Марат Удовиченко и Михаил Попов. Обсуждение тридцать седьмого тома Полного собрания сочинений В.И.Ленина (ч.1)

БУДНИ РУКОВОДИТЕЛЯ ПРОЛЕТАРСКОГО ГОСУДАРСТВА

— Здравствуйте, Михаил Васильевич!

— Здравствуйте, Марат Сергеевич. Вы ещё не прочитали 45 томов?

— Почти. 37 томов.

— О, можно сказать, что почти. 37 из 45. 45 томов — это письменные материалы, статьи и книги, а ещё 10 томов, которые мы пока оставляем за скобками — это письма Ленина. А сколько людей страдают и не могут изучить Ленина!

— Хотелось бы посмотреть на людей, которые боятся книг.

— Таких много. Но есть и такие, которые, наоборот, читают всё подряд.

— Две крайности.

— Ко мне часто обращаются с вопросом, какие книги по философии прочитать? Я отвечаю: прочитайте одну – “Науку логики” Гегеля. Или какую по политэкономии прочитать? Ничего основополагающего там не появилось, по сравнению с “Капиталом” Маркса, «Развитием капитализма в России» и «Империализмом как высшей стадии капитализма» Ленина.

— Люди спрашивают, какую удочку выбрать, а вы им сразу предлагаете рыбу динамитом глушить!

— Нет, я сразу самую хорошую удочку рекомендую.

— Итак, Ленин, том 37, здесь охвачен период июль 1918 — март 1919 гг.

“Речь на объединённом заседании ВЦИК, московского совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г.”

— Видите, Ленин пришёл к фабрично-заводским комитетам. Это одна из форм организации масс. Через трудовые коллективы формируются советы. Позже Ленин предложит такую формулировку: основной избирательной единицей и основной ячейкой государства должен быть не территориальный округ, а производственная единица — завод, фабрика. Это вопрос о том, на какое важное собрание должен пойти председатель Совнаркома. Здесь Ленин раскрывает себя именно как руководитель пролетарского государства.

— “... Чехословацкое движение было одним из звеньев, давно рассчитанных на удушение Советской России систематической политикой англо-французских империалистов, с целью втягивания России снова в кольцо империалистических войн”.

— Создали советскую республику, рабочие получили власть, а приходится много заниматься тем, чтобы спасти эту республику от уничтожения. Не случайно отправили чехословаков дальним путём, потому что они бы то же самое могли устроить где-то недалеко от Москвы и Петрограда. Их отправили в Сибирь, они там восстали и принялись воевать против советской власти. Я думаю, их к этому подготовили страны Антанты.

— “… Мы не сомневались никогда, что империалисты и финансовые дельцы Англии и Франции постараются сделать все возможное и невозможное для свержения Советской власти, для причинения ей всяческого рода трудностей. Теперь, когда мы берём события в целом, сопоставляем чехословацкое контрреволюционное движение с мурманским десантом, знаем, что англичане высадили там свыше 10 000 солдат, что они, под предлогом защиты Мурмана, на самом деле стали продвигаться вперёд и заняли Кемь и Сороки…”

— 10 тысяч, представляете? Это оккупация города, который даёт выход в мировой океан.

— “Преимущественно колониальный и морской характер военной силы Англии давно уже, в течение многих десятилетий, заставлял англичан в их завоевательных походах наступать иначе, стараться главным образом отрезать источники снабжения от страны, на которую они нападали, и предпочитать метод удушения, под предлогом помощи, методу прямого, непосредственного, крутого, резкого военного насилия”.

Методы за 100 лет не поменялись.

— Да, Ливии же “помогли” страны НАТО во главе с США — теперь Ливии нет вообще!

— Далее о событиях в Баку.

“Правые партии в Баку подняли головы и повели энергичную агитацию за призвание англичан. Агитация усиленно поддерживается командным составом армии и переносится на фронтовые части. Англофильская агитация дезорганизовала армию.

Большинством 259 голосов правых эсеров, правых дашнаков и меньшевиков против 236 голосов большевиков, левых эсеров и левых дашнаков была принята резолюция о приглашении англичан и составлении правительства из всех советских партий, признающих власть Совета Народных Комиссаров.

Как это вы постоянно наблюдаете и в наших фракциях, которые, называя себя социалистами, никогда не порывали связи с буржуазией, и там на этот раз высказались за приглашение английских войск для защиты Баку”.

— Была ситуация, когда уже имелись советы, а большевики в них были в меньшинстве. Там были представители и других партий. Буржуазные по сути, но с социалистическими названиями. И теперь англичане предлагают возврат к той же ситуации.

— “... У нас нет никакого сомнения, какое значение имеет бакинское происшествие в общей сети происшествий. Вчера получено сообщение, что часть городов Средней Азии охвачена контрреволюционным восстанием при явном участии англичан, укрепившихся в Индии, которые, захватив в свое полное подчинение Афганистан, давно создали себе опорный пункт как для расширения своих колониальных владений, для удушения наций, так и для нападений на Советскую Россию”.

— Заморские территории Англии.

— “... Мы прекрасно знаем, что этот успех англо-французского империализма стоит в неразрывной связи с классовой борьбой.

… План империалистических хищников состоит в том, чтобы отрезать от России хлебные местности. На Россию надвинулся бич голода, который обострился неслыханно, потому что как раз план империалистических хищников состоит в том, чтобы отрезать от России хлебные местности. В этом отношении их стремления рассчитаны вполне правильно и заключаются в том, чтобы как раз в хлебородных окраинах найти себе социально-классовую опору, найти себе местности с преобладанием кулаков, богатых крестьян, нажившихся на войне, живущих чужим трудом, трудом бедноты. Здесь классовая борьба подошла к самой глубине источника. Не осталось ни одной деревни, где бы ни происходила классовая борьба между деревенской беднотой и частью среднего крестьянства, у которого нет излишков хлеба, которое давно их проело, которое в спекуляции не участвовало, — классовая борьба между этим громадным большинством трудящихся и ничтожной кучкой кулаков; классовая борьба эта проникла в каждую деревню.

Товарищи, из этого соединенного усилия англо-французского империализма и контрреволюционной русской буржуазии вытекло то, что война гражданская у нас теперь с той стороны, с которой не все ожидали и не все ясно сознавали, и она слилась с войной внешней в одно неразрывное целое. Кулацкое восстание, чехословацкий мятеж, мурманское движение, — это одна война, надвигающаяся на Россию.

Весь вопрос о существовании Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, весь вопрос российской социалистической революции свёлся к вопросу военному. В этом источник громадной трудности, при том состоянии народа, которое он вынес из империалистической войны. Наша задача для нас совершенно ясна. Всякий обман был бы величайшим вредом; скрывать от рабочих и крестьян эту тяжелую правду мы считаем преступлением. Напротив, пусть каждый, как можно яснее и рельефнее, эту правду знает.

Там, где нет большевиков и господствуют чехословацкие власти, мы наблюдали такое явление: сначала чехословаков встречают чуть не как избавителей, но через несколько недель господства этой буржуазии замечается громадный поворот против чехословаков за Советскую власть, потому что крестьяне начинают понимать, что все фразы о свободе торговли и об Учредительном собрании означают только одно: власть помещиков и капиталистов.

Левый эсер, усиленно подчеркивающий, что он левый, скрывающийся за революционной фразой, а на деле восстающий против Советской власти, — такой же наймит ярославских белогвардейцев, вот что он перед историей и революционной борьбой! Сейчас на арене борьбы только два класса: идёт классовая борьба между пролетариатом, который отстаивает интересы трудящихся, и между теми, кто отстаивает интересы помещиков и капиталистов.

Наша республика — единственная страна, которая вышла насильственным и революционным путем из мировой империалистической войны, которая подняла знамя социалистической революции, но ее снова втягивают в империалистическую войну, снова желают поставить ее на фронт.

У меня нет и тени сомнения, что пролетарские массы Петрограда и Москвы, шествуя впереди революции, поймут обстоятельства, поймут, какой мы переживаем сейчас грозный момент, они будут ещё решительнее, и пролетариат свергнет и англо-французское и чехословацкое наступление в интересах социалистической революции. (Аплодисменты.)”

— Это выступление Ленина подтверждает, что не случайно собраны именно те люди, которые представляют собой цвет пролетариата.

— Следующий материал “Тезисы по продовольственному вопросу”.

“Предлагаю соответственным комиссариатам сегодня же (2 августа) спешно обсудить и средактировать следующие меры, чтобы 2 и 3 августа провести в Совете Народных Комиссаров.

1. Из двух систем: понизить цены на мануфактуру и пр. или повысить цены на хлеб — надо безусловно выбрать вторую, ибо при полной равнозначности этих систем, по существу дела, только вторая может помочь нам быстро увеличить ссыпку хлеба в ряде хлебных губерний (Симбирская, Саратовская, Воронежская и т. п.), может помочь нам нейтрализовать в гражданской войне наибольшее возможное число крестьян.

2. Хлебные цены повысить я предлагаю до 30 рублей за пуд, соответственно (и даже больше чем соответственно) повысив цены на мануфактуру и т. п.

3. Предлагаю обсудить: не установить ли это повышение временно…

4. Постановить ряд самых экстренных мер по реквизиции всех продуктов городской промышленности для товарообмена (и повысить цены на них после реквизиции в большей пропорции, чем повышены цены на хлеб).

5. Декрету о повышении хлебных цен предпослать популярное объяснение меры в связи с товарообменом и установлением правильного соотношения цен хлеба, мануфактуры и проч.

6. Кооперативы обязать немедленно декретом 1) устроить при каждой лавке ссыпной пункт; 2) давать товары только по заборным книжкам потребителей; 3) крестьянам-посевщикам не давать н и одного товара иначе как в обмен за хлеб.

7. Подтвердить (или точнее формулировать) правила и законы о конфискации имущества за несдачу государству (или кооперативам) на учёт избытков хлеба и всех других продовольственных продуктов.

8. Установить налог натурой, хлебом, с богатых крестьян, считая богатыми таких, у которых количество хлеба (включая новый урожай) превышает вдвое и более чем вдвое собственное потребление (считая прокорм семьи, скота, обсеменение).

9. Установить временно, — скажем на 1 месяц — льготный провоз по 1½ пуда хлеба в голодные местности для рабочих, при условии особого свидетельства и особого контроля.

10. Установить правило обязательной выдачи расписки, в двух (или трех) экземплярах, при всякой, безусловно, реквизиции (особенно в деревнях и на железных дорогах).

Напечатать формы этих квитанций. За реквизицию без выдачи квитанций расстрел”.

— Правильно. Тому, кто под видом советской власти идёт против советской власти — расстрел!

— Далее. “О приёме в высшие учебные заведения РСФСР”.

“СНК поручает Комиссариату народного просвещения подготовить немедленно ряд постановлений и шагов для того, чтобы, в случае если число желающих поступить в высшие учебные заведения превысит обычное число вакансий, были приняты самые экстренные меры, обеспечивающие возможность учиться для всех желающих, и никаких не только юридических, но и фактических привилегий для имущих классов не могло быть. На первое место безусловно должны быть приняты лица из среды пролетариата и беднейшего крестьянства, которым будут предоставлены в широком размере стипендии”.

— Принять детей рабочих и крестьян и не ограничивать число студентов, которые могут платить за обучение.

— “Проект телеграммы всем Совдепам о союзе рабочих и крестьян”.

“Комитеты бедноты необходимы для борьбы с кулаками, богатеями, эксплуататорами, кабалящими трудящихся крестьян. Но между кулаками, коих небольшое меньшинство, и беднотой или полупролетариями стоит слой средних крестьян. Никогда ни в чем борьбы с ними Советская власть не объявляла и не вела. Всякие обратные шаги или меры заслуживают самого решительного осуждения и должны быть пресекаемы. С средним крестьянством социалистическое правительство обязано проводить политику соглашения. Советская власть доказала не раз делами свою твёрдую решимость следовать этой политике. Важнейшие из таких дел: принятие большинством коммунистов (большевиков) закона о социализации земли и строго лояльное проведение его, затем утроение хлебных цен. Таков же смысл декрета о с.-х. машинах и т. д. Предписывается всем строго соблюдать вышеизложенную политику”.

— Я вспоминаю том 3, где Ленин очень тщательно разбирает вопрос, сколько у нас крестьян-бедняков, сколько полупролетариев, сколько середняков и кулаков. И делает вывод, что Россия — это страна, прежде всего, среднего крестьянства. Поэтому с ними никакой войны быть не может. Все свои классовые вопросы надо решать так, чтобы не терять союз со средним крестьянством.

— “Письмо к американским рабочим”.

“Историческая деятельность — не тротуар Невского проспекта, говорил великий русский революционер Чернышевский. Кто «допускает» революцию пролетариата лишь «под условием», чтобы она шла легко и гладко, чтобы было сразу соединённое действие пролетариев разных стран, чтобы была наперёд дана гарантия от поражений, чтобы дорога революции была широка, свободна, пряма, чтобы не приходилось временами, идя к победе, нести самые тяжёлые жертвы, «отсиживаться в осаждённой крепости» или пробираться по самым узким, непроходимым, извилистым и опасным горным тропинкам, — тот не революционер, тот не освободил себя от педантства буржуазной интеллигенции, тот на деле окажется постоянно скатывающимся в лагерь контрреволюционной буржуазии, как наши правые эсеры, меньшевики и даже (хотя и реже) левые эсеры.

… Если бы даже на 100 наших правильных актов приходилось 10 000 ошибок, всё-таки наша революция была бы, и она будет перед всемирной историей, велика и непобедима, ибо первый раз не меньшинство, не одни только богатые, не одни только образованные, а настоящая масса, громадное большинство трудящихся сами строят новую жизнь, своим опытом решают труднейшие вопросы социалистической организации.

Каждая ошибка в такой работе, в этой добросовестнейшей и искреннейшей работе десятков миллионов простых рабочих и крестьян по переустройству всей их жизни, — каждая такая ошибка стоит тысячи и миллиона «безошибочных» успехов эксплуататорского меньшинства, успехов в деле надувания и объегоривания трудящихся. Ибо только через такие ошибки научатся строить новую жизнь, научатся обходиться без капиталистов рабочие и крестьяне, только так пробьют они себе путь — через тысячи препятствий — к победоносному социализму”.

То есть надо научиться коллективно работать.

— Это во-первых. Во-вторых, надо понимать, что дело революции — не такое дело, которое можно сделать без ошибок.

— “Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши крестьяне, которые одним ударом, в одну ночь с 25 на 26 октября (ст. ст.) 1917 года отменили всякую частную собственность на землю и теперь, месяц за месяцем, преодолевая необъятные трудности, исправляя сами себя, практически решают труднейшую задачу организации новых условий хозяйственной жизни, борьбы с кулаками, обеспечения земли за трудящимися (а не за богатеями), перехода к коммунистическому крупному земледелию.

Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши рабочие, которые национализировали теперь, за несколько месяцев, почти все крупнейшие фабрики и заводы и учатся тяжелым, ежедневным трудом новому делу управления целыми отраслями промышленности, налаживают национализированные хозяйства, преодолевая гигантское сопротивление косности, мелкобуржуазности, эгоизма, кладут камень за камнем фундамент новой общественной связи, новой трудовой дисциплины, новой власти профессиональных союзов рабочих над их членами.

Ошибки совершают, творя свою революционную работу, наши Советы, созданные ещё в 1905 году могучим подъёмом масс…

Пусть педанты или люди, неизлечимо напичканные буржуазно-демократическими, или парламентарными, предрассудками, недоуменно качают головой по поводу наших Совдепов, останавливаясь, например, на отсутствии прямых выборов. Эти люди ничего не забыли и ничему не научились за время великих переворотов 1914–1918 годов. Соединение диктатуры пролетариата с новой демократией для трудящихся, — гражданской войны с широчайшим вовлечением масс в политику, — такое соединение не дается сразу и не укладывается в избитые формы рутинного парламентарного демократизма. Новый мир, мир социализма, — вот что встает перед нами в своем очертании, как Советская республика. И неудивительно, что этот мир не рождается готовым, не выходит сразу, как Минерва из головы Юпитера”.

— Здесь Ленин косвенно высказался о прямых выборах. Он имеет в виду, что если у вас прямые выборы, то депутат идёт от такой большой массы людей, что отозвать его уже невозможно. А советская власть обеспечивала двухступенчатую систему, когда человека выбирали от производственной единицы. К сожалению, в 1927 году, уже после смерти Ленина, была оговорка в положении о выборах, что когда выбирают делегата съезда советов, можно туда направить не членов городского совета (которого выбирали рабочие), а кого-то другого. То есть появилась лазейка для обхода оновного принципа.

— “Грош цена «свободы собраний» для рабочих и крестьян, если все лучшие здания захвачены буржуазией. Наши Советы отняли все хорошие здания, и в городах и в деревнях, у богачей, передав все эти здания рабочим и крестьянам под их союзы и собрания. Вот наша свобода собраний — для трудящихся! Вот смысл и содержание нашей Советской, нашей социалистической Конституции!”

— А построил эти здания кто? Не господа же!

— “И вот почему так глубоко уверены все мы, что, какие бы беды ни обрушились ещё на нашу республику Советов, она непобедима.

Мы ставим ставку на неизбежность международной революции, но это отнюдь не значит, что мы, как глупцы, ставим ставку на неизбежность революции в определённый короткий срок. Мы видели две великих революции, 1905 и 1917, в своей стране и знаем, что революции не делаются ни по заказу, ни по соглашению.

И первой страной, которая сломала каторжную цепь империалистской войны, была наша страна”.

“Речь на I Всероссийском съезде по просвещению”.

“... Чем более культурно было буржуазное государство, тем более утонченно оно лгало, утверждая, что школа может стоять вне политики и служить обществу в целом.

На самом деле школа была целиком превращена в орудие классового господства буржуазии, она была вся проникнута кастовым буржуазным духом, она имела целью дать капиталистам услужливых холопов и толковых рабочих… Мы говорим: наше дело в области школьной есть та же борьба за свержение буржуазии; мы открыто заявляем, что школа вне жизни, вне политики — это ложь и лицемерие.

Всё, что сочувствует народу не на словах, а на деле, лучшая часть учительства, придёт на помощь, — и в этом для нас верный залог того, что дело социализма победит”.

— Чтобы она не была школой холопов, школа должна быть отделена от церкви, а церковь — от государства.

— Сейчас церковь опять посадили на наш бюджет.

— Сейчас батюшка приходит и освящает атомный крейсер!

— “Об отчётах наркоматов”.

“Эти отчёты должны быть составлены наиболее популярно и особенное внимание обратить на факты о роли рабочих организаций и представителей пролетариата в управлении, на крупные меры социалистического характера и борьбы за подавление сопротивления буржуазии.

То же поручается Всероссийской чрезвычайной комиссии”.

— Сейчас вот мало кого интересует, чтобы рабочие участвовали в управлении.

— “В отчётах, которые должны быть наиболее популярны, особенно необходимо отметить

а) улучшение положения масс (повышение заработной платы для рабочих, народных учителей и т. д.)

б) участие рабочих в управлении (лично выдающихся рабочих и рабочих организаций и т. д.)

в) то же — беднейших крестьян и помощь Советской власти в борьбе против кулаков

г) экспроприация помещиков, капиталистов, торговцев, финансистов и т. д.

Главная задача показать конкретно, фактами, как именно сделала Советская власть определённые шаги (первые) к социализму”.

Следующий материал “Речь на митинге на заводе бывш. Михельсона 30 августа 1918 г.”

“У нас же один только лозунг, один девиз: всякий, кто трудится, тот имеет право пользоваться благами жизни. Тунеядцы, паразиты, высасывающие кровь из трудящегося народа, должны быть лишены этих благ. И мы провозглашаем: всё — рабочим, всё — трудящимся!

У нас один выход: победа или смерть!”

После этого Фанни Каплан выстрелила.

— Ленин не только призывал не жалеть сил в борьбе, но и сам был примером.

— 3 пули 30 августа. А следующий материал уже 11 сентября — “Приветствие Красной Армии по поводу взятия Казани”.

“Приветствую с восторгом блестящую победу Красных Армий.

Пусть служит она залогом, что союз рабочих и революционных крестьян разобьёт до конца буржуазию, сломит всякое сопротивление эксплуататоров и обеспечит победу всемирного социализма.

Да здравствует всемирная рабочая революция!”

— Да, никто не скажет, что Ленин оторвался от красноармейцев.

— “Письмо президиуму конференции пролетарских культурно-просветительных организаций”.

“Господство авангарда всех трудящихся и эксплуатируемых, т. е. пролетариата, необходимо на это переходное время для полного уничтожения классов, для подавления сопротивления эксплуататоров, для объединения всей массы трудящихся и эксплуатируемых, забитой, задавленной, распыленной капитализмом, вокруг городских рабочих, в теснейшем союзе с ними”.

— Именно это не стало соблюдаться, и мы потеряли завоевания социализма, вернулись снова в капитализм. Если нет диктатуры рабочего класса, значит, приходит диктатура буржуазии. Третьего не дано.

— “Все наши успехи вызваны тем, что рабочие поняли это и взялись за управление государством, через свои Советы.

Но рабочие недостаточно ещё поняли это и часто бывают чрезмерно робки в деле выдвигания рабочих для управления государством.

Боритесь за это, товарищи! Пусть пролетарские культурно-просветительные организации помогут этому. В этом — залог дальнейших успехов и окончательной победы социалистической революции”.

Материал “О характере наших газет”.

“Чрезмерно уделяется место политической агитации на старые темы, — политической трескотне. Непомерно мало места уделяется строительству новой жизни, — фактам и фактам на этот счёт.

Говорить об этом надо, каждый новый факт в этой области отмечать надо, но не статьи писать, не рассуждения повторять, а в нескольких строках, «в телеграфном стиле» клеймить новые проявления старой, уже известной, уже оценённой политики…

Поменьше политики. Политика «прояснена» полностью и сведена на борьбу двух лагерей: восставшего пролетариата и кучки рабовладельцев-капиталистов (с их сворой вплоть до меньшевиков и пр.). Об этой политике можно, повторяю, и должно говорить совсем коротко.

Побольше экономики. Но экономики не в смысле «общих» рассуждений, ученых обзоров, интеллигентских планов и т. п. дребедени, — которая, к сожалению, слишком часто является именно дребеденью. Нет, экономика нужна нам в смысле собирания, тщательной проверки и изучения фактов действительного строительства новой жизни. Есть ли на деле успехи крупных фабрик, земледельческих коммун, комитетов бедноты, местных совнархозов в строительстве новой экономики? Каковы именно эти успехи? Доказаны ли они? Нет ли тут побасенок, хвастовства, интеллигентских обещаний («налаживается», «составлен план», «пускаем в ход силы», «теперь ручаемся», «улучшение несомненно» и т. п. шарлатанские фразы, на которые «мы» такие мастера)? Чем достигнуты успехи? Как сделать их более широкими?

Чёрная доска отсталых фабрик, после национализации оставшихся образцом разброда, распада, грязи, хулиганства, тунеядства, где она? Её нет. А такие фабрики есть. Мы не умеем выполнять своего долга, не ведя войны против этих «хранителей традиций капитализма». Мы не коммунисты, а тряпичники, пока мы молча терпим такие фабрики.

Печать об этом молчит. А если пишет, то по-казённому, по-чиновничьи, не как революционная печать, не как орган диктатуры класса, доказывающего своими делами, что сопротивление капиталистов и хранящих капиталистические привычки тунеядцев будет сломлено железной рукой.

У нас нет деловой, беспощадной, истинно революционной войны с конкретными носителями зла. У нас мало воспитания масс на живых, конкретных примерах и образцах из всех областей жизни, а это — главная задача прессы во время перехода от капитализма к коммунизму. У нас мало внимания к той будничной стороне внутрифабричной, внутридеревенской, внутриполковой жизни, где всего больше строится новое, где нужно всего больше внимания, огласки, общественной критики, травли негодного, призыва учиться у хорошего”.

— Ленин пишет и как главный редактор “Искры”, он много писал в газетах, поэтому его слово — слово профессионала.

— Есть статья и брошюра с одинаковым названием — “Пролетарская революция и ренегат Каутский”. В статье около 10 страниц, а в брошюре — около 100. Полезно прочитать и то, и другое.

— Хочу обратить внимание на политическую составляющую. Речь идёт о классовой борьбе. Если вы сейчас верёвочкой не перевяжете, то потом и обушком не прибьёте. Поэтому необходимо выступить по этому наболевшему вопросу, причём немедленно! А немедленно написать брошюру невозможно.

— Статья вышла 11 сентября.

“Более чем четырехлетняя изнурительнейшая и реакционная война сделала своё дело. В Европе чувствуется дыхание нарастающей пролетарской революции…

И в такой момент вождь II Интернационала, господин Каутский, выпускает книгу о диктатуре пролетариата, т. е. о пролетарской революции, книгу во сто раз более позорную, более возмутительную, более ренегатскую, чем знаменитые «Предпосылки социализма» Бернштейна.

Едва ли не девять десятых книги Каутского посвящены общему теоретическому вопросу первейшей важности: вопросу об отношении диктатуры пролетариата к «демократии». И тут-то всего яснее полный разрыв Каутского с марксизмом.

Каутский уверяет своих читателей — с совершенно серьёзным и чрезвычайно «учёным» видом, — что под «революционной диктатурой пролетариата» Маркс разумел не «форму правления», исключающую демократию, а состояние, именно: «состояние господства». Господство же пролетариата, как большинства населения, возможно при строжайшем соблюдении демократии, и, например, Парижская Коммуна, которая была как раз диктатурой пролетариата, была выбрана всеобщим голосованием. А что Маркс не имел в виду, говоря о диктатуре пролетариата, «формы правления» (или формы правительства, Regierungsform), это-де «доказывается уже тем, что он, Маркс, считал возможным для Англии и Америки переход (к коммунизму) мирным, т. е. демократическим путем».

Это — полное возвращение к тому взгляду домарксистского немецкого социализма, что-де мы стремимся к «свободному народному государству», взгляду мещанских демократов, не понимавших, что всякое государство есть машина для подавления одного класса другим классом.

Каутский отрекся от марксизма, забывши, что всякое государство есть машина подавления одного класса другим и что самая демократическая буржуазная республика есть машина для угнетения пролетариата буржуазией.

Не «формой правления», а государством иного типа является диктатура пролетариата, пролетарское государство, машина для подавления буржуазии пролетариатом. Подавление необходимо потому, что буржуазия окажет всегда бешеное сопротивление её экспроприации.

(Ссылка на то, что Маркс в 70-х годах допускал возможность мирного перехода к социализму в Англии и Америке, есть довод софиста, то есть, проще говоря, мошенника, который жульничает при помощи цитат и ссылок. Во-1-х, эту возможность Маркс и тогда считал исключением. Во-2-х, тогда не было еще монополистического капитализма, т. е. империализма. В-З-х, именно в Англии и Америке не было тогда — (теперь есть) — военщины как главного аппарата буржуазной государственной машины.)

Где есть подавление, там не может быть свободы, равенства и проч. Поэтому Энгельс и говорил: «пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в нем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников; а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство, как таковое, перестает существовать».

Каутский выкинул за борт... «классовую борьбу» в применении к демократии! Каутский стал форменным ренегатом и лакеем буржуазии.

… Повторяя премудрость меньшевиков, благополучно перешедших на сторону буржуазии против пролетариата, — Каутский «умозаключает»: Советы хороши как «организации борьбы», а не как «государственные организации».

Великолепно! Организуйтесь в Советы, пролетарии и беднейшие крестьяне! Но — боже упаси! — не смейте побеждать! не вздумайте победить! Как только вы победите буржуазию, так вам тут и капут, ибо «государственными» организациями в пролетарском государстве вы быть не должны. Вы должны, именно после вашей победы, распуститься!!”

— Что сделали контрреволюционеры в СССР? Они признавали советскую власть, а когда решили, что настало время сладко жить, то советы им стали мешать, и они их ликвидировали.

— “Перл номер второй. Гражданская война есть «смертельный враг» «социальной революции», ибо она, как мы уже слышали, «нуждается в спокойствии» (для богатых?) «и в безопасности» (для капиталистов?).

Перл номер третий. Гражданская война имеет ещё одну неприятную сторону: тогда как в «демократии» есть «охрана меньшинства» — гражданская война (слушайте! слушайте!) «грозит потерпевшему поражение полным уничтожением».

Перл номер четвертый. Была ли исторически велика и полезна диктатура пролетариев и мещан в революции 1789 года? Ничего подобного. Ибо пришел Наполеон. «Диктатура низших слоев выравнивает путь к диктатуре сабли». Наш «серьёзный» историк — как и все либералы, в лагерь коих он перешёл, — твёрдо уверен, что в странах, не видавших «диктатуры низших слоев» — например, в Германии, диктатуры сабли не было. Германия никогда не отличалась от Франции более грубой, более подлой диктатурой сабли, — это всё клевета, придуманная Марксом и Энгельсом, которые бессовестно лгали, говоря, что до сих пор в «народе» Франции больше свободолюбия и гордости угнетённых, чем в Англии или Германии, и что Франция обязана этим именно своим революциям.

Величайшая беда и опасность Европы в том, что в ней нет революционной партии…

Поэтому всячески надо разоблачать ренегатов, вроде Каутского, поддерживая этим революционные группы действительно интернационалистских пролетариев, которые есть во всех странах”.

— То есть без разоблачения такого большого авторитета (в прошлом) нельзя было подняться революционному движению в тех странах, которые должны были поддержать социалистическую революцию в России.

— Следующий материал “Объединённое заседание ВЦИК, московского совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов 22 октября 1918 г.”

— Видите, опять — кого привлекают? ВЦИК — это орган советов. Это представитель рабочего класса и других трудящихся. Моссовет — представитель московского рабочего класса. Дальше. Фабрично-заводской комитет — это люди, которых избирают непосредственно на предприятиях, они никуда вверх не идут, помогают партийным и профсоюзным организациям. Это инициатива рабочих.

Ленин смотрел на реакцию людей, когда выступал. Ему нужно было подтверждение верности того, с чем он обращается. Поэтому именно такая аудитория ему и нужна.

— “Товарищи, мне кажется, что теперешнее наше положение, при всей его противоречивости, может быть выражено, во-первых, тем, что мы никогда не были так близки к международной пролетарской революции, как теперь, и, во-вторых, мы никогда не были в более опасном положении, как теперь.

Я думаю, что широкие массы едва ли сознают всю опасность, которая на нас надвигается…

На самом деле, один из главных упрёков, который бросали против Советской власти не только буржуазия, но и мелкобуржуазные слои, изверившиеся в социализме, а также и многие так называемые социалисты, которые привыкли к мирным временам, которые не верили в социализм, — все они бросали Советской власти упрёек в том, что мы, производя социалистический переворот в России, делаем его на авось, ибо на Западе революция еще не созрела.

Наша революция оказалась явлением мировым. О том, что большевизм есть теперь явление мировое, говорит и вся буржуазия, и от этого признания становится очевидным, что наша революция поползла с Востока на Запад и встречает там всё более подготовленную почву.

Это говорят все, знающие положение дел: насколько неизбежна народная революция в Германии, а, может быть, даже пролетарская революция.

Вот к чему пришла Европа на пятом году войны! Поэтому мы и говорим, что никогда мы не были так близки к мировой революции, никогда не было так очевидно, что русский пролетариат установил свое могущество, и ясно, что за нами пойдут миллионы и десятки миллионов мирового пролетариата.

Говорят, в деревне только летом 1918 года и только к осени крестьяне разобрались в смысле и значении нашей революции. В городе это сознание было давно, но, чтобы оно дошло до каждого уезда, в каждую захолустную волость и село, чтобы не из книжек и речей, а из своей собственной жизни крестьянин увидел, что землю должен получать трудящийся, но не кулак, и что с кулаком нужно вести борьбу, что кулака нужно победить своей организацией, что волну восстания, которая по всей стране пробежала летом этого года, поддерживали помещики, кулаки и белогвардейцы, чтобы собственным опытом, своим горбом, на своей спине испытать власть учредилки, — для этого нужны были долгие и долгие месяцы, и деревня ныне выходит закалённой, и массы крестьянской бедноты, которые чужого труда не грабят, только теперь увидели не из книжек, из которых никогда не получат твердых убеждений трудовые массы, а из собственного опыта, что Советская власть есть власть эксплуатируемых трудящихся…”

— Обычные люди учатся на своём опыте. И на ошибках, и на достижениях.

— “Вначале было две группы империалистских хищников, которые старались друг друга уничтожить, но теперь они заметили, особенно на примере германского империализма, который недавно считал себя равносильным Англии и Франции, что главный враг их — революционный пролетариат. Чем сильнее развивается революция, тем сильнее сплачивается буржуазия. Поэтому некоторые из нас, особенно многие из широкой массы, которые, убедившись теперь, что они могут победить наших контрреволюционеров, казачество, офицерство и чехословаков, полагают, что этим дело сделано, — не дают себе отчета в том, что этого теперь для нас мало, — есть новый враг, который гораздо более страшен: этот враг — англо-французский империализм.

В германских правящих кругах мы теперь ясно видим два течения, два плана спасения, если можно ещё спастись. Одни говорят: выиграем время, оттянем до весны, может быть, на линии укреплений мы ещё в состоянии дать военный отпор; другие видят своё главное спасение в Англии и Франции, всё внимание обращают на то, чтобы достичь соглашения с Англией и Францией против большевиков, — всё их внимание устремлено на это.

Я для примера возьму Украину. Подумайте о положении её, подумайте, как быть при теперешнем положении рабочим и сознательным коммунистам.

… Наша главная задача — пропаганда в интересах украинского восстания. Это — с точки зрения интернациональной, международной революции, потому что главное звено этой цепи есть звено германское, потому что германская революция уже назрела, и от нее зависит больше всего успех мировой революции.

Каждой стране нужно пройти определенные политические этапы.

Теперь, когда немецкий солдат убедился, что его гонят на убой, говоря, что он идет защищать родину, а в действительности защищает немецких империалистов, — теперь близится время, когда германская революция разразится с такой силой и организованностью, что разрешит сотню международных вопросов.

… Наш вчерашний «союзник» поднимается против нас, как против своего главного врага. Теперь он идёт бороться не с неприятельскими войсками, а с международным большевизмом.

Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, но не сразу революция научается защищаться”.

— И научиться защищаться можно, только защищаясь.

— “Пусть каждая организация Советской России не перестаёт ставить на первом месте вопрос об армии. В настоящее время, когда всё утвердилось, на первом плане вопрос о войне, об укреплении армии”.

Теперь из резолюции заседания.

“Не везде и не до самой глубины широких рабочих и крестьянских масс проникло сознание того, что за спиной красновских и белогвардейских контрреволюционеров на нас готовится натиск неизмеримо более опасной силы, силы международной контрреволюционной буржуазии, англо-американской и французской в первую очередь. Это сознание мы должны неустанно нести в массы. На укрепление Южного фронта, на создание и вооружение несравненно более могучей Красной Армии, чем теперь, необходимо обратить самое усиленное внимание”.

— Обратите внимание. Собирается собрание, выступает председатель Совета народных комиссаров, руководитель партии. Он пытается убедить это собрание и рабочий класс всей страны. Но он должен довести до резолюции, чтобы это не осталось мнением Владимира Ильича Ленина, за которым должны пойти, минуя все формы советской организации. Резолюция представляется и голосуется.

Вы видели что-то подобное потом? Собрались, поговорили, поаплодировали, а чем заканчивается всё?

— Ничем.

— Ничем.

— Фуршетом.

— Фуршет не для всех.

— Даже фуршет не для всех!

— То есть эта форма потом была утрачена. А Ленину нужно было достучаться до передовых представителей рабочего класса. Чтобы миллионы пошли на защиту России.

— “VI Всероссийский чрезвычайный съезд советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов 6–9 ноября 1918 г.”

— Армия — плоть от плоти рабочих и крестьян, которые только что слушали Ленина.

— “Мы говорили: несмотря на все обещания правительства Керенского капитал продолжает саботировать производство страны, разрушая его всё дальше и дальше… Поэтому мы ввели рабочий контроль, зная, что это шаг противоречивый, шаг неполный, но необходимо, чтобы рабочие сами взялись за великое дело строительства промышленности громадной страны без эксплуататоров, против эксплуататоров…

Мы считаем самым важным и ценным то, что за это управление взялись сами рабочие, что от рабочего контроля, который должен был оставаться хаотическим, раздробленным, кустарным, неполным во всех главнейших отраслях промышленности, мы подошли к рабочему управлению промышленностью в общенациональном масштабе”.

— Помните, мы об этом уже говорили. Если вы не представляете, что происходит, то как этим можно управлять? Объект есть тогда ваш, когда вы его контролируете.

— “Положение профессиональных союзов изменилось. Главной задачей их стало — выдвигать своих представителей во все главки и центры, во все те новые организации, которые приняли от капитализма разорённую, умышленно саботирующую промышленность и взялись за неё не при помощи всех тех интеллигентских сил…

Несмотря на громадные препятствия, рабочим удалось сделать этот основной шаг, который подвел фундамент социализму.

… Нельзя говорить о сознательном строительстве фундамента в самых широких рабочих массах в том смысле, что они взяли книжки, прочли брошюру, а сознательность здесь в том, что они взялись собственной энергией, собственными руками за необыкновенно трудное дело, наделали тысячи ошибок, и от каждой ошибки сами страдали, и каждая ошибка выковывала и закаляла в той работе по организации управления промышленностью, которая теперь создана и стоит теперь на прочном фундаменте. Они довели работу свою до конца. Теперь эта работа будет делаться не так, как тогда, — теперь вся рабочая масса, не только вожди и передовики, а действительно широчайшие слои знают, что они сами, собственной рукой строят социализм, фундамент построили, и никакая сила внутри страны не помешает довести это дело до конца.

… В деревне, наиболее отсталой, нам пришлось проделать гораздо больше подготовительной работы. И тот, кто наблюдал деревенскую жизнь, кто соприкоснулся с крестьянскими массами в деревне, говорит: Октябрьская революция городов для деревни стала настоящей Октябрьской революцией только летом и осенью 1918 г. И здесь, товарищи, когда петроградский пролетариат и солдаты петроградского гарнизона брали власть, они прекрасно знали, что для строительства в деревне встретятся большие затруднения, что здесь надо идти более постепенно, что здесь пытаться вводить декретами, узаконениями общественную обработку земли было бы величайшей нелепостью, что на это могло пойти ничтожное число сознательных, а громадное большинство крестьян этой задачи не ставило. И поэтому мы ограничивались тем, что абсолютно необходимо в интересах развития революции: ни в коем случае не обгонять развития масс, а дожидаться, пока из собственного опыта этих масс, из их собственной борьбы вырастет движение вперёд”.

— Надо иметь в виду, что в деревне советская власть установилась, но экономических изменений особых пока не было. Мы знаем уже, как развивались далее события — только в первую пятилетку началось массовое колхозное движение, а завершилось к 1935 году.

— “Мы оставили дорогу свободной для того, чтобы земледелие могло развиваться на социалистических началах, прекрасно зная, что оно тогда, в октябре 1917 года, вступить на эту дорогу не в состоянии.

Клевещут те, которые говорят, что рабочие двинулись, чтобы внести вооруженную борьбу между рабочими и крестьянами. Эту клевету опровергают события. Они шли для того, чтобы дать отпор эксплуататорским элементам деревни — кулакам, которые нажили неслыханные богатства на спекуляции хлебом в то время, когда народ умирал с голоду. Они шли на помощь трудящейся бедноте, большинству деревень, и что они шли не напрасно, что они протягивали руку союза, что их подготовительная работа слилась с массой, — это полностью показал июль, июльский кризис, когда кулацкое восстание пробежало по всей России. Июльский кризис закончился тем, что в деревнях повсюду поднялись трудовые эксплуатируемые элементы, поднялись вместе с пролетариатом городов”.

— Без пролетариата они и не могли выступить против кулаков, потому что кулаки были экономической властью в деревне.

— “Только теперь социалистическое строительство начнётся в деревнях. Только теперь образуются те Советы и хозяйства, которые планомерно стремятся к общественной обработке земли в крупном размере, к использованию знаний, науки и техники, зная, что на основах старого, реакционного, тёмного времени даже простой, элементарной, человеческой культуры быть не может. Тут еще более трудная работа, чем в промышленности. Тут еще больше ошибок делается нашими местными комитетами и Советами на местах. На ошибках они учатся”.

А можно ли с той же точки зрения посмотреть на движение по образованию современных марксистских кружков?

— Нет, это совсем другое.

— Почему?

— Потому что это движение, идущее в сторону от рабочего класса и в сторону от марксизма. А в сторону ленинизма никакого кружкового движения нет. Все предатели марксизма клянутся Марксом. Лениным предатели не очень клянутся, Ленин слишком определённо выразил свои позиции.

Если кружковое движение приводит к присоединению людей к рабочему классу и пролетарской партии, тогда это движение в сторону строительства армии революции. А если они в эту сторону не продвигаются, значит, люди просто удовлетворяют какие-то свои потребности, они не хотят повторять то, что говорят по радио и ТВ, они от этого отделяются, но отделяются и от реального рабочего движения. Кружки есть, а что дальше?

— Они ещё маленькие, у них очень маленький горизонт планирования.

— Они не маленькие, это явление существует уже давно. Контрреволюция существует с 1961 года. В 1991 году была зарегистрирована Российская Коммунистическая Рабочая партия, при Ельцине! Были и другие организации, и я хочу сказать, что с тех пор коммунистическое движение у нас не исчезает.

Если есть желание просто изучать, то это интеллигентские кружки, для удовлетворения своего интереса. Это положительное явление, я это признаю и поддерживаю. Но если они не доходят до ленинизма, то это отсталое движение, потому что ленинизм — это марксизм эпохи пролетарских революций и империализма. А они до империализма не добрались. Маркс не знал империализма. Революционную теорию во время империализма разработал Ленин. Если люди останавливаются на марксизме без ленинизма, то они не понимают, что современный марксизм — есть ленинизм. Поэтому я бы советовал людям, которые этим занимаются, подумать и превратить марксистские кружки в ленинские.

— “Теперь последний пункт, на котором я хочу остановиться, это — вопрос о международном положении.

По мере того, как росло международное значение революции, так же росло и усиливалось бешеное сплочение империалистов всего мира”.

Далее Ленин зачитывает полный текст ноты, от германского правительства. Я приведу цитату из этой ноты.

“... Русское представительство посредством ввоза листков с призывом к революции принимает даже активное участие в движениях, имеющих целью ниспровержение существующего строя…

Германское правительство, однако, не могло констатировать никаких признаков того, что преследование или наказание виновных (имеется в виду убийство Мирбаха) уже начато или даже что имеется намерение таковое произвести.

Инициаторы убийства, открыто признавшие, что оно было ими постановлено и подготовлено, остались до сих пор безнаказанными…

… Германское правительство должно просить Правительство Советской республики вызвать обратно из Германии своих дипломатических и других официальных представителей”.

Далее комментарии Ленина по этому поводу.

“Товарищи, мы все прекрасно знаем, что германское правительство превосходно знало, что в русском посольстве пользовались гостеприимством германские социалисты… И если теперь правительство делает этот жест, то не потому, чтобы что-нибудь изменилось, а потому, что оно раньше считало себя более сильным и не боялось, чтобы из-за одного дома, зажжённого на улицах Берлина, загорелась вся Германия. Германское правительство потеряло голову, и, когда горит вся Германия, оно думает, что погасит пожар, направляя свои полицейские кишки на один дом”.

— Это красиво.

— “... Когда им пришлось выпустить Либкнехта и предоставить ему возможность поехать в русское посольство, где было общее собрание социалистов русских и германских во главе с Либкнехтом, — теперь подобный шаг со стороны германского правительства не столько свидетельствует, что они хотят воевать, сколько о том, что они совершенно потеряли голову, что они мечутся между различными решениями…

Но вместе с тем поднимается рабочий Германии. Германская армия не потому оказалась негодной, небоеспособной, что была слаба дисциплина, а потому, что солдаты, отказавшиеся сражаться, с восточного фронта переведены на западный немецкий фронт, и они перенесли с собою то, что буржуазия называет мировым большевизмом.

Вот почему германская армия оказалась небоеспособной, и вот почему этот документ больше всего доказывает это метание.

... Это одно из проявлений того, что международный империализм своей главной задачей ставит свержение большевизма. Это не значит победить только Россию, — это значит победить своих собственных рабочих в каждой стране.

Эту опасность мы прекрасно сознаём и открыто говорим: товарищи, мы работали год недаром; мы подвели фундамент, мы подошли к решительным битвам, которые, действительно, будут решительными. Но мы идём не одни: пролетариат Западной Европы поднялся и не оставил камня на камне в Австро-Венгрии”.

— Возвращаясь к разговору о кружках, хочу заметить, что мы должны смотреть не на кружки как таковые, а на состояние общественно-политической жизни, состояние нашей молодёжи. Поэтому то, что мы с Вами делаем (обсуждаем уже 37 том сочинений Ленина) — уже достаточное основание для того, чтобы все интересующиеся могли начать изучать это и продолжить своё обучение, начатое в марксистских кружках, в кружках ленинских.

— “Речь на митинге-концерте сотрудников Всероссийской чрезвычайной комиссии 7 ноября 1918 г.”

Нет ничего удивительного в том, что не только от врагов, но часто и от друзей мы слышим нападки на деятельность ЧК. Тяжёлую задачу мы взяли на себя. Когда мы взяли управление страной, нам, естественно, пришлось сделать много ошибок и естественно, что ошибки чрезвычайных комиссий больше всего бросаются в глаза. Обывательская интеллигенция подхватывает эти ошибки, не желая вникнуть глубже в сущность дела. Что удивляет меня в воплях об ошибках ЧК, — это неумение поставить вопрос в большом масштабе. У нас выхватывают отдельные ошибки ЧК, плачут и носятся с ними.

Мы же говорим: на ошибках мы учимся.

Маркс говорил: между капитализмом и коммунизмом лежит революционная диктатура пролетариата… Вполне понятно примазывание к ЧК чуждых элементов. Самокритикой мы их отшибём. Для нас важно, что ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима. Иного пути к освобождению масс, кроме подавления путём насилия эксплуататоров, — нет. Этим и занимаются ЧК, в этом их заслуга перед пролетариатом”.

— Это газетный отчёт?

— Да.

— Наверняка, его доклад был в пять раз полнее.

— “Речь на совещании делегатов комитетов бедноты центральных губерний 8 ноября 1918 г.”

“После Октябрьской революции мы добили помещика, мы отняли у него землю, но этим борьба в деревне еще не закончилась. Завоевание земли, как и всякое завоевание трудящихся, прочно только тогда, когда оно опирается на самодеятельность самих трудящихся, на их собственную организацию, на их выдержку и революционную стойкость.

Они, кулаки и мироеды, — не менее страшные враги, чем капиталисты и помещики. И если кулак останется нетронутым, если мироедов мы не победим, то неминуемо будет опять царь и капиталист”.

Что такое мироед?

— Мир — это община, делать всем миром — значит делать всей общиной. А мироед это червь, который поедает эту общину. Паразит.

— “Все европейские революции кончались ничем именно потому, что деревня не умела справляться с своими врагами”.

— Всем миром делили землю. “Решать всем миром” — имелось в виду решать всей деревней, всем селом.

— “Левые эсеры подняли восстание. Они говорили, что в комитетах бедноты сидят лодыри, что рабочие грабят хлеб у трудовых крестьян.

Они говорили: «лодыри», — а мы спрашивали, да почему тот или иной стал «лодырем», почему он опустился, почему он обнищал, почему он спился? не из-за кулаков разве? Кулаки вместе с левыми эсерами кричали о «лодырях», а сами загребали хлеб, прятали его, спекулировали, желая разбогатеть на голоде и страданиях рабочих.

И всё спасение было в том, что деревня объединилась с городом, что пролетарские и полупролетарские — не пользующиеся чужим трудом — элементы деревни вместе с городскими рабочими открыли поход на кулаков и мироедов”.

— Это тот же классовый подход в конкретном изображении. Невозможно строить социализм, если не будет союза между пролетариями города и бедняками в деревне. Батраки — это сельскохозяйственные рабочие. Середняки — это мелкая буржуазия, то есть трудящиеся, которые работают самостоятельно, которые нам не противники. Наоборот, масса середняков опускается в ряды батраков.

— “Мы знали, что крестьяне только тогда поверят в пользу той или иной меры, когда они собственным умом дойдут до понимания, до сознания этой пользы. И потому мы помогали разделу земли, хотя и сознавали, что не в этом выход. Но теперь бедняки сами начинают с нами соглашаться. Жизнь показывает им, что там, где нужно, скажем, 10 плугов, потому что земля разделена на 100 участков, при коммунальном хозяйстве можно обойтись меньшим количеством плугов, ибо земля не дробится так сильно. Коммуна позволяет целой артели, целому товариществу сделать такие улучшения в хозяйстве, какие недоступны отдельным мелким собственникам, и так далее.

Конечно, не сразу удастся перейти всюду к общественному землепользованию. Кулаки будут всячески сопротивляться этому, да и сами крестьяне часто упорно противятся проведению коммунальных начал в сельском хозяйстве. Но чем дальше и чем больше на примерах, на собственном опыте крестьянство будет убеждаться в преимуществах коммун, тем успешнее пойдёт дело”.

— Забегая вперёд, хочу отметить, как важную точку, 1928 год. Кулаки решили задушить советскую страну. Они перестали сдавать хлеб. Бедняк и середняк хлеб сдал по твёрдой цене. А кулаки достаточно получили дохода от продажи других культур, а хлеб перестали сдавать. Причём, они были главным поставщиком хлеба для городов.

Тогда Сталин поехал в Сибирь на заготовки. Там обнаружилось, что некоторые деятели, представители советской власти (судьи, прокуроры) живут в домах у кулаков. Там лучше кормят. Они живут в домах кулаков и не привлекают их за спекуляцию. Вместо того, чтобы вместе с бедняками бороться с кулацкими замашками, с попыткой ликвидировать советскую власть, даже некоторые представители государства встали на сторону кулаков. И вопрос о коллективизации стал вопросом не далёкого будущего, а сегодняшнего дня. Материальная база уже для этого была. Началась кампания по проведению коллективизации.

— “С кулаками надо вести борьбу энергично, ни на какие сделки с ними не идти.

У трудящихся мы ничего не отнимаем, но у тех, кто пользуется наёмным трудом, кто наживается на других, — у тех мы экспроприируем всё. (Бурные аплодисменты.)”

— Когда были организованы колхозы, в связи с сопротивлением кулаков, у них отбирали машины, технику, семена и отдавали в колхозы. Самих кулаков отправляли простыми крестьянами работать на землю.

— “Телеграмма всем совдепам, всем, всем”.

“10. XI. 1918 г.

Сегодня ночью получены известия из Германии о победе революции в Германии. Сначала Киль сообщил по радио, что власть там в руках Совета рабочих и матросов. Потом Берлин…”

Дальше интересная статья “Ценные признания Питирима Сорокина”. Этот фрукт разуверился в том, что делал…

— Этот фрукт оказался хотя бы умным и порядочным. В отличие от таких товарищей, как Карл Каутский. А Сорокин никогда не был большевиком, поэтому его нельзя обвинить в том, что он предал большевиков. Но он, как честный человек, признал то, что есть.

— “Питирим Сорокин заявляет о своём выходе из партии правых эсеров и о сложении им с себя звания члена Учредительного собрания. Подпись под письмом: «Приват-доцент Петербургского университета и Психоневрологического института, бывший член Учредительного собрания и бывший член партии эсеров Питирим Сорокин».

Это письмо заслуживает прежде всего внимания, как чрезвычайно интересный «человеческий документ». Открытое и честное признание своей политической ошибки само уже по себе является крупным политическим актом.

Политическое значение письма Питирима Сорокина именно в настоящий момент чрезвычайно велико. Оно дает нам всем «урок», который надо хорошенько продумать и усвоить.

… От книжного признания этой истины до умения делать вытекающие из нее выводы в сложной обстановке практической действительности — дистанция огромного размера.

Питирим Сорокин — представитель чрезвычайно широкого общественного и политического течения, меньшевистско-эсеровского. Что это — одно течение, что разница между меньшевиками и эсерами, с точки зрения их отношения к борьбе между буржуазией и пролетариатом, несущественная, это доказали особенно убедительно и особенно наглядно события русской революции с февраля 1917 года. Меньшевики и эсеры — разновидности мелкобуржуазной демократии, такова экономическая сущность и основная политическая характеристика данного течения. Из истории передовых стран известно, как часто это течение, в его молодости, окрашивается в «социалистический» цвет.

К числу особенно больших, можно сказать, исключительных трудностей нашей пролетарской революции принадлежало то обстоятельство, что ей пришлось пройти полосу самого резкого расхождения с патриотизмом, полосу Брестского мира.

Факты — упрямая вещь, — говорит английская пословица. А нам пришлось за последние месяцы пережить такие факты, которые означают величайший перелом всей мировой истории. Эти факты заставляют мелкобуржуазных демократов России, несмотря на их ненависть к большевизму, воспитанную историей нашей внутрипартийной борьбы, повернуть от враждебности к большевизму сначала к нейтральности, потом к поддержке его. Миновали те объективные условия, которые особенно резко оттолкнули от нас таких демократов-патриотов. Наступили такие мировые объективные условия, которые заставляют их повернуть в нашу сторону. Поворот Питирима Сорокина отнюдь не случайность, а проявление неизбежного поворота целого класса, всей мелкобуржуазной демократии. Тот не марксист, тот плохой социалист, кто не сумеет учесть и использовать этого.

… Демократическая республика, как и всякая другая форма государства при капитализме, есть не что иное, как машина для подавления пролетариата. Крупный буржуа знает это из своего интимнейшего знакомства с настоящими руководителями и с наиболее глубокими (зачастую именно в силу этого наиболее прикрытыми) пружинами всякой буржуазной государственной машины.

… Демократическая республика есть буржуазно-демократическая республика, которая уже устарела с точки зрения вопросов, поставленных империализмом в порядок дня истории; — что никакого иного выбора нет: или Советская власть побеждает во всех передовых странах мира, или самый реакционный, самый бешеный, душащий все мелкие и слабые народы, восстановляющий реакцию во всем мире англо-американский империализм, великолепно научившийся использовать форму демократической республики”.

— Супер актуально сейчас! Посмотрите, что происходит. США возглавляют НАТО. Они держат свои войска в Японии, в Южной Корее, по всей Европе. Есть один клан империалистов во главе с США. Если они решили кого-то подавить, то прилетают и уничтожают. Ирак уничтожили, Ливию, Югославию разбомбили. Ведут себя, как самые озверевшие захватчики.

— “У нас ещё очень немало осталось «примазавшихся» к Советской власти худших представителей буржуазной интеллигенции: выкинуть их вон, заменить их интеллигенцией, которая вчера ещё была сознательно враждебна нам и которая сегодня только нейтральна, такова одна из важнейших задач теперешнего момента, задача всех советских деятелей, соприкасающихся с «интеллигенцией», задача всех агитаторов, пропагандистов и организаторов.

… С кооператорами, с средним крестьянством мы осуществляли и будем осуществлять политику соглашения, отсекая всякие попытки изменить линию Советской власти и советского социалистического строительства”.

“Речь на собрании уполномоченных московского центрального рабочего кооператива 26 ноября 1918 г.”

“... Кооперативы, по-своему подходя к практической работе распределения, очень часто народные интересы превращали в интерес отдельной группы лиц, руководясь часто стремлением разделять с капиталистами торговую прибыль.

Кооперативы часто объединяли главным образом мелкобуржуазные элементы, среднее крестьянство, которое в своих стремлениях в кооперативном движении руководилось своими мелкобуржуазными интересами”.

Вспомнился Грудинин.

— У него никакой не кооператив, а закрытое акционерное общество. Типичное капиталистическое предприятие, в котором у него 55%. Он один решает, куда и как тратить деньги.

Кооператив же — форма буржуазная в том смысле, что она совместима с буржуазией, сам по себе кооператив не представляет собой ничего социалистического. В Советской России при господстве рабочего класса кооператив при наличии совхозов и системы машино-тракторных станций становится социалистическим. А сам по себе — нет.

— “Однако эти кооперативы делали то дело, которое, несомненно, развивало самодеятельность масс, и в этом их большая заслуга.

Кооперация — огромнейшее культурное наследство, которым нужно дорожить и пользоваться”.

— Это кооперация. Не следует путать её с капиталистическими предприятиями.

— “Маркс сказал, что пролетариат должен экспроприировать капиталистов, а мелкобуржуазные группы суметь использовать. И мы говорили, что у капиталистов надо забрать всё, а кулаков лишь прижать и поставить под контроль хлебной монополии. Мы должны пойти на соглашение со средним крестьянством, взять его под наш контроль, фактически всё-таки осуществляя идеалы социализма.

… Без сети кооперативных организаций невозможна организация социалистического хозяйства, и до сих пор делалось в этом отношении многое неправильно. Закрывались отдельные кооперативы, национализировались, а между тем Советы не справлялись с распределением, не справлялись с организацией советских лавок.

И вот согласно этому декрету всем кооперативам должно быть возвращено всё, что у них взято.

Кооперативы должны быть денационализированы, должны быть восстановлены.

Правда, декрет очень осторожно подходит к тем кооперативам, которые закрыты за то, что к ним примазались контрреволюционеры.

Социалистическое общество есть единый кооператив”.

— Всё должно свестись к единой монополии, направленной на благо всего народа.

— “Собрание партийных работников Москвы 27 ноября 1918 г.” Доклад об отношении пролетариата к мелкобуржуазной демократии.

— Партийные работники Москвы — это люди, задающие тон, они влияют на партию в целом. Значит, Ленин должен с ними встречаться.

— Он был простым и деловым человеком.

— Нет, он был не простым. Он совершенно сознательно, как представитель рабочего класса, встречался с теми, с кем необходимо для осуществления диктатуры пролетариата.

— ”Опираться на интеллигенцию мы не будем никогда, а будем опираться только на авангард пролетариата, ведущего за собой всех пролетариев и всю деревенскую бедноту. Другой опоры у партии коммунистов быть не может”.

— Интеллигенция может одним служить или другим служить. Знания можно применить тоже по-разному. Поэтому опираться надо только на крупный класс. Дело не в том, что кто-то не хочет опираться на интеллигенцию — просто либо диктатура буржуазии, либо диктатура пролетариата. Если диктатура буржуазии, то буржуазия платит интеллигенции, чтобы она служила им. Если диктатура пролетариата, то надо нормально платить интеллигенции, чтобы они работали в интересах рабочего класса. И двигаться в направлении преодоления различий между людьми умственного и людьми физического труда. А если мы будем опираться в первую очередь не на рабочий класс, а на интеллигенцию, мы никогда не придём к полному уничтожению классов. При этом Ленин не отказывается от использования труда интеллигенции; он понимает, что без этого (наука, медицина, образование) ни о каком социализме речь идти не может.

— “В вашей дряблости мы никогда не сомневались. Но что вы нам нужны — этого мы не отрицаем, потому что вы являлись единственным культурным элементом”.

— Совершенно верно.

— “Но в том-то и трудность социалистического строительства, что нам приходится строить социализм из элементов, насквозь испорченных капитализмом. В том-то и трудность перехода, что он связан с диктатурой, которой может руководить один только класс — пролетариат”.

То есть должно быть соглашение с лояльной интеллигенцией.

— Не должно быть никакого соглашения! Буржуазия никакого соглашения с интеллигенцией не имеет: будете работать — будем платить, и всё. И так же рабочий класс.

Продолжение во второй части.