ПАРЕНТИФИКАЦИЯ
Александра Кулемзина, кпн, pHD, г. Новосибирск
Не для печати или копирования
Данный текст является объектом интеллектуальных (авторских) прав и в силу ст. 1255 (гл. 70) ГК РФ не может быть использован третьими лицами без указания активной ссылки на автора.
В лекции приводится обзор современных статей по анализу феномена парентификации (здесь и далее сокращенно ПР). Так что, я в данном тексте, скорее, выступаю переводчиком и систематизатором. В кавычках будут стоять термины из транзактного анализа, а без кавычек реальные позиции в семье.
§ 1. Парентификация - один из немногих феноменов, который рождается в травме, то есть должен бы затрагивать локальные участки психики, но прорастает в характер, формируя дефициты и расщепления на базовом уровне структуры личности. Получается, что он организует комбинированное нарушение психики: как по части травмотерапевта, так и по части психотерапевта. (Из таких же сложных феноменов можно выделить, пожалуй, только инцест.)
Это нарушение, которое одновременно разрушает (искажает) две сферы: внешнюю, социальную систему отношений ребенка и родителя, И внутреннюю систему психики обоих участников. В этой лекции я буду внимательна к обеим сферам.
§ 2. Внешняя система отношений
Вторичный симбиоз — вот что происходит в этой паре. Это не просто продолжающееся слияние между ребенком и родителем, которое должно было бы развиваться своим циклом и естественным образом завершиться. (Не в смысле, что выросший ребенок и его родитель перестают узнавать друг друга, а в смысле, что детско-родительская программа завершена. Она трансформируется в другие формы обязательств.) Вторичный симбиоз - это невротические отношения с инверсией ролей, которые не имеют развития. Но не только. Два человека друг другу одновременно: родитель, ребенок, Я-сам, идол и служитель идола. То есть, почти все существующие в мире людей типы привязанности вкоренены друг в друга и, в итоге, образуется плотная капсула микромира, в котором каждый друг другу все и всё. Это очень устойчивая социальная система. Она вне развития, вне времени, это такой пренатальный «рай», в котором каждый вынашивает другого.
Вечно.
Без шансов на рождение.
Поэтому, когда выросший ребенок намерен сепарироваться, он должен понимать, что планирует уходить не с одной инверсированной роли, а с нескольких. И каждая из них жизненноважна для остающегося родителя, поскольку вписана в его психику и в его скрипт. Это места идола, личности самого родителя, родителя этого родителя, ребенка этого родителя.
Вторичный симбиоз предполагает не близость, а слияние. То есть одну психику на двоих. В которой на двоих распределены части, которые в норме должны присутствовать в психике одного (каждого). Так сказать, один комплект на двоих.
Какой? Если в терминах терапии частей По Ван дер Харту, то это «АЛ», «ВНЛ» и «ядро self». Если в терминах транзактного анализа, то «ребенок», «родитель» и «взрослый». То есть два человека, один из которых ребенок, имеют каждый свой набор функций и объединяются в систему. Эта система имеет специфическую цель — быть здоровой психикой. Одной! Одной здоровой психикой.
Однако, дефект этой команды в том, что две функции распределены - «ребенок» (АЛ) и «родитель» (ВНЛ), а функции «взрослого» (ядра self) не развиваются. Так что, эта система ущербна в своем замысле. Даже, если они меняют роли в адрес друг друга, они остаются только «родителем» и «ребенком», усиливая дисфункции этой системы. Сводя шансы на созревание «взрослого» внутри каждого из них к нулю. Более того, внутри этой симбиотической психики тоже нет позиции «взрослого».
Еще раз: внутри вторичного симбиоза, как и внутри любого симбиоза, вырастить ядро self («взрослого» по Берну) невозможно. На поляризации ролей «родителя» и «ребенка» развитие отношений невозможно и созревание индивидуальной психики тоже невозможно.
Таким образом, когда я лет 10 назад описала около 15 систем, которые бывают перемешаны с семейной системой (насилие, неглект, психопатология, секта, треугольник Карпмана и тд), вот такой там не было, а она достойна отдельного описания: система «вторичного симбиоза».
§ 3. Структура психики родителя. Интерпретация сепарации
Дети помогают родителям, это нормально. Где грань между ПР и помощью по дому? Какой родитель парентифицирует, а какой приучает к заботе, в том числе, к заботе о старших членах семьи?
Родитель, который парентифицирует своего ребенка, должен быть не просто в сложных обстоятельствах. У него не просто не получается. Он не просто склонен к слиянию.
Он должен саботировать реальность. Он отказывается справляться. Отказывается взрослеть. Отказывается искать новые ресурсы, новые смыслы, новые способы, нового себя.
Не потому, что событие тяжелое. Не потому, что временно не хватает ресурса.
Он выбирает инфантильность. Он выбирает детскую позицию. Он отказался от выбора «взрослого» в себе. Он унижен тем, что обстоятельства запрашивают от него функцию «взрослого». Он не расширяет себя, не ищет новых смыслов. Запрос на взросление он воспринимает не как вызов, а как несправедливость, наказание или унижение.
В случае попыток родителя справится с тяжелой ситуацией, расширить смыслы, найти способы, в случае попыток родителя к своему взрослению, ребенок не будет парентифицирован. Помогать будет. Парентифицирован не будет.
Итак, мы обсудили три главные части, которые принимают участие во вторичном симбиозе: «родитель» и «ребенок» тем, что их много, и они поляризованы, «взрослый» тем, что он отсутствует.
Однако, инфантильный родитель не может перерабатывать свои аффекты бессилия, стыда, ужаса, своей депрессии, он эвакуирует их в своего ребенка. Это четвертый герой коллективной психики.
§ 4. Структура психики ребенка. Идентичность
Поэтому описание психики парентифицированного ребенка (не важно какого возраста) я начну с описания этой важной части — капсулы с беттами родителя. Это не его, не детские переживания, это часть, содержащая в себе непереработанные аффекты родителя.
В этой точке объяснительные возможности Берна заканчиваются. Потому что, вот эта часть - емкость для родительских аффектов, которая эвакуирована в психику ребенка, она у Харта называется «трансгрессивная» (неживая) или «идентифицированная с родителем», точнее, несущая радиоактивную идентификацию (непереработанные эмоции). Такой позиции у Берна уже нет.
Таким образом, Психика парентифицированного ребенка состоит из трех больших разделов - ВНЛ («родитель») + АЛ («ребенок») + часть, включающая радиоактивную идентификацию. И, если аффекты из «ребенка» и»родителя» еще можно как-то переработать в терапии, ну там… злость, одиночество, бессилие, потому, что они рождены в его психике, то радиоактивную идентификацию переработать традиционными методами отреагирования и осознавания не получится, ибо психика относится к чужим эмоциям внутри самой себя, как желудок к пластилину — не переваривает. (Правда, желудок для пластилина найдет, таки, выход, а психика так и будет удерживать радиоактивную капсулу родительских аффектов, как свою, но не переваренную и не ассимилированную). Что прямой путь к разнообразному симптомообразованию. Надеюсь, я не очень огорчаю читателей такой неприятной новостью.
Еще один путь к разнообразным симптомам вот какой.
В норме, вот этот «взрослый» в психике ребенка формируется постепенно и обязательно с помощью механизма интроецирования. Родитель осуществляет функцию «хорошего родителя» и функцию «взрослого» в адрес своего ребенка, и тот постепенно встраивает эти навыки в себя. В случае вторичного симбиоза родительская энергия в ребенке тоже инфантильная, как и его реальный родитель. Ребенок не обретает в себе устойчивого «родителя». Возможно, со мной согласятся те терапевты, которые попробовали репарентинг слишком рано, а там пусто или слабо. Но не это главное.
Главное то, что основным защитным механизмом ребенка становится проецирование. Он вынужден проецировать на родителя свои нужды и удовлетворять их не в себе, а в другом человеке. Поскольку, он второе, более слабое Я. Это печально. Ровно в ту минуту, когда ребенку нужно ВЗЯТЬ контейнирование, он вынужден его ДАВАТЬ своему родителю. Потом эта плохая привычка сформирует созависимые паттерны. Когда ребенок контейнирует родителя, он не научается это делать для себя, потому что интроецировал слабого родителя, вялого, отстраненного, депрессивного, горюющего, короче, негодый интроективный образец. А, главное, интроецировал в себя того, кто не умеет взрослеть, кто отказался искать смыслы, кто не пытается адаптироваться, выживать и расширять самого себя до взрослого.
§ 5. Терапия
Терапия любых симптомов ПР возможна только в контексте ценностей взросления. Зрелость предполагается как стратегическая ценность.
- Механизм проецирования. Поставить под контроль и прямо вылечить ровно те мгновенья, когда «нуждаюсь брать и поэтому даю».
- «Взрослого» вырастить в себе. По Харту это ядро self. Взрослый - это собственные ценности и смыслы, это созревание в сторону границ отвественности, достоинства, разделения обязательств и т.п.
- Сепарация с родителем будет им восприниматься как предательство. Потому что, родитель будет терять часть себя, терять опоры, ориентиры, смыслы, власть, наконец. Это ломка, абстинентный синдром. И, если у выросшего ребенка уже сформированы зачатки «взрослого», то, во-первых, уже невозможно повторить вторичный симбиоз. Слияние невозможно. А, во-вторых, один по настоящему взрослый на двоих - это уже шанс. Шанс на границы, диалог, договоренности.
- Смена паттернов в партнерстве и родительстве (если они есть).
Поскольку, очевидно, что парентифицированный ребенок несет все те-же дефициты дальше и клонирует их в супружестве и в своем родительстве.
- Радиоактивная идентификация с родительскими аффектами. Это направление вынимания из психики чужеродного материала и формирование новых навыков управления своими зеркальными нейронами. Выработка новых рефлексов зеркальных нейронов, которые были, буквально, в зеркальной аддикции, зависимости от чужой боли.
В процессе терапии есть пронзительное и узкое место: «Я должен разворачиваться к своим детям, партнеру и родителям своим «взрослым». В то время, как со мной никто в детстве взрослым не был. Да и родителем не был. Вроде, как «я слишком много делаю для вас опять. Я опять жертва обстоятельств. Опять никто, кроме меня».
Почему оно пронзительное? Плакать хочется.
Почему узкое? Потому что это фантомные боли «родителя». Никогда ядро self не выдаст таких энергий. Это послевкусье конфликта вторичного симбиоза. Терапевту надо быть готовым к тому, что, как любая зависимость, парентификация отпускает не сразу. Как любому зависимому, парентифицированному ребенку нужно мужество. Это история движения не от победы к победе, а от падения к падению. Однако, это движение вперед.
Александра Кулемзина.
Методы работы с диадой - «Ребенок-Родитель», с парентифицированным ребенком и ребенком с травмой привязанности, Александра дает на курсе Теория и практика детской психотерапии
Старт курса 18, 19, 20 сентября.
ТГ канал автора - https://t.me/sandrakulemzina