Воспоминания о первом сетчатом питоне.
Я склонен к гигантизму. Мне всегда нравились большие и сильные животные. И обязательно хищники. Конечно, слон или буйвол прекрасны, но мне гораздо больше нравятся тигры. Эта любовь, прямо обожание, привела меня когда-то на Дальний Восток. Но сейчас я хотел бы поговорить не о них.
Когда меня спрашивают, какая моя любимая змея, я чаще всего отвечаю - сетчатый питон. Эти питоны идеально сложены. Они могут быть очень большими, и, вероятно, они - крупнейшие змеи в мире. А по яркости и разнообразию окраски не имеют себе равных. На солнце или даже под самой обычной лампочкой их чешуя переливается всеми цветами радуги. Они отлично плавают и лазают по деревьям. Они удачливые охотники. Просто супер питон.
Будучи школьником, я дружил с В.В.Озаровским и он оказал на меня большое влияние . Мне повезло, и вскоре я был принят в его доме, как родной. Вся его небольшая комната была заставлена террариумами, от пола и до потолка. А поскольку Василько Васильевич больше всего любил питонов и удавов, то эта любовь перешла и ко мне. Самым заметным питомцем у него был тигровый питон Машка, - индийский подвид и было в ней 3 метра. Какой же огромной она мне казалась! Были и другие крупные удавы и питоны. Иероглифовый питон, кубинские, обыкновенные удавы. Сетчатого питона не было. Но я часто расспрашивал Василько Васильевича о нем, и он рассказывал, что много лет назад, когда он работал в Московском зоопарке, там был один, метров 6 длинной. Ему дали приличного размера поросенка, коего он и съел. Это случилось только один раз, после чего этот питон больше ничего не ел и через год примерно умер.
Этим мои познания об этом виде и ограничивались. Конечно, у меня была книга Жизнь животных с небольшой статьей, написанной Н.Н. Дроздовым и изредка в журналах и книгах попадались фотографии, часто весьма плохого качества. Некоторые из них явно были разукрашены вручную. Я спрашивал у Озаровского, неужели питоны могут быть такими яркими, на что он пожимал плечами и говорил, что, наверное, бывают и такие.
Спустя пару лет к Озаровскому приехал немецкий герпетолог Юрген Фритче, и уж он расписал мне сетчатого питона во всей красе. От него я узнал, что чешуя этого питона переливается на солнце, как у кубинского удава и даже лучше. Что они действительно многоцветные и картинки не врут, а наоборот не дают полного представления об истинной красоте этого монстра. Мы шли по улице моего родного города Фрунзе и Юрген, увлекаясь рассказом и подбирая понятные мне слова, часто останавливался и прохожие оглядывались на нас. Я теперь уже и не вспомню, на каком «эсперанто» мы говорили. Но всё было ясно.
Этот феномен понимания друг друга у людей, говорящих на разных языках, впоследствии мне встречался неоднократно. Когда я приехал в Индонезию и очень плохо говорил по-английски, а по -индонезийски совсем не говорил, мне ведь удавалось общаться с моими новыми индонезийскими друзьями, которые не говорили ни на каком, кроме родного для них языка. Но эти хотя бы знали какое-то количество английских слов. А вот папуасы Дани в Окрестностях Вамены английских слов не знали ни каких. Конечно, у нас был переводчик, но нередко мы обходились и без него и ведь понимали! Тут, справедливости ради, можно вспомнить случай, когда моя жена в Индонезии разговаривала с нашей домработницей. Мы с сыном сидели за столом и веселились во-всю, ибо понимали обеих. Лариса по-русски рассказывала Нур про наш подмосковный огород, а Нур по-индонезийски говорила Ларисе о своих детях. Диалог этот продолжался долго, к обоюдному удовольствию и полному убеждению, что его понимают. Когда мы сказали Ларисе, о чем именно ей говорила Нур, она не верила! – Она же меня внимательно слушала и отвечала!
Вот так я и жил до 20 лет не встретив ни одного сетчатого питона. В 1978 году, получив от Озаровского рекомендательное письмо к тогдашней заведующей террариумом З.Н.Ковалевой , я впервые приехал в Москву и сразу же направился в зоопарк, в террариум. Представился сотрудникам, сразу же со всеми подружился (а как же иначе!?) и увидел много змей, которых до того знал только по картинкам. Но сетчатого питона там на тот момент не было. Москва, как город, меня интересовала мало, и я ежедневно, как на работу, ходил в террариум. И сетчатый питон появился! Примерно через неделю моего пребывания в Москве в террариум принесли чудесного, настоящего питона, которого привезли из Вьетнама. Там его, как сказали, поймала собака и маленько при этом покусала, совсем не сильно. Я потерял покой и сон. И за день до отъезда назад, во Фрунзе, набравшись наглости, стал просить дать этого питона мне. Обещал присылать подробные отчеты о его содержании, что-то мямлил о короткой киргизской зиме и длинном лете, позволяющем выгуливать змея с апреля по октябрь под ласковым солнцем. И получил, естественно отказ. И уехал, оставив в Москве много новых друзей-единомышленников и маленького сетчатого питона. Однако очное знакомство с замечательной рептилией состоялось.
Дальнейшая судьба этого первого в моей жизни сетчатого питона была такой. Его передали на выращивание нашему замечательному террариумисту и тогда уже моему другу В.Е.Дмитриеву в город Тулу. С Дмитриевым в то время у меня была активная переписка, и примерно через полгода он прислал мне в письме фото, на котором он был сфотографирован с примерно 2-метровой «сеткой» в идеальном состоянии. В письме было написано, что помню ли я маленького питона, так вот это – он самый! Меня удивило, что из маленькой змейки всего за полгода вырос 2-метровый питон! Тогда мне это казалось невероятным. Через год с небольшим после прибытия из Вьетнама этот питон был уже 3 метра длинной и вернулся в террариум зоопарка. Он оказался самкой и ему зоопарк купил самца.
Я начал работать в террариуме Московского зоопарка в январе 1983 года, мне предоставили для работы всех имеющихся в наличие удавов и питонов. Таким образом тот, первый в моей жизни, сетчатый питон оказался у меня. К тому времени это был уже огромный и очень красивый зверь. Самец был тоже великолепен. Крыс привозили в террариум по средам, и я до сих пор помню то волнение, когда в четверг я спешил на работу, чтобы посмотреть, поели ли мои «сетки» и сколько именно они съели. А ели они только крыс, я давал по 10 штук самке и по 7-8 самцу (он был чуть-чуть меньше). Кормил на ночь и результат был известен только утром следующего дня.
В те годы разведение в неволе любого питона было большим событием, которым могли похвастаться лишь немногие зоопарки мира. И, конечно, я мечтал об этом. Но все получилось не так, как хотелось. Террариум с этими питонами (примерно 2Х1,5Х2 метра) находился на 2-м этаже здания рептилий – того самого Острова зверей, Горки, где сейчас находится морской аквариум. Там был довольно большой бассейн, и краны для холодной и горячей воды были почти вровень с полом. Там же лежал длинный шланг для мытья пола, он был свернут на полу около кранов. И однажды кто-то из сотрудников вечером вытащил этот шланг, что-то мыл, и случайно зацепил им кран с горячей водой. Которая и лилась в бассейн к сеткам всю ночь.
Конечно, мы разводили в зоопарке сетчатых питонов. Но это были уже другие животные и несколькими годами позже. И, как мне кажется, все они не были такими красивыми. Кстати, та моя первая самка была пять с половиной метров длинной. До рекордов далеко, но все равно, это – не мало!
В 1999-м году я переехал жить и работать в Индонезию. Условия там были совсем другие, чем в Московском зоопарке. Во-первых, Индонезия – родина самых крупных (Калимантан, Сулавеси, Суматра) и в то же время самых мелких ( Каюади, Маду, Джампея) сетчатых питонов. Во-вторых, в Индонезии этих змей можно содержать в открытых вольерах, в их родном климате. Нет такой проблемы с местом, как в Москве. И цена питона в Индонезии и в Москве (или, скажем, в Лондоне) сильно отличается, не говоря уже о возможности выбора! Поэтому, естественно, я сразу стал хватать самых разных «сеток», и за очень короткое время набрал молодняка из разных мест. 2 пары с Сулавеси, 2 пары с Явы, 2 пары с Суматры и так далее и до бесконечности. Тогда же я увидел живьем первых «калико», или ситцевых, «коленкоровых» питонов, отличающихся совершенно необычной окраской и, конечно, пополнил ими свою разводню. Но вовремя одумался. Ведь даже при уличном содержании этот вид все равно занимает немало места. А уж аппетит у них отменный. При невысокой продажной цене на молодняк мы бы просто разорились.
При моей склонности к гигантизму особым интересом у меня всегда пользовались гигантские экземпляры. Но с ними почему-то всегда все не так. В начале 2000 года мой индонезийский друг сказал, что мы поедем на Суматру, в провинцию Аче. Там в это время происходило примерно то же, что и у нас в Чечне, но, узнав, что там поймали 12-метрового питона я сразу сильно туда захотел. Мы ждали дней 10, когда этого питона привезут в город, но потом оказалось, что он, как говорят индонезийцы, мампус, т.е. сдох. Я был согласен поехать и забрать дохлого, но и труп куда-то задевался.
Однажды мне позвонили друзья из Латвии и спросили, что я знаю о 14-метровом питоне, которого поймали на Яве несколько дней назад? Его показывали во многих странах Европы и Америки, и, по их словам, он на экране выглядел действительно большим. Мы поехали в город Семаранг, сначала час на небольшом самолете, потом из Семаранга в маленький городок, где в частном маленьком парке и находился 14-18-метровый (по разным данным) гигант. Конечно, перед отъездом я не верил ни в 18, ни даже в 14 метров, тем более для питона с Явы – очень и очень сильно населенного острова. Но, думал я, даже если они «промахнулись на 5 метров и в питоне «всего» 9 – все равно это будет самая крупная змея в мире на сегодняшний день. В конце концов, 5 метров – не такая уж большая ошибка, а человеку свойственно ошибаться.
Дорога к месту содержания монстра была весьма живописна – горы, пальмы, мечети. Мы приехали в небольшой городок, где в парке и должно было состояться таинство встречи с драконом. Еще издали я увидел вольеру, сваренную из железного прута и глаза искали гору питоньих колец, и не находили. Подойдя вплотную, и уже подумав, что гигант, наверное, в другом месте, я разглядел в углу клетки питона, на мой взгляд. Метров 5-6. Обходя вольеру, наткнулся и на этикетку, где значилось, что именно этот питон и есть монстр. Наверное, каждый легко поймет те чувства, которые я испытал.
Из архива Владимера Одинченко (с)