Власть и привилегии - корни заблуждений

Многие ещё вчера аполитичные люди начинают интересоваться общественной жизнью. И то, что они видят, их, мягко говоря, не радует. Практически сразу мишенью справедливой в своей основе критики становится наш правящий класс, в особенности его бюрократическая часть. Однако в своей критике многие люди повторяют далёкие от жизни стереотипы, часто попадая в ловушку либерального популизма. Не мешает помочь им обойти эти капканы. Тем более, что ни одна идеологическая ложь не может обойтись без зёрнышка правды.

Возмущённый обыватель видит перед собой образ чиновника - несменяемого, некомпетентного, коррумпированного и абсолютно чуждого его интересам. Он начинает мучительно думать, как это исправить. Интуитивно верно понимая, что долгое пребывание во власти портит человека, он часто видит корень зла именно в несменяемости. С точки зрения левых, это популярное, но давно разоблачённое заблуждение. Какая разница, будет тебя 20 лет грабить один кровопийца, или за тот же период таких сменится пятеро?

Но наши аргументы о том, что сменяемость власти при буржуазной демократии ложная — недостаточны. Мы талдычим их уже сотню лет, а на многих они не действуют. Недостаточно сказать, что смена одного буржуазного политика на другого не означает смены курса. Могут возразить — но ведь ваши, коммунистические политики, сами стали такими же. Есть, конечно, законный, но недостаточный контраргумент — членам революционной партии, захватившей власть, потребовались десятилетия, чтобы разложиться до типичного для буржуазной политики уровня в плане коррупции, личных привилегий и отчуждённости от масс. В любом случае, практика показывает слабость этой аргументации.

Гораздо важнее показать другое — личность с её интересами это не константа. На бытовом уровне люди прекрасно понимают, что власть портит человека. Говоря более научно — происходит профессиональная деформация. Одна из главных проблем, при сохранении текущих технологий управления — расчеловечивание управляемых, превращение живых людей с их интересами в цифры и функции. Расчеловечивая других, управленец расчеловечивается и сам, приобретает нездоровые, антисоциальные наклонности и привычки. Вопрос в том, насколько широки возможности для их развития, и какой ущерб они могут нанести обществу.

Распределение против рыночного оборота

В этом плане, как бы странно для многих это ни прозвучало, советская система ведомственных спецраспределителей гораздо безопаснее для демократии. Во-первых, привилегии носят временный характер и не предназначены для передачи по наследству в виде того или иного капитала. Во-вторых, привилегии и льготы выдаются в натуральной, а не денежной форме. Деньги можно спрятать, пустить в оборот, вывезти за рубеж, в том числе и в оффшор. А как вы спрячете на Каймановых Островах свою ведомственную дачу? Можно использовать их для получения новых льгот и привилегий, не положенных по должности.

Советский человек, не приученный еще перестройкой и «демократией» склонять голову перед богатством, счёл бы привилегии современных хозяев жизни несусветной дикостью. По той же причине он критиковал слева саму систему спецраспределения. Но была и другая критика — справа. Дескать, дают мало и, что ещё важнее, не мне. Нужно уметь разделять два этих потока, хотя для тех, кто хотел реставрировать в России дикий капитализм было выгодным сливать их воедино. На этом, например, была основана популистская пропаганда Ельцина конца 80х — начала 90х.

Важно то, что ещё в 70-е годы сложилась достаточно мощная и активная прослойка тех, кто хотел закрепить и расширить свои социальные привилегии, чтобы они распределялись и передавались по наследству так же, как и в обычных капиталистических странах. Наряду с частью партийного и хозяйственного аппарата, сюда следует включить и организованную преступность (цеховиков, фарцовщиков и их крышу), и соблазнённую западным образом жизни “элитную” часть интеллигенции. Более того, часть последней была вовлечена в теневую, вполне капиталистическую экономику — как фарцовщики и их клиенты, как получатели нетрудовых доходов, кое-кто даже занимался валютной спекуляцией.

А вот той организованной силы, которая могла бы помешать реставрации, так и не сложилось. Особенно в том, что касается внутреннего, экономического строя, а не внешней атрибутики. Борцов за сохранение красного знамени хватало, а вот против ползучей реставрации капитализма в самой дикой его форме находилось их маловато. Предложенную создателями ОГАС демократизацию производственных отношений выполнять было просто некому.

В любом случае надо отметить, что даже в самом конце советского периода привилегии правящей верхушки были на порядок меньше, чем у современного правящего класса. Просто в силу ограниченной возможности накапливать и передавать по наследству свой кусок прибавочного продукта. Да, уже была возможность передавать служебное положение практически по наследству. Да, уже была возможность приобретать предметы роскоши за границей и даже создавать накопления в рублях. Но как минимум легального доступа к мировой банковской системе и оффшорам номенклатура не имела.

Возможн, были какие-то нелегальные варианты, но этот вопрос ещё ждёт своего исследователя. Не с бухты-барахты же нырнули вчерашние партийные чиновники, гэбэшники и бандиты в оффшорное море. Значит, уже были какие-то зацепки, имелся хоть минимальный, но опыт. Возможно, следует покопаться в экономической деятельности советских органов - СВР, КГБ и Внешторга в капиталистических странах.

Ко всему, старая советская номенклатура не имела возможности закрепить за собой ведомственное жильё — как городское, так и загородное. В 90е, бросив косточку мещанам всех сортов, господа принялись присваивать недвижимость и средства производства. Как только эти богатства вошли в рыночный оборот, стало возможно извлечённую из них прибыль не только присвоить и приумножить, но и, что ещё важнее, спрятать подальше от ограбленного народа.

В любом случае, современная система привилегий для властей предержащих абсолютно недопустима. Есть немало недостатков и у советской системы. Так что надо придумать что-то новое, но с явным прицелом на то, что привилегии как таковые - это зло, с которым можно мириться только до тех пор, пока нельзя их полностью уничтожить. В любом случае, одна из важных проблем, которую необходимо решить - офшоры. В идеале этих помоек быть просто не должно.

Экзамены — не панацея

Ещё одна идея, которую часто можно услышать: дескать, у нас у власти старые, неграмотные маразматики. Нужно всех, кто идёт во власть, экзаменовать и устраивать им полный медосмотр. Так, чтобы неучи, наркоманы, маразматики и опасные психи не могли встать у руля страны.

Начнём с рационального зерна. Как мы уже говорили выше, управленческая деятельность связана с повышенным риском психологических деформаций. Если же управленец работает не за страх, а за совесть, есть другой риск - сгореть на работе, подорвать физическое здоровье. Как это случалось, например, с многими советскими руководителями в годы Гражданской и Второй Мировой войн. Поэтому идея с медосмотром хороша безо всяких оговорок.

Что касается специальной экзаменации и \ или образовательного ценза, то это палка о двух концах. С одной стороны, сложные экзамены или необходимость учиться в сложном ВУЗе может отсеять самую глупую часть “золотой молодёжи”, которая сейчас по родительской протекции получает тёплые места в бизнесе и власти.

Учитывая то, что современные технологии управления требуют знакомства со сложной техникой и некоторым математическим инструментарием, профильные экзамены или программы обучения очень стоит пополнить техническими дисциплинами. Как показывает практика, матан, физика и тому подобные предметы способны отпугнуть практически любого мажорного лоботряса, который пришёл в ВУЗ тусоваться, а не учиться.

Однако сама по себе экзаменация будущих и действующих чиновников несёт в себе массу сложностей. Во-первых, нужно организовывать ещё одно ведомство, где будут такие же чиновники, да ещё и с большим потенциалом для коррупции. Во-вторых, как показывает тысячелетний опыт Китая, чиновничьи экзамены имеют свойство вырождаться в ритуал.

В целом, китайский опыт, где есть специальная “экзаменационная” ветвь власти, стоит признать для современной ситуации негативным. Ни кумовство, ни взятки, ни фирменное китайское головотяпство экзамены победить не смогли. Ну или не для этого они предназначались. Учитывая сложность китайского языка и литературы, составлявшей веками основу чиновничьих экзаменов, они служили скорее социально-экономическим барьером для приёма на госслужбу. Чтобы в управленцы не лезли варвары и нищеброды.

Чем меньше - тем лучше?

Ещё одни распространённый мотив - давайте сократим численность чиновников. А то расплодились и жрут народные деньги. Этого конька часто седлают либеральные популисты. Однако не всякое сокращение бюрократии одинаково полезно. Начнём с тех вариантов, которые скорее вредны.

Если означенный лозунг озвучивает неолиберал, то сокращение поголовья чиновников он будет проводить, увольняя других бюджетников: учителей, врачей, социальных работников и иже с ними. То есть, наиболее бедную и коррупционно малоёмкую часть госслужащих. Более того, многолетний опыт неолиберальных реформ свидетельствует - “оптимизация” социального государства слишком часто приводит к разбуханию чиновничьего аппарата.

Для этого есть множество причин, ограничимся лишь парочкой. Во-первых, переход от безусловной социальной поддержки к так называемой адресной помощи требует создания специального аппарата для отбора и контроля получателей государственной помощи. Уязвимое положение последних делает из этого аппарата потрясающую кормушку.

Во-вторых, подавление воли научного и образовательного сообщества к сопротивлению идёт через повальную бюрократизацию науки и образования. Сам процесс реформирования, а точнее погрома, образования и науки требует создания специальных чиновных структур, не имеющих никаких функций, кроме деструктивных и репрессивных. Лучший пример - почившее в бозе Федеральное Агенство Научных Организаций, земля ему стекловатой. Словом, дебюрократизация по-неолиберальному звучит так: чем меньше чиновников - тем больше чиновников. Не ведитесь.

Есть и другой вредный вариант. Давайте мы заменим чиновников на эффективных частных менеджеров. И здесь надо понимать, что любой бизнес крупнее пиццерии или свечного заводика сам по себе производит бюрократию, практически неотличимую от государственной. Более того, как минимум последние полвека прошли под знаком конвергенции чиновничества и бизнеса. Крупная корпорация является де-факто квазигосударственной структурой, у которой есть свой госплан, казначейство, министерства, служба безопасности, а то и частная армия. В последние годы, с успехами экономики приложений, формируются так называемые экосистемы - корпорации крайне широкого профиля, способные подменить собой экономику небольшой страны.

При этом любая уважающая себя корпорация старается избавиться от проблем с национальной юрисдикцией. То есть, приобрести суверенитет. Те же агрегаторы создают весьма проработанные нормативные акты для своих работников, совершенно не согласующиеся с действующим трудовым правом. Благодаря уже упомянутой в начале статьи системы офшоров, прижать оборзевших дельцов к ногтю становится очень сложно. Так что замена государственных чиновников на корпоративных чиновников же - это даже хуже, чем менять шило на мыло.

Единственный здоровый вариант сокращения численности чиновников: расширение профессионального и местного самоуправления. Главная ложь “западной демократии” в том, что на уровне производственных отношений она предлагает людям такой же авторитаризм, против которого якобы борется на уровне политики. Босс всегда прав. Если не прав, смотри - пункт 1. Не нравится - иди в суд, где тебя, скорее всего уделают юристы твоего босса.

Меж тем, именно самоуправление решает разом три основные проблемы: и коррупцию, и отчуждение власти от масс, и непрофессионализм. Понятное дело, что не на все 100 процентов, но даже 90 процентов будет хорошим результатом. Большую часть ответственных решений вполне могут принимать местные и профессиональные коллективы и их непосредственные представители. Та небольшая часть ответственных решений, которую можно оставить на откуп именно профессиональным управленцам, должна касаться согласования интересов разных групп и отраслей. Но в любом случае, надо покончить с тем, что строительством управляет юрист, медициной - экономист, а наукой - бухгалтер.

Наилучшим полигоном для обкатки такой системы будут сферы науки и образования. Занятые там люди имеют часто достаточно опыта и методологической выучки для принятия рациональных решений, а если речь идёт об учёных - и сложившуюся привычку к солидарности и принятию коллегиальных решений. Есть в научном мире и сложившиеся механизмы против коррупции, кумовства и головотяпства, каких у чиновников нет и близко. Речь идёт, прежде всего, о научном методе и нормах научной этики.

Конечно, наряду с ответственными чиновниками, принимающими решения, существуют и технические бюрократы. Их у нас тоже многовато и тоже надо стремиться к сокращению их поголовья. Другое дело, что без них не обойдётся даже самый низший уровень управления, где все ответственные решения принимает местный или профессиональный коллектив. На место дюжины клерков нужен один два инженера-консультанта, которые будут помогать людям самим принять, оформить и провести в жизнь свои управленческие решения с использованием сетевых инструментов.

Вот только в таком формате и возможно радикальное сокращение количества бюрократии и её нагрузки на общество. Одновременно, за счёт более строгого отбора и обучения, можно будет нивелировать хотя бы часть негативных эффектов, связанных с профессией чиновника.

Собственно, это и есть обобществление средств производства. Практика подсказывает нам, что национализация - вещь совершенно недостаточная. В современных же условиях слияния бизнеса и буржуазного государства это действие ничего толком не меняет. Настоящее обобществление происходит там, где работники предприятия и низовая масса его клиентов сами управляют производством и распределением. И не фиктивно, в форме, например рабочего акционирования, а по-настоящему - через участие в профкомах и советах, через подключение к автоматизированной системе планирования.

Хорошо ли там, где нас нет?

Наконец, ещё одно распространённое заблуждение - дескать, за границей чиновники ведут себя совершенно иначе. Допустим, о Китае мы уже кое-что сказали. В принципе, о том, как ведут себя заграничные бюрократы можно писать целый сериал. Найдём информантов - сделаем. Ограничимся несколькими примерами по каждому из аспектов, что бесит наших сограждан.

Отличный пример отчуждения чиновничества от народа демонстрирует Франция. Дело в том, что высшие административные должности пополняются там выпускниками Ecole Nationale d’Administration (Национальной Школы Администрации). В целом французские высшие школы - элитные заведения, в которые, в отличие от университетов, весьма трудно попасть. В ENA поступить ещё труднее и складываются целые чиновные династии так называемых “энархов”, как называют выпускников этого учебного заведения. В народе энархов считают косными, тупыми и самодовольными барами, которые отчаянно держатся за власть и свою корпорацию.

Хотите геронтократии несменяемых маразматиков? Получите в качестве примера американскую судебную систему. Там судья несменяем, практически всесилен и неуязвим. Ко всему, проблемы здесь усугубляются прецедентной системой права, совершенно недоступной для рядового гражданина без юридического образования. А ещё наложим на это пестроту правового регулирования - в США на всю страну не одна, а 51 правовая система: своя у каждого штата плюс федеральная. После этого кажется не таким уж и плохим то, что у нас региональные законы часто пишут под копирку с федеральных.

Кроме того, в США политическую коррупцию не уничтожили, а легализовали. В результате чего сложилась система корпоративного лоббизма. В США и Европе давно привычна практика, которая нашим согражданам несколько в новинку. Уходящего в отставку политика, крупного чиновника или генерала уже ждут в совете директоров какой-нибудь крупной корпорации. И наоборот. При этом крайне наивно думать, что пока наш герой при исполнении, он полностью абстрагируется от бизнес-интересов. На Западе это прекрасно понимают, пытаясь хоть как-то бороться с “конфликтом интересов”. Но, судя по всему, борьба идёт малоэффективно, на грани имитации бурной деятельности.

Не зря же именно вокруг США и была создана существующая ныне система офшоров, которая позволяет рулить огромными капиталами через подставных лиц и прятать их от налогов. Если бы наше богоспасаемое отечество было центром мировой коррупции, то ведущие офшоры были бы не на Антильских островах, а где-нибудь на Шпицбергене, в Приднестровье или Абхазии. Но нет. И в своё время нашим свежеиспечённым олигархам пришлось протаптывать козьи тропы в далёкие офшоры.

Надо быть очень наивным, чтобы думать, что наши чиновники и капиталисты отличаются от зарубежных коллег какой-то особенной аморальностью. Илон Маск, грязно домогавшийся до своей сотрудницы - явно не гражданин РФ. Равно как и крупный французский политтехнолог Оливье Убеда, изнасиловавший сотрудника избирательного штаба своего патрона, кандидата в президенты Франции Эрика Земмура. Может быть, мы что-то не знаем, и гражданином РФ был Билл Клинтон? Вдруг Борис Николаевич Ельцин с барского плеча своему другу Биллу российский паспорт пожаловал. Давно предавший социализм Василий Колташов мог бы на зарубежном материале написать ещё один том “Эроса и Бюрократии”, чем принёс бы людям хоть какую-то пользу.

Ну и наконец, с невежеством чиновников за границей тоже всё в порядке. У Британских и Американских политиков и дипломатов большие проблемы с географией: то Грузию перепутают с штатом Джорджия, то Иран с Ираком, то откажутся признавать российский суверенитет над Воронежской областью. А зачем географию учить, если извозчики есть!? Не дружат наши герои и с биологией, что выражается в совершенно идиотских нападках на теорию Дарвина или диких высказываниях на тему коронавируса. И чем большую дичь скажут - тем увереннее голос. В передовой технологической державе, Южной Корее, в президентском кресле сидела мадам, приблизившая к себе целую орду шарлатанов и экстрасенсов, что - к чести корейцев - кончилось большим скандалом. Так что за бугром есть такой же чиновник, как и у нас: жадный, недалёкий, продажный, самодовольный и часто похотливый. Если вам так не нравится наш барин, зачем искать себе нового, за бугром?