Благие намерения на полдороге к кладбищу
Необходимое и возможно полезное предупреждение: текст длинный, стоит читать вдумчиво.
Необходимое и бесполезное предупреждение: текст в первую очередь предназначен для людей, занимающихся поисками профессионально. Случайному читателю стоит принять во внимание то, что на поиск почти всегда не хватает ресурсов, поэтому перед участниками стоит задача применить имеющиеся силы наилучшим образом. Все участники поисков хотят достичь результата и принимают наилучшие со своей точки зрения решения. Если вы, будучи недовольны тем, как организуются и ведутся поиски, хотите улучшить ситуацию, то лучшее, что можно сделать, присоединиться к одному из волонтерских отрядов или помочь такому отряду снаряжением или деньгами. От эмоции, жалоб и т. п. людей в лесу больше не станет, и работать они лучше не начнут.
Теперь по делу. Текст будет печален, ибо он о том, как благие намерения участников могут усугубить риски потерявшегося.
Все примеры ниже из жизни. При этом все упомянутые организации не называются, чтобы не привносить в и без того нервную тему еще больше эмоций.
Двигаться будем по этапам.
Театр начинается с вешалки, а бардак с приема заявки
Если кто-то потерялся в лесу, у него или его родственников есть несколько способов сообщить об этом спасателям. Применительно к Санкт-Петербургу и Ленинградской области в ходу телефоны 112, 01, 02. Теоретически можно звонить на прямые линии волонтерских спасотрядов, но это, к счастью, происходит редко. Также случаются обращения в районные администрации.
Далее, в зависимости от того, как сработал коммутатор, начинается бардак. Ниже он описан на примере области, но в городе ситуация схожа.
Обращение принимают в службе 112, она же Дежурная Диспетчерская Служба (ДДС). Данные вводят в базу, после чего информация попадает в Единую Дежурную Диспетчерскую Службу (ЕДДС) конкретного района и в Центр Управления Кризисными Ситуациями (ЦУКС). Легко заметить, что 112 (ДДС) и районные ЕДДС относятся к администрации области, а ЦУКС — к МЧС. Из лучших побуждений информация становится доступна также аварийно-спасательным формированиям (АСФ). ЦУКС в свою очередь информирует АСФ, не имеющие прямого доступа к заявкам, включая разного рода местные и волонтерские. Насколько я понимаю, цель такого информационного взрыва в том, чтобы информация распространялась быстро. И эта задача решается более чем успешно. Практически сразу после обращения проблема становится известна:
· Диспетчеру 112 (ДДС);
· Диспетчеру ЕДДС района;
· Диспетчеру ЦУКС;
· Оперативному дежурному одного или нескольких АСФ, в т.ч. муниципальных, федеральных, волонтерских, коммерческих (напрямую и через ЦУКС);
· Диспетчеру местной пожарной охраны и начальнику дежурного караула (из ЕДДС района);
· Лесникам и/или полиции (из ЕДДС района).
На этот момент еще непонятно, какие ресурсы доступны, но зато есть много вопросов к заявителям и потерявшимся, если они на связи. Так что заявитель и, к сожалению, потерявшийся, имеет все шансы получить от одного (идеальный вариант) до 8-10 звонков от разных служб.
В службах работают хорошие люди, и все понимают, что 10 звонков — это перебор, поэтому ЦУКС оповещает не все АСФ. Кроме того, в последние годы в Аварийно-Спасательной Службе (ЛО) произведена некоторая централизация, а также есть разделение по районам. На уровне разного рода договоренностей годами налаживаются связи между волонтерскими и штатными АСФ, несколько упорядочивающие взаимодействие.
Однако вполне реальна ситуация, когда в работу одновременно включаются 2-3 никак не связанных между собой службы.
Плюс к тому многие диспетчеры переоценивают свои возможности и кроме передачи информации тому или иному АСФ пытаются работать с потерявшимся напрямую.
Результатом этой вакханалии становится обычно параллельная работа с потерявшимся 2-3 людей из разных АСФ. Через некоторое время, когда получается разобраться, кто работает, остается одна ведущая служба, которой удается убедить остальных подождать. За это «некоторое время» потерявшийся теряет существенную часть заряда телефона и часть доверия к спасателям. Интересно, что чем больше одновременно ПСР, тем меньше бардака, потому что все заняты и рады спихнуть ПСР тем, кто готов работать.
В то же время ПСР в административных границах города и ПСР, которые приходятся на начало и конец сезона, когда одновременно есть всего 1-2 заявки, практически всегда начинаются с описанного выше кошмара.
Слишком много хорошо тоже плохо
Главная проблема поисков — это нехватка ресурсов.
Но еще бОльшая проблема — это самостоятельная работа неквалифицированных людей из непрофильных организаций.
Самое трудное – вовремя остановиться
Речь тут о пожарных, которые специалисты в спасении, но не в работе в лесу; о полиции, которая обязана искать, но не имеет снаряжения, опыта и инструментов; о лесниках, которые прекрасно знают лес, но не имеют адекватного опыта общения с потерявшимися. При этом у всех есть в руках телефон, у пожарных и полиции машина с сиреной, у лесников ружье.
Достаточно часто участники одновременно подают сигналы с разных сторон с прозвоном потерявшегося. Иногда сигналы подаются в движении. Потерявшийся дезориентируется, локализация не удается. На то, чтобы уговорить участников сделать паузу и скоординировать действия, уходит от 15 минут до бесконечности.
Причина этих сложностей в комбинации некоторой самоуверенности с желанием помочь. Самая сложная для выполнения во время ПСР просьба — это просьба подождать.
Чем больше людей в лесу, тем лучше?
В общем и целом, да, но не всегда.
И снова проблема связана с тем, что каждый участник поисков хочет найти. И это правильное желание. Когда ресурсов для поиска совсем мало, людей всегда направляют в самый вероятный район. Но кроме самого вероятного всегда есть районы поисков второго и третьего приоритета.
И вот когда привлеченных сил из «совсем мало» становится «немного недостаточно», и при этом участники привлекаются от разных организаций, возникает проблема конкуренции за приоритетную зону.У нас был поиск, в ходе которого искали женщину, которая с высокой вероятностью могла быть без сознания. Несколько упрощая ситуацию, было три зоны, одна из которых явно была самой вероятной.
Проблема в том, что человека без сознания можно найти или прочесом, или собакой. В наличии было две пеших и одна кинологическая группа. Сил на прочес очевидно не было. В итоге по согласованию руководства двух отрядов приоритетная зона была отдана кинологам (1), а пешие группы должны были работать во второстепенных зонах (2) и (3).
За полчаса до прибытия на место кинолога потерявшаяся была найдена на отклик в зоне (1). Хорошо? Нет. Потому что, если бы она была действительно без сознания, пешая группа, которая «на минуточку» забежала в приоритетную зону не успела бы отработать свою задачу, потратив время на чужую кинологическую задачу, решить которую без собаки невозможно.
Мотив понятен: найти скорее. Результат хороший, но нам всем, включая потерявшуюся, сильно повезло.
Нету у вас методов…
На недавнем поиске работа на отклик была полностью блокирована одновременной работой нескольких групп от разных служб в одном небольшом районе. Работа на отклик вообще только кажется простой. В реальности она требует внимания, терпения (после сигнала ждать отклика надо молча, неподвижно, не менее 10 секунд) и внимания. В описываемом случае отклик потерявшегося было не выделить на фоне общего шума.
Потерявшийся в итоге вышел сам, но не то, что бы кто-то из участников поиска мог этим гордиться. Хотя порадовались все.
Причина? Общее стремление найти скорее, нежелание изменить принятое самостоятельно решение.
Иногда единственным способом решения проблемы для нас является ожидание. Группа остается на месте, ожидая, пока первоначальный порыв коллег пройдет и в лесу снова станет тихо.
К счастью, такие яркие случаи редки, но ситуации, когда одна группа спасателей «находит» другую и тратит на это драгоценное время, происходят достаточно регулярно.
Проблема доверия и ответственности
Почему так трудно строятся договоренности и так часто происходят странные и местами иррациональные конфликты?
Причин тут несколько, и они завязаны в достаточно тугой узел.
Доверие: если достаточно долго заниматься темой, накопится компромат на кого угодно. Все спасатели совершают ошибки: ошибки в опросах, ошибки в планировании, ошибки в технике. Не все маршруты проходятся, зоны закрываются и так далее. И всегда есть соблазн «самое важное сделать самому». В результате параллельный опрос, столпотворение в приоритетной зоне и пустота во второстепенных.
Осложняет ситуацию формальная ответственность всех вовлеченных лиц.
Интересно, что крайний дефицит сил повышает стремление договориться. Поэтому основной прогресс во взаимодействии достигается не в спокойное межсезонье, а в самый пик работ, на фоне стресса и недосыпа всех вовлеченных участников.
Никто не виноват, но что же делать?
Все участники спасработ, знакомые с теорией вопроса, знают ответ на вопрос о правильной организации ПСР: должен быть назначен руководитель работ, управляющий всеми привлекаемыми силами, независимо от их принадлежности той или иной организации. При масштабных поисках, когда одного человека на руководство недостаточно, формируется штаб.
В наших реалиях все участники опасаются попасть под управление недостаточного квалифицированного человека, имеющего формальные полномочия. Проще говоря, боятся попасть под начало дурака.
И еще опасаются, что в случае неудачи в работах, окажутся крайними. Да, прецедентов реальной ответственности за ведение ПСР в лесу пока нет, но общее мнение состоит в том, что это временное явление.
Вопросы доверия и ответственности вряд ли решатся быстро. Тем не менее можно заметить, что несмотря на не всегда продуманные организационные схемы, например схему приема заявки и распространения информации, эффективность ПСР в Ленобласти год от года растет.
В основном потому, что намерения участников – благие.
Александр Хайтин