Возрождение культуры семьи и общины в контексте СО — 1.8
Авторы: Ольга Кухтенкова, Наталья Геда
1.8. Семья, открытая миру. Мир, открытый семье
Что побуждает нас создать семью? Любовь, привязанность, желание иметь домашний очаг, тоска по человеческому теплу, любовь к детям… По правде говоря, немногие по-настоящему серьезно задумывается о том, что есть любовь на самом деле, и что есть семья. Многие из молодожёнов сохраняют уверенность в том, что любовь – это чувство, страсть, и для них оказывается совершенно неожиданной мысль о том, что любовь есть добродетель и действие воли, и что чувства – лишь вершина айсберга отношений. Молодых людей страшит угасание страсти, которое они считают концом любви и – семьи. И хотя они боятся такого конца, но и знать не знают о том, что человек может управлять своими страстями, если понимает их смысл.
Что ещё печальнее и опаснее для семьи и окружающего мира: из обычного среднего обихода почти полностью исчезло представление о том, что любовь лишь тогда жива, когда она плодородна. Конечно, прежде всего, такое представление ударяет по семейному чадородию, порождая семьи бездетные или малодетные. Но даже и это – лишь следствие угасания представления о семье, открытой внешнему по отношению к ней миру, устремлённой к целям вне себя самой.
С первых дней влюблённости будущие муж и жена погружены в созерцание друг друга, питаясь романтическими иллюзиями о том, что «больше ничего не нужно». Когда начинается этап подготовки к свадьбе или обдумывание далёких брачных перспектив, всё внимание сосредотачивается на том, чтобы достойно подготовиться к новому бытию вдвоём: квартира, машина, работа – всё это материальная обстановка семьи. И, наконец, после свадьбы мир ценностей, трудов и целей полностью схлопывается до внутренних дел семьи: ответственность за семью, обеспечение семьи, занятия детей, домашние события и проблемы, отдых с семьёй или отдых от неё…
Бывает и противоположный вариант, когда семья воспринимается не как реальность, преображающая всё в жизни, а как одна из частей этой жизни, которой стоит иногда уделять внимание. А ещё некоторые считают, что семья – супруг и дети – должны обеспечивать другому супругу комфортное гнездо, не заставляя его работать над собой и разбираться в каждодневных проблемах.
Это лишь несколько примеров, но все они иллюстрируют такое явление как «семейный эгоизм», а именно отсутствие представления о плодородии любви и об открытости семьи.
В действительности, семья полноценна только тогда, когда родители и супруги вполне понимают её потенциал и её роль в обществе и истории. Ведь семья создаётся не только для того, чтобы избежать одиночества. Как бы банально это ни звучало, семья – базовая ячейка общества, которая участвует в его жизни, создаёт его новые поколения, и должна решать задачу продолжения человеческого рода не только на физическом, но и на социальном и духовном уровне. Замкнутая на своих проблемах и делах семья, как это ни печально, способствует разобщению всего социума и подготавливает не самое лучшее будущее для рождённых ею детей.
Влюблённость – это когда двое смотрят друг на друга, любовь – это когда двое, держась за руки, смотрят вперёд. Чувство поддержки и принятия обладают огромной силой и способны преобразовать не только одного человека. Любовь, которую испытывают супруги друг к другу, родители к детям и дети к родителям, хранит в себе силу, которая поистине может изменить мир.
Семья должна выходить в мир и найти себе хорошее дело, которое бы укрепляло и поддерживало также и её саму. Это может быть поддержка других семей, благотворительность, участие в общественной деятельности, волотёрство, создание особых проектов и произведений искусства, написание книг о своём жизненном опыте, полезный обществу этичный бизнес. Как минимум, родителям следует участвовать в работе кружков, которые посещают их дети, не быть безразличными к семьям и детям, с которыми они дружат. Родители-семейники просто обязаны объединяться друг с другом для взаимной поддержки и совместной защиты своих прав, веры, ценностей, образа жизни. Важным элементом социальной адаптации детей является развитие социальной эмпатии и социального доверия – способности сочувствовать и помогать в том числе и незнакомым людям, уважения к окружающим.
Семья должна не замыкаться только на своей внутренней культуре, а впускать мир с его радостями и проблемами (не позволяя им, конечно, разрушать саму себя и единодушие между членами семьи). Извне приходят в семью большинство знаний. Как бы ни были замечательны домашние ремесла, необходимо и постоянное обращение к высокому искусству.
Всегда, когда семья «выходит во внешний мир», в том числе и для получения дополнительного образования для детей, врачебной помощи, «встречи с прекрасным», она должна нести свои семейные ценности в этот мир. Более того, она должна утверждать ценность семьи и стремиться накладывать оттенок «семейности» на всё, с чем соприкасается. Это тоже очень важный момент. До XX века этот оттенок всегда присутствовал в отношениях специалиста с семьёй. Прежде всего, существовала система семейных врачей и семейных учителей. Такие специалисты были квази-членами семьи. Если специалист был один на целую общину – например, сельский врач – то от него всё равно ожидали заинтересованности, чуткого отношения к самой личности пациента и его личным проблемам. Врач знал многих членов семьи с младенчества, приходил на роды к тем, кого сам когда-то принимал.
Для овладения знаниями и умениями постоянное личное общение с Учителем и мастером имело огромное значение, так как навык не отделён от человека. Личность учителя является примером сама по себе, и недостатки, ошибки его опыта и поведения тоже важны, потому что ученик может учиться на его ошибках и делать из них важные выводы. Вокруг нас множество информации. Множество умных и неумных текстов, множество людей, выражающих свои мысли. И если у человека нет живого опыта ученичества (и навыка мастерства), то его голова становится чердаком для вольно избранной информации, умствований разных людей, между которыми связи прокладываются произвольно, поскольку нет знаний о том, как именно должны создаваться эти связи. Действует не дисциплина, привитая учителем, а вольный принцип: «нравится - не нравится».
Знание без его носителя понять трудно. В действительности, вообще не бывает чистых умений и навыков, которые не носили бы отпечаток чьей-то мысли, не имели бы истории, не приобретали бы характер того, кем они используются. Всё, даже формулы, становятся лично окрашенными в руках отдельного человека. И в процессе обучения знания воспринимаются нами в определенном контексте, который задает и учитель, и обстановка, и обстоятельства, и ученик. Кроме того, знания и навыки в процессе обучения нужны нам не для того, чтобы щекотать ум или занять мышцы, а для того, чтобы применять их. Обратим внимание на то, что, согласно социальным исследованиям, за отличными оценками по предметам удивительным образом порой следует невозможность выбрать профессию, неустроенность и полная апатия в тех областях, в которых ученик блестяще сдал экзамен. Причина очевидна – зубрежка и хорошая память не дают опыта. Преподаватель, не раскрывающий смысла и возможности применения знания (может быть, он и сам не в курсе), не дает ученику никаких полезных знаний.
Итак, дети должны обучаться опыту. А это происходит через тесную связь с носителем опыта – учителем. Поэтому все, что его касается, и вся его личность имеют первостепенное значение для ученика. Элементы его жизни, которые кажутся – современным людям - неважными для самого навыка (например, что у вашего учителя-математика на завтрак), в процессе обучения оказывают сильнейшее воздействие. Потому что эти мельчайшие детали – часть целостности, а именно восприятие целостности необходимо. Они формируют у ребенка картину мироздания.
Если мы говорим об учениках-детях, то дети вообще не отделяют профессию от самого человека, и, в принципе, правильно делают. Это самое логичное, что может быть – человек должен быть или стремиться быть тем, чему он учит. Если ребенок увлекается искусством, он увлекается и своим учителем; всё, а не только профессиональные детали его поведения, становится для ребенка образцом для подражания.
Без учителя никакое знание не имеет настоящей ценности. Информация сама по себе нейтральна. Основное, что имеет значение в процессе обучения или узнавания любой информации – это формирование личности на правильном пути. Любая информация здесь может как помочь, так и навредить. Можно ли учить считать, но не учить думать? Учить читать, но не учить любить людей? Учить рисовать, но не видеть мир? Играть, но не слышать? В действительности, все это является глубоким противоречием. И всем понятно, что перед предметником не стоит таких задач; чистосердечные попытки школьных учителей решать их являются самоотверженной ломкой системы, в которую они поставлены. Ведь мастером живописи нельзя быть, если ты не прошел школу видения. Можно быть рисовальщиком. Трудно понять суть мастерства, если оно никак не связано с каждым мгновением жизни. Более естественный способ приобрести такое знание – это общность ученика и учителя, где навыки перенимаются мельчайшими частицами в их повседневном совместном пребывании. Этот процесс столько тонок, что очень трудно его описать. Хотя бы один из путей мастерства лучше пройти с настоящим учителем.
Неудивительно, что, переходя на семейное образование, родители начинают искать частных учителей, избегая кружков и школ по многим важным направлениям обучения. Во всём процессе обучения важны отношения, поэтому родители должны стараться выбирать для образования детей таких людей, с которыми можно наладить личный контакт, которым можно сообщить ценность семьи. Либо – что ещё более соответствует природе человеческого социума – создавать малые сообщества, цели которых будут объединять и взрослых, и детей.
