Записки леди Алеты

Дорогой дневник, прошедшие выходные я провела, отдыхая в отеле Найтингейл. Это то самое любопытное местечко, где мне довелось остановиться три года назад, и откуда пришлось так некстати сбежать, спасаясь от охотников за вампирами.

Некстати, потому как пришлось надолго потерять мою милую подругу Эстер и оставить на местном кладбище гроб с моим милым телом.

В отеле было интересно и временами даже удивительно, а когда такие слова говорит леди возрастом немного за сто, то это кое-что да значит. В Найтингейле не горел свет, тоскливо завывал ветер, страдальчески скрипела лестница и не особо скрываясь разгуливали призраки. Одним словом были созданы прекрасные декорации и условия для отдыха некоторого количества спиритуалистов, слегка безумных и крайне амбициозных учёных, вампиров, нелюдей разных сортов, парочки маньяков и святого отца.

Когда мы с мужем приезжали в дом лорда Найнтингейла лет сто назад, здесь было гораздо менее увлекательно. Мой дорогой безвременно почивший Альберт, впервые за прошедшие годы я смогла отбросить вину и сожаления о том, что тебя загрызла. Кто бы мог подумать, что за спиной своей благородной и добродетельной супруги ты спутался с этой глупой и злобной шлюхой Ванессой, да ещё и заделал ей ребёнка!

Теперь я знаю как всë было. Виня в своëм положении кого угодно кроме себя самой эта тварь умертвила своего незаконнорождённого ребёнка, спрыгнула с крыши отеля, а перед тем не забыла проклясть меня, моего мужа и всех наших потомков одному богу известно до какого колена.

В этом проклятии и была причина странной болезни и ранней трагической кончины Алеты Виндзор. Вот почему я умерла. А после восстала, чтобы, не будучи живой, жить вечно.

Не знаю почему Ванессе вздумалось докучать мне именно теперь – видимо где-то на божественных часах стрелка лениво подползла к отметке «Алета встречается с судьбой». Все эти летящие в меня предметы и тараканы были довольно жалким проявлением истерики мёртвой завистницы, однако привлекали ко мне излишне много внимания окружающих. Ещё более досадным являлся тот факт, что из небытия возникли еë любовные письма, адресованные моему мужу и то и дело упоминающие моë имя. Ведь, не ожидая встретить столь старых знакомых, я не стала при заселении в отель сочинять ничего нового.

Это обстоятельство я быстро обратила в преимущество, ведь лучшая ложь это та, в которой содержится половина правды. Для постояльцев и хозяев дома я стала юной Алетой, пра-правнучкой несчастной женщины, проклятой ревнивой Ванессой, обезумевшей за годы призрачного одиночества и уже не отличающей супругу своего любовника от её далёких потомков. На лице немного растерянности, в глазах испуг, руки нервно теребят нитку бус, семейная тайна о старом проклятье тихим доверительным голосом открывается многим, но непременно наедине, и вот все верят мне, а не призраку.

Однако я слегка заигралась, примеряя новую личину – медиумы весьма кстати оказали мне услугу, раскрыв тайну о том по чьей вине я умерла, однако довольно некстати узнали, что необходимо для упокоения мятежного духа Ванессы. Как по мне - пусть эта дрянь маялась бы в своей ненависти хоть целую вечность, ведь я подозревала, что вместе с её упокоением могу утратить и вампирскую сущность. Подозревала, но не знала наверняка.

Однако эмоциональные и юные человеческие существа, проникшиеся историей, в коей употребляется слово "любовь", принялись активно искать способ отпустить призрак Ванессы. Собственная же легенда не позволяла мне мешать процессу слишком активно. Я спрятала два пропахших приторным парфюмом любовных письма, уничтожения которых желала моя недорогая неподруга, но, в конце концов, этого оказалось недостаточно. Если бы я только была полностью уверена в том, что проклятье не только убило, но и сделало меня вампиром... Тогда я совсем иначе постаралась бы направить Ричарда. Если бы только… Впрочем, бесполезно теперь гадать - случилось что что случилось.

Ричард. Дорогой дневник, достаточно я пыталась обходить в своих записях моего юного потомка - о нëм нельзя не сказать, хотя говорить о нëм тяжело, ведь он похож на моего покойного мужа как две капли воды. И если сперва это вызывало во мне память о былой любви, перемешанную с горькой виной, то теперь я едва удерживалась от того, чтобы немного его придушить, осознавая притом, что настоящего Альберта здесь нет, а дорогой правнук - моë наследие и должен покинуть этот отель живым и здоровым. Обременялось это всë ещё и тем, что Ванесса, будто специально подкрепляя мою легенду, не отличала Альберта и Ричарда друг от друга, и навязчиво - письмами, знаками, и даже вселившись в одну юную особу, признавалась моему правнуку в любви и желала получить от него извинения, а также, по возможности, руку и сердце.

Мне было мерзко и я была чертовски зла на неё. Я с наслаждением побила её девочку-марионетку, когда та попыталась наброситься на меня. В этом хрупком теле - на старшего вампира, дура безмозглая, какой вред она вообще надеялась мне причинить? Самым же сложным было не показать всех этих чувств, ведь юная Алета их испытывать не могла, она должны была быть возмущена и напугана, но вряд ли охвачена ненавистью и запоздавшей на сотню лет ревностью. Внутри же я кипела от бешенства, глядя как завладев чужим телом Ванесса гуляет под руку с Ричардом.

А потом я вдруг почувствовала, как против своей воли становлюсь туманом, сильный порыв ветра влечёт меня к моему мёртвому телу и грубо заталкивает в него.

Очнувшись в гробу я потеряла самообладание. Это была истерика, в процессе которой я проломила свой гроб и откопалась из-под земли. Я сидела у могильной плиты, обхватив себя руками и почти что плакала - это все-таки произошло: Ванесса, поговорив с Ричардом, зачем-то простила меня, проклятье спало, я перестала быть вампиром и утратила все связанные с этим способности. Спустя сотню лет, вот так банально и просто, почти без моего участия, женщина о которой я и не вспоминалась все эти годы, но которая сломала мою человеческую жизнь и ненавидела меня так отчаянно… Простила меня?! Я не просила прощения! Я не давала согласия меня прощать! Это ошибка, всего лишь одна ошибка. Моё бессмертие… Моя смерть?

Спустя какое-то время я осознала, что всё же сижу у открытой могилы вполне живая и этому требуется найти объяснение. Понять что я такое. И почему.

Не буду, дорогой дневник, отписывать цепочку разговоров и размышлений, приведших меня к этому осознанию, но так или иначе мне стало известно, что гостивший в доме лорда Найтингейла всë те же сто лет назад учëный поставил над одной юной покойницей какой-то эксперимент, в результате которого я и сумела сегодня очнуться в своём не используемом с момента смерти теле. Однако этот многоуважаемый безумец не вполне завершил начатое и не было никаких гарантий того, что вновь восставшая из могилы Алета сможет существовать сколь-либо продолжительный срок.

Я же хотела продолжать жить, желательно вечно, и не собиралась упускать этот шанс, а оттого отдалась в умелые руки сразу четырёх мужчин, называющих себя учёными и испытывающих некоторое возбуждение от предоставившейся им возможности вскрыть моë не вполне живое тело и дополнить имеющееся во мне механическое сердце ещё одним, изготовленным из пары моих собственных рёбер. Очаровательно, не правда ли? Сия сомнительная смесь из безумных научных идей и какой-то мистики привела, дорогой дневник, к тому что сейчас я пишу эти строки.

Всë получилось - теперь я в меру бессмертна, практически неуязвима, не завишу от чужой крови, не имею необходимости возить за собой собственный гроб, но вместе с тем... Если бы кто-то взялся писать портрет одиночества, из мазков на холсте сложилось бы моё лицо.

В начале этой записи, я упомянула Эстер. Она была моей обращённой подругой, потерянной у Нантингейла три года назад вследствие игры в прятки, которую я затеяла с охотниками на вампиров. Нас многое связывало и я надеялась, что будет связывать ещё долгие годы. Однако как только моё проклятье спало, Эстер тоже перестала быть вампиром, и если меня ждало усовершенствованное безумным учёным тело, то она стала человеком, захотела остаться в судьбоносном отеле вместе с сестрой, и со временем занять место похоронившей свою дочь леди Нантингейл. Эстер была для меня потеряна – у неё была семья и вполне человеческие планы на будущее, хотя она и не была рада такому исходу.

Я же… Что я? Не знаю. Больше у меня никого нет. Не обрела того с кем мне было бы по пути, а пути меж тем открыты - который выбрать?

Сегодня моё прошлое отпускает меня, уходит прочь вслед за вереницей вальсирующих призраков. И что бы не ждало меня дальше, Алета Виндзор больше никогда не вернётся в отель Нантингейл.