Всеволод Багрицкий

По одним свидетельствам, его изрешетило осколками бомбы вместе с домом, в котором он брал интервью, и раненым героем-лётчиком (или зенитчиком), у которого он его брал. По другим, его сразила выпущенная из вражеского самолёта пулемётная очередь в 20 метрах от дома на льду ручья Тосно, куда он в панике выбежал вместе с неизвестным командиром (возможно, кавалеристом) и девушкой-санитаркой. Их потом всех троих занесли в дом, а на следующий день тело Багрицкого увезли на редакционной полуторке в Новую Кересть.

Здесь 19-летнему юноше из ворот случайно уцелевшего крестьянского сарая сколотили гроб. Судьба оказалась беспощадной к Всеволоду. За десять дней до гибели он записал в своём дневнике: «Сегодня восемь лет со дня смерти моего отца. Сегодня четыре года семь месяцев, как арестована моя мать. Сегодня четыре года и шесть месяцев вечной разлуки с братом. Вот моя краткая биография… Теперь я брожу по холодным землянкам, мёрзну в грузовиках, молчу, когда мне трудно. Чужие люди окружают меня. Мечтаю найти себе друга и не могу. Не вижу ни одного человека, близкого мне по ощущениям, я не говорю – взглядами. И жду пули, которая сразит меня…».

Багрицкого похоронили у Новой Керести на перекрёстке дорог. На дереве, под которым его погребли, приколотили фанерку. На ней Вучетич вырезал перефразированное четверостишье Марины Цветаевой:

«Я вечности не приемлю!

Зачем меня погребли?

Мне так не хотелось в землю

С любимой моей земли!»

Долгое время точное местонахождение могилы В.Э. Багрицкого было неизвестно. Она была найдена новгородскими поисковиками только в конце 1960-х годов.