It take two for tango.

― … Вот этим маршрутом до Гликерии можно дойти дней за десять, ― Лоренц провел ногтем между несколькими крупными точками, вместе напоминающими рыбу, рассеченную на части. ― Но если обогнем Брейну с севера и пройдем вдоль Аметистового рифа, то, вероятно, получится сэкономить еще пару дней…
― Не получится, ― покачал головой Артур. ― Я пару раз ходил этими водами: там такая дурная роза ветров, что можно два дня сэкономить, а можно пять потерять. А то и семь ― в это время года там бывает мертвый штиль...
Лоренц смерил карту задумчивым взглядом.
― Может быть, наш прафэссор что-нибудь нахимичит? Насколько я помню, он еще неделю назад говорил, что вроде бы есть у него одна идея насчет двигателей…
― А вот у «прафэссора» и спрашивай, ― фыркнул капитан. ― Я из того, что он говорит, понимаю примерно треть.
Лоренц хмыкнул в ответ. Из речей Герберта Лева он и сам понимал не больше капитанского ― в основном союзы, предлоги и знаки препинания. Впрочем, «прафэссор» не обижался ― по его словам, пираты от студентов отличались не сильно; ветер у них в головах дул примерно схожий, мысли роились практически одинаковые ― «как бы утереть нос сопернику», «где бы пожрать на халяву» и «как закадрить вон ту красивую девицу», ― а умные слова отскакивали от их мозгов, как деревянные мячики. «А беспорядки», ― добавлял он со смешком, ― «нетрезвые господа студиозусы порой устраивают похлеще, чем пьяные матросы».
С последним пунктом Лоренц был согласен; на развлечения студентов, выбирающихся в город на за приключениями, он нагляделся во время службы на флоте. Да что уж там, доводилось пару раз и морды бить этим «будущим светилам науки»…
― Значит, спрошу у «прафэссора», ― Лоренц потянулся забрать карту. ― Если скажет, что двигатели потянут ― идем на север, кэп?
― Оставь, ― Артур придержал карту за краешек, ― я еще покумекаю. Один мой старый знакомец ходил похожим маршрутом, но умудрился проскочить вот этот перешеек довольно быстро. Попробую вспомнить, как он это сделал… ― он задумчиво потеребил рыжую бородку.
Лоренц кивнул и перевел взгляд вниз, на палубу, откуда в последние двадцать минут доносился ритмичный стук и голоса. Не слышать его оборотень не мог, даже если бы очень захотел ― чуткий звериный слух постоянно отмечал назойливый ритм и периодические паузы, снова сменяющиеся въедливым постукиванием.
Артур тоже наверняка их слышал. Тоже не мог не слышать, пусть и человеческим ухом ― источник стука располагался совсем рядом. К тому же по изменившемуся капитанскому сопению, чуть более громкому, чем обычно, ― по крайней мере, Лоренц с его звериным слухом совершенно четко ловил эту разницу, ― становилось ясно, что Артура и самого раздражает этот незатейливый мотивчик. Но отчего-то капитан предпочитал делать вид, будто ничего не происходит.
Оставив капитана разглядывать карту, Лоренц подошел к поручню и взглянул вниз.
Ритмичный стук выходил из-под ладоней его брата ― Захарий сидел на одном из ящиков, приспособив вместо барабана старенькую кастрюлю, слегка надъеденную ржавчиной. В такт глухому металлическому лязгу тоненько лязгали монетки на бахроме, украшавшей платок Антареса.
Капитанский помощник и раньше не упускал шанса развлечь уважаемую публику каким-нибудь зрелищным танцем, но сегодня танец выходил действительно зрелищный ― в дурную голову Антаресу, и без того щедрую на выдумки, пришла идея взять в помощники Станислава. Судя по лицу найденыша, его мнением на этот счет Тар, как всегда, поинтересоваться не соизволил.
Вместо шелкового платка худосочные бедра мальчишки обтягивала веселенькая скатерка в клеточку, стащенная откуда-то из бывшей кают-компании, видно, завалявшаяся еще с тех времен, когда «Скиталец» носил прежнее имя.
Выглядело… забавно.
― …Я реально не понимаю…
― Тогда давай еще разок! Как говорится ― на сто первый раз и баран поймет! ― весело откликнулся Антарес.
― …я реально не понимаю, на кой бес это нужно, ― с нажимом договорил Станислав, неохотно принимая требуемую позу. ― У тебя все равно лучше получается!
― Я же говорил ― для этого танца нужно как минимум два человека! Ну ладно, у нас будет полтора, ― Тар почесал кончик носа. ― Да и потом, согласись, это же в разы веселее, чем в очередной раз вальсировать со шваброй?..
― Швабра, по крайней мере, молчит, ― угрюмо буркнул Станис. Антарес насмешливо фыркнул.
― Меньше слов ― больше дела! Давай ― и… раз, и два, и три… и-и-и бедром… Слав, ну где у тебя бедра, а? Не смотри на меня так! Ну хорошо, наводящий вопрос ― где они были у твоих девиц? А теперь ― внимание, божественное откровение, только сегодня, тебе ― бесплатно: парни от девок в этом смысле не отличаются! Давай сначала… Зак, подыграй?
Лоренц с ухмылкой наблюдал за тем, как проходит урок, подперев кулаком подбородок. Правило «меньше слов ― больше дела» на самого «учителя» ожидаемо не распространялось ― замечания и комментарии сыпались из Антареса, как горох из дырявого мешка.
― Ну вот видишь, получается же! Я же говорил ― бедром двигай, а ты задницей виляешь, как девка трактирная… Смотри, а то парни подумают, что ты на что-то намекаешь…
― И юбочку поддерни! ― ввернул Захарий со смешком. ― А то так подол даже трактирные девки не подтыкают!
Станислав слегка порозовел и одернул задравшуюся скатерть; плотная, грубая ткань совершенно не желала лежать такими же красивыми складками, как узорчатый платок, и все время норовила залезть повыше ― словно сама боялась, что неумелый танцор на нее однажды наступит. Антарес кашлянул, не особо старательно скрывая смех.
Лоренц тоже усмехнулся. По довольной роже братца и ехидной улыбке капитанского помощника было ясно, что процесс им обоим гораздо интереснее результата. Лицо найденыша же выражало крайнюю степень смирения ― примерно как у тех великомучеников, что страдали за веру на фресках, украшавших стены церкви в родной деревне Лоренца. Расписывал их некий деревенский умелец, так что лики страстотерпцев вышли такими, будто они не стояли на пороге вечности, а тащились утром на покос, страдая тяжким похмельем.
Впрочем, надо отдать найденышу должное, он старался. И ритм ловил достаточно неплохо ― судя по всему, когда-то в детстве его учили танцевать, пусть и совсем другие танцы. Но до Антареса с его практически змеиной гибкостью парнишке, конечно, было далеко. Если Тар и впрямь напоминал Лоренцу змею ― тонкий, ловкий, гибкий, как ивовая веточка, ― то Станислав походил на волчонка-сеголетку, еще не освоившегося с собственными длинными ногами.
Словно в подтверждение этой мысли найденыш-таки умудрился запуститься в собственных ногах и, потеряв равновесие, едва не упал. Антарес одним неуловимым движением оказался рядом, поддержал, выпрямил, заботливо поддернул скатерть и лишь отмахнулся, когда Станис пробормотал какие-то извинения.
― Давай еще разок, ― только и сказал он.
Лоренцу, наблюдавшему за этой сценой, невольно подумалось, что Антарес, пожалуй, смог бы потанцевать, ловко уворачиваясь от чужих ножей ― оборотню как-то доводилось видеть подобное в исполнении одной уличной танцовщицы, развлекавшей народ на площади. Девица выгибалась и уклонялась, не выпадая из танца, и лишь один раз брошенный напарником нож рассек платок в ее руках, заставив толпу испуганно охнуть…
― Рен, подойди сюда, ― послышался сзади голос Артура, и Лоренц обернулся. ― Я вспомнил, как он ходил.
Лоренц с готовностью подошел ближе, заглядывая в карту.
― Вот здесь, ― палец капитана обрисовал несколько мелких, едва заметных точек. ― Вот тут и тут ― две скальных гряды, от древнего вулкана остались. Они рассекают течение так, что получается боковой приток, если удачно поймать ― можно без проблем выскочить прямо возле перешейка.
― Ага, ― кивнул оборотень, забирая карту, ― значит, север-северо-восток, а дальше…
Въедливый стук послышался снова. В этот раз к нему присоединилось негромкое пение, и Лоренц невольно поднял голову, навострив уши. А затем украдкой покосился на капитана, но Артур по-прежнему хранил ледяное спокойствие. Слишком спокойное, чтобы выглядеть убедительно.
― Дня не проходит, чтобы Тар в очередной раз не научил найденыша какой-нибудь ерунде, ― заметил Лоренц, сворачивая карту в трубочку. ― Савелий как-то подсчитал, что Тар уже выдумал девяносто восемь способов увильнуть от работы. До круглой цифры осталось всего два, ― усмехнулся он. ― Сам ни шиша не делает и Станиса вечно со шваброй разлучает. Савка уже весь изворчался…
― Чем меньше он за мной таскается ― тем лучше. А у Савки работа такая ― ворчать. На вас, охламонов, если не ворчать ― вы вообще на шею сядете…
― И все-таки, капитан, может, и впрямь занять их чем-нибудь? Пока от Савки не огребли…
Артур раздраженно засопел. Лоренц не чувствовал в капитане ни капли звериной крови, но иногда Рыжий пес и впрямь оправдывал свое прозвище, напоминая не вовремя разбуженную собаку, и даже на своего желтоглазого помощника порыкивал больше обычного.
Особенно ― на него.
Видимо, сегодня как раз такой день, мысленно отметил Лоренц.
― Будет бухтеть ― скажи, что я разрешил. Пусть друг друга развлекают. Самый действенный способ занять не в меру любопытного придурка ― найти ему второго такого же, ― проговорил Артур. ― Как говорится, чем бы дитя не тешилось… ― добавил он себе под нос совсем тихо, и лишь звериный слух позволил Лоренцу расслышать окончание фразы.
«…лишь бы в душу не лезло.»