий шаг, который знаменует нашу продовольственную политику, есть создание рабочих продовольственных организаций.

Сделать так, чтобы это управление было переходом к поголовному обучению всех трудящихся искусству управлять государством, и обучению не книжному, не газетному, не в речах и брошюрках, а к обучению на практике, чтобы каждый мог испытать свою способность взяться за это дело.

Если продовольствия недостаточно, — это значит... что это значит? Это значит, что если вы разрешите свободу торговли, при недостаточном количестве продуктов, от которых зависит жизнь или смерть населения, вы создадите бешеную спекуляцию…”

— Одни люди будут умирать, а другие станут сказочно богатыми.

— “Мы должны думать и действовать не каждый в одиночку и вразброд, ибо это есть гибель, мы должны бороться с этим стремлением, с этими привычками, которые в нас во всех, в миллионах трудящихся, оставило капиталистическое частное хозяйство, оставила система работы на рынок: — я продам, я выручу, чем больше выработаю я, тем меньше буду голодать и — тем больше будут голодать другие. Вот то проклятое наследие частной собственности, которое оставляло массы голодными даже тогда, когда продуктов в стране много, когда ничтожное меньшинство обогащалось и на богатстве и на нищете, в то время как народ бедствовал и погибал на войне”.

— Очень актуально для современной России.

— “«Объединённое заседание ВЦИК, Всероссийского съезда профсоюзов, Московского Совета, представителей фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов города Москвы принимает нижеуказанные основные положения по продовольственному вопросу и поручает Наркомпроду выработать в самом срочном порядке декреты, руководствуясь этим положением.

Подтверждается правильность и незыблемость советской продовольственной политики, заключающейся в следующем:

а) учёт и государственное распределение по классовому принципу;

б) монополия на основные продукты питания и

в) передача дела снабжения из частных рук в руки государства.

Всякий раз, когда перед Советской властью в необыкновенно трудном деле строительства социализма встают трудности, Советская власть знает только одно средство борьбы с ними: обращение к рабочим, каждый и каждый раз к более и более широким слоям рабочих. Я уже говорил, социализм может быть построен только тогда, когда в 10 и 100 раз более широкие массы, чем прежде, станут сами строить государство и строить новую хозяйственную жизнь”.

Следующий материал “Речь на митинге протеста против убийства Карла Либкнехта и Розы Люксембург 19 января 1919 г.” (краткий газетный отчёт).

“Сегодня в Берлине буржуазия и социал-предатели ликуют, — им удалось убить К. Либкнехта и Р. Люксембург. Эберт и Шейдеман, в течение 4-х лет гнавшие рабочих на убой ради грабительских интересов, теперь взяли на себя роль палачей пролетарских вождей, На примере германской революции мы убеждаемся, что «демократия» есть только прикрытие буржуазного грабежа и самого дикого насилия.

Смерть палачам!”

— А Троцкий и компания считали русскую революцию временной, а равняться предлагали на Германию. Ждите, мол, мировую революцию! А потом пришлось почти в одиночку сражаться с немецким фашизмом.

— “Доклад на II Всероссийском съезде профессиональных союзов 20 января 1919 г.”

“... Когда политическая власть перешла в руки пролетариата, профессиональным союзам приходилось выступать всё более и более в роли строителей политики рабочего класса…

И здесь, товарищи, профессиональным союзам в их работе государственного строительства приходится ставить совершенно новый вопрос — вопрос об «огосударствлении» профессиональных союзов, как назван этот вопрос в резолюции, предложенной фракцией коммунистов. Здесь профессиональным союзам больше всего приходится продумать одно из самых глубоких и знаменитых изречений основателей современного коммунизма: «чем шире и чем глубже происходящий в обществе переворот, тем многочисленнее должно быть число людей, которые этот переворот совершают, которые являются творцами этого переворота в подлинном смысле слова».

Переворот, который мы начали, который мы уже два года совершаем и который мы твёрдо решились довести до конца, — этот переворот возможен и осуществим лишь при условии, что мы достигнем перехода власти к новому классу, что на месте буржуазии, капиталистических рабовладельцев, буржуазных интеллигентов, представителей всех имущих, всех собственников, — во всей области управления, во всё дело государственного строительства, во всё дело руководства новой жизнью — с низов до верхов вступит новый класс.

Вот задача, которая стоит теперь перед нами”.

— Если мы говорим о власти рабочего класса, то какие организации должны заниматься государственным строительством? Самые крупные — профсоюзы. В этом смысле огосударствление профсоюзов.

— “Необходимо ещё и ещё расширять участие самих трудящихся в управлении хозяйством и строительстве нового производства. Если мы этой задачи не решим, если мы не превратим профессиональные союзы в органы воспитания вдесятеро более широких масс, чем теперь, для непосредственного участия в управлении государством, — тогда мы дело коммунистического строительства не доведем до конца”.

— Широкое хождение получила формула: профсоюзы — приводные ремни от партии к массам. А на самом деле это прежде всего приводные ремни от рабочих к государству. Чтобы государство крутилось так, как нужно рабочему классу.

— А от партии к массам — это меньшевистское извращение?

— От партии к массам — это тоже, конечно, правильно: партия должна обращаться к трудящимся через профсоюзы. Но на этом точку нельзя ставить. Партия должна просвещать профсоюз, обращаться к нему с тем, чтобы профсоюзы поддерживали и осуществляли государственную власть.

— “... Ставится более высокая и важная задача: научить массу управлению, не книжному, не лекциями, не митингами, научить опытом, сделать так, чтобы на место того передового слоя, который пролетариат дал из своей среды, который он поставил командовать, организовывать, входило всё больше и больше в эти ведомства, всё новые и новые слои рабочих, чтобы на место этого нового слоя пришло десять таких же”.

Материал “Все на работу по продовольствию и транспорту!”

“Теперь мы в состоянии достать значительно больше хлеба, чем необходимо для полуголодной продовольственной нормы.

Миллионы пудов хлеба ссыпаны уже в восточном районе. Задерживает их плохое состояние транспорта.

Мы можем теперь не только спастись от голода, но и накормить досыта изголодавшееся население неземледельческой России.

Дело за плохим положением транспорта и за крайним недостатком продовольственных работников.

Надо чтобы каждая организация партии, каждый профессиональный союз, каждая группа профессионально организованных рабочих или даже неорганизованных, но имеющих желание «повоевать» против голода, — чтобы каждая группа советских работников и граждан вообще поставила перед собой вопрос: что можем мы сделать для расширения и усиления всенародного похода против голода?”

— Общее дело, общая забота и общий выход из положения.

— “Ещё несколько усилий, — и мы вырвемся из цепких лап голода”.

Далее. “В народный комиссариат просвещения”.

“Прошу передать в ваши библиотечные отделы (как внешкольного образования, так и государственных библиотек и др.) нижеследующие мои дополнительные соображения по вопросу, недавно поднятому в СНК, и сообщить мне ваше (и соответствующих отделов) заключение по этому поводу.

Библиотечное дело, включающее, конечно, «избы-читальни», всякие читальни и т. п., больше всего требует вызова соревнования между отдельными губерниями, группами, читальнями и проч. и т. п.

Правильная постановка отчётности, которой потребовал теперь СНК, должна служить трём целям:

1) правдивое и полное ознакомление как Советской власти, так и всех граждан о том, что делается;

2) привлечение к работе самого населения;

3) вызов соревнования библиотечных работников. Для этой цели необходима немедленная выработка таких формуляров и форм отчёта, которые удовлетворяли бы этим целям.

К необязательным §§ должны быть отнесены, в виде вопросов, все улучшения, применявшиеся в Швейцарии и Америке (и других странах), чтобы можно было поощрять (выдачей премий ценными изданиями, комплектами и пр.) тех, кто наибольшее число улучшений и наилучше провел.

Например: 1) можете ли вы точными данными доказать рост обращаемости книг в вашей библиотеке? или 2) посещаемость вашей читальни? или 3) обмен книгами и газетами с другими библиотеками и читальнями? или 4) создание центрального каталога? или 5) использование воскресений? или 6) использование вечеров? или 7) привлечение новых слоев читателей, женщин, детей, нерусских и т. п.? или 8) удовлетворение вами справок читателя? или 9) простые и практичные способы хранения книг и газет? сбережения их? механические соединения при чтении и откладывании на место? или 10) выдачи на дом? или 11) упрощения гарантий при выдаче на дом? или 12) при посылке по почте? и т. д., и т. д., и т. под.”

Интересный материал “Ответ на запрос крестьянина”.

“В «Известиях ЦИК» от 2 февраля было помещено письмо крестьянина Г. Гулова, который ставит вопрос об отношении нашего рабоче-крестьянского правительства к крестьянам-середнякам и рассказывает про распространяемые слухи, будто Ленин с Троцким не ладят, будто между ними есть крупные разногласия и как раз насчёт середняка-крестьянина.

Товарищ Троцкий уже дал свой ответ в «Письме к крестьянам-середнякам», напечатанном в «Известиях ЦИК» от 7 февраля. Товарищ Троцкий говорит в этом письме, что слухи о разногласиях между мною и им самая чудовищная и бессовестная ложь, распространяемая помещиками и капиталистами, или их вольными и невольными пособниками. Я, с своей стороны, целиком подтверждаю заявление товарища Троцкого. Никаких разногласий у нас с ним не имеется, и относительно крестьян-середняков нет разногласий не только у нас с Троцким, но и вообще в коммунистической партии, в которую мы оба входим”.

Материал “О закрытии меньшевистской газеты, подрывавшей оборону страны”.

— Да, “долой гражданскую войну!” К кому это обращено? К противнику? Он не собирается прекращать войну. Мы должны прекратить? Тогда будут реки крови.

— “... Меньшевистская газета «Всегда Вперед» в № от 20.II. 1919 в статье «Прекратите гражданскую войну» окончательно доказала своё контрреволюционное направление.

… Те из меньшевиков, которые, не будучи лицемерными друзьями помещиков и капиталистов, обнаруживают опять бесхарактерные колебания, доводящие их до услужения Колчаку.

… Советская власть, в момент последней, решительной и самой острой вооруженной борьбы против войск помещиков и капиталистов, не может терпеть у себя людей, не желающих переносить тяжелые лишения вместе с рабочими и крестьянами, воюющими за правое дело.

… Принять все подготовительные меры к тому, чтобы меньшевиков, мешающих победе рабочих и крестьян над Колчаком, выслать в пределы колчаковской демократии”.

Это ещё довольно мягкие меры, я считаю.

— Да.

— “I конгресс Коммунистического Интернационала”. Речь на открытии.

“Прежде всего прошу всех присутствующих почтить вставанием память лучших представителей III Интернационала: Карла Либкнехта и Розы Люксембург. (Все встают.)

Рост революционного движения пролетариата во всех странах вызвал судорожные потуги буржуазии и её агентов в рабочих организациях найти идейно-политические доводы для защиты господства эксплуататоров. Среди этих доводов особенно выдвигается осуждение диктатуры и защита демократии.

Прежде всего, этот довод оперирует с понятиями «демократия вообще» и «диктатура вообще», не ставя вопроса о том, о каком классе идёт речь.

История учит, что ни один угнетённый класс никогда не приходил к господству и не мог прийти к господству, не переживая периода диктатуры.

Парижская Коммуна, которую на словах чествуют все, желающие слыть социалистами, ибо они знают, что рабочие массы горячо и искренне сочувствуют ей, показала особенно наглядно историческую условность и ограниченную ценность буржуазного парламентаризма и буржуазной демократии — учреждений, в высокой степени прогрессивных по сравнению с средневековьем, но неизбежно требующих коренной перемены в эпоху пролетарской революции. Значение Коммуны, далее, состоит в том, что она сделала попытку разбить, разрушить до основания буржуазный государственный аппарат, чиновничий, судейский, военный, полицейский, заменив его самоуправляющейся массовой организацией рабочих, которая не знала разделения законодательной и исполнительной власти.

«Свобода собраний» может быть взята за образец требований «чистой демократии». Всякий сознательный рабочий, не порвавший со своим классом, поймет сразу, что было бы нелепо обещать свободу собраний эксплуататорам на тот период и в той обстановке, когда эксплуататоры оказывают сопротивление их свержению и отстаивают свои привилегии.

С другой стороны, рабочие прекрасно знают, что «свобода собраний» даже и в наиболее демократической буржуазной республике есть пустая фраза, ибо богатые имеют все лучшие общественные и частные здания в своем распоряжении, а также достаточно досуга для собраний и охрану их буржуазным аппаратом власти.

Марксисты всегда говорили, что чем развитее, чем «чище» демократия, тем обнажённее, резче, беспощаднее становится классовая борьба, тем «чище» выступает гнёт капитала и диктатура буржуазии.

При таком положении дел диктатура пролетариата является не только вполне законной, как средство свержения эксплуататоров и подавления их сопротивления, но и абсолютно необходимой для всей массы трудящихся, как единственная защита против диктатуры буржуазии, приведшей к войне и подготовляющей новые войны.

Я хочу сделать практическое предложение, заключающееся в том, чтобы принять резолюцию, в которой должны быть специально отмечены три пункта.

Во-первых: одна из самых важных задач для товарищей из западноевропейских стран состоит в разъяснении массам значения, важности и необходимости системы Советов…

Во-вторых: о распространении системы Советов…

В-третьих: мы должны сказать, что завоевание коммунистического большинства в Советах составляет главную задачу во всех странах, где Советская власть ещё не победила”.

— Ленин говорил, что перспектива — в создании всемирной республики советов, управляемой пролетариатом всех стран.

— “Речь на курсах агитаторов отдела охраны материнства и младенчества наркомсобеса 8 марта 1919 г.”

“Тов. Ленин начал свою речь с конечной фразы письма слушательниц, говоря, чтобы они сдержали данное слово и создали крепкую армию тыла. Только с помощью женщины, её вдумчивости и сознательности, можно укрепить строительство нового общества; при этом он указал на тормоз в предыдущих революциях со стороны несознательной массы женщин”.

И последний короткий материал в этом томе “К проекту постановления ЦК РКП(б) о продразверстке на Украине”.

“Давая такую директиву, ЦК РКП предлагает руководствоваться установленным принципом: с бедных крестьян ничего, с середняка умеренно, с богатого много.

Излишек советуем определить максимальный, например, 500 миллионов пудов на всей Украине, для развёрстки же взять одну пятую или одну десятую долю”.

Как назовём том?

— Я бы назвал “За штурвалом пролетарского государства”.

— Может «Будни руководителя пролетарского государства”?

— А можно и так. Мы же обращали внимание во время обсуждения этого тома, где и перед кем выступает Ленин, на кого он рассчитывает.

— Сегодня такого количества выступлений первых лиц мы не видим.

— Да, дежурные выступления по малозначимым для трудящихся вопросам.

— Спасибо, Михаил Васильевич!

— Вам спасибо!

— Спасибо, товарищи!